Тайные записи зеркального мира (鏡界の裏記録™)

      В штаб экзорцистов поступили новые пациенты. Их привозили молча, без суеты и криков — только глухие шаги по стерильному полу и редкие, сдавленные стоны, которые быстро затихали в плотном воздухе коридоров.       Пострадавших перевели в центральное отделение больницы, где специалисты-экзорцисты тщательно осматривали тех, кто пострадал от демонического воздействия и других неблагоприятных факторов. Здесь не пахло лекарствами — здесь пахло очищением. Резким, почти металлическим. Словно само пространство пыталось вытравить из людей нечто чужое… но не всегда успешно.       Стены были слишком чистыми, слишком светлыми, и от этого — неестественными. Михаэль не отходил от Юуи, которого поместили в главную палату, где за ним присматривал специальный врач. Он стоял рядом почти неподвижно, лишь изредка переводя взгляд на приборы, фиксирующие состояние мальчика. Их тихое, ритмичное пищание раздражало — слишком ровное, слишком… спокойное.       Время тянулось. Секунды растягивались. Ничего не происходило — и именно это начинало давить сильнее всего. Спустя несколько часов Юуичиро пришёл в себя. Сознание возвращалось медленно, будто кто-то неохотно отпускал его обратно. Тело казалось чужим, тяжёлым, а воздух — странно холодным. Оглянувшись, он увидел перед собой своего друга и спросил: — А где это я? — А, ну… — Михаэль замялся. Слова не складывались. Не потому, что он не знал, что сказать — он не знал, сколько можно сказать. Пальцы едва заметно сжались, затем разжались. Он чуть сместился на месте, будто стул вдруг стал неудобным. Взгляд скользнул по Хироко… и тут же ушёл в сторону. Он тянул время. Но в палату вошёл его преподаватель. Дверь открылась без стука — тихо, но с ощущением, будто в помещение впустили не человека, а контроль. Паренёк резко перевёл взгляд на него. — Вижу, ты проснулся? — прозвучал строгий голос мужчины. Он не торопился. Пододвинул стул, сел — спокойно, уверенно, будто уже знал, чем всё закончится. — Могу задать вам несколько вопросов? Фраза звучала как вопрос. Интонация — нет. Взгляд Михаэля был обращён к учителю, но он то и дело перескакивал между ним и другом. Слишком быстро. Слишком часто. — Я… я всё объясню! — Горецу произнёс это торопливо и с заметным волнением. Словно пытался опередить что-то. Или кого-то. — А, да… — ответил Юноша на обращение мужчины. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит, но напряжение в воздухе уже ощущалось — тяжёлое, липкое, как перед грозой. — Миха, в чём дело? — робко поинтересовался парень, не сводя взгляда с товарища. В его голосе пока не было страха — скорее, недоумение и лёгкое раздражение, как у человека, которого внезапно втянули в чужую игру без объяснений. — Отлично. Первый вопрос. — Асадо чуть наклонился вперёд. Движение было спокойным, почти ленивым — но расстояние между ним и Юуичиро сократилось ровно настолько, чтобы стало… некомфортно. — Что от тебя хотел тот «высший демон»? В палате стало тише. Даже приборы будто притихли. Хирока нахмурился. — А… вы про того чудака? — Он чуть склонил голову, как будто вспоминал нечто незначительное. — Он что-то говорил про какой-то «контракт». — Сказал он это легко. Слишком легко для того, о чём шла речь. — И ты… согласился? — в голосе Асадо проскользнула тень тревоги. Очень короткая. Почти стёртая сразу же. Но она была. — Отказал, — бросил Юуи так, будто речь шла о скучной сделке. — Не вижу смысла связываться с кем попало. — Он даже плечом чуть повёл — небрежно. Как будто этим ответом ставил точку. — И что он сделал? — Теперь голос стал ровнее. Холоднее. Как будто предыдущая эмоция была ошибкой, которую уже исправили. — Разозлился и ушёл. — Пауза. — Но… что-то пробурчал про «резонанс души». — Он усмехнулся едва заметно, с иронией, как вспоминают чьи-то странные слова, не стоящие внимания. — Что?! — выдохнули одновременно Михаэль и Асадо. Звук вышел резче, чем следовало. Слишком резко для людей, которые до этого держали контроль. Горецу побледнел. Это было не театрально — просто кровь словно отступила от лица, оставив его слишком светлым. — Это… плохо. — Голос предательски просел. Он не смотрел на Юуи. Не сразу. — Пожалуй, — сухо ответил Асадо. Но пальцы его, лежащие на спинке стула, едва заметно сжались. Секунда. И снова неподвижность. — Очень плохо. — Ммм… — протянул юноша. Теперь он уже не выглядел таким расслабленным. — Что-то тут не так… — Он медленно перевёл взгляд на Михаэля. Задержал. Не моргая. Как будто пытался разобрать его по частям — слой за слоем. — Ты знаешь об этом больше, чем следовало бы… Пауза повисла в воздухе. Тяжёлая. Острая. Как момент перед точным уколом — когда рука ещё не двинулась, но цель уже выбрана без права на ошибку. — А, Миха?.. — Он произнёс это имя с нажимом. Чуть тише. Но точнее. Проверяя. Ловя малейшую реакцию. И в этот момент Михаэль оказался в тупике. Потому что любой ответ — уже будет ответом. Он выдохнул резко, как будто вырвал из груди застоявшийся воздух, и на мгновение замер, сжав кулаки. Взгляд метнулся в сторону — и тут же вернулся. Твёрдый. Решительный. С отблеском страха, который он уже не пытался скрыть до конца. — Я… экзорцист. — Слова прозвучали глухо. Как печать, поставленная на собственной судьбе. Этот взгляд… и этот тон… Асадо чуть прищурился, оценивающе глядя на парня. Этот метод… Такое давление обычно используют подготовленные специалисты — те, кто умеет ломать человека, даже не повышая голос. И этот парень… использовал его так легко. И, судя по всему — неосознанно. — Э?! Да ну тебя! — Юуи распахнул глаза и чуть не прыснул от неожиданности. — Вот это поворот! — Он усмехнулся, почесав подбородок, будто собирая кусочки мозаики. — Ха… теперь всё встало на свои места. — В голосе не было страха. Скорее — удовлетворение. Лёгкое. Почти невинное. Как будто он только что подтвердил собственную догадку. Учитель не стал ждать, пока разговор уйдёт в сторону. Он вмешался. Спокойно. Точно. Перехватывая инициативу, как будто возвращал сцену в нужное русло. — Что было в тумане? Юуи нахмурился, словно пытаясь вытащить обрывки памяти из глубины. — Почти ничего… — Пауза. — Помню… какой-то странный тип. Бой… а потом туман. — Он замолчал. Чуть дольше, чем нужно. — Всё. Больше ничего не помню… — Если вспомнишь детали — сообщи, хорошо. — Голос стал мягче. Человечнее. Но лишь на поверхности. — Но… скажи. — Взгляд Асадо скользнул к его правому глазу, и он едва заметно коснулся века пальцем. Лёгкое движение. Почти случайное. Но слишком точное, чтобы быть случайным. Жест, смысл которого Юноша не понял, но запомнил. — Хорошо, — кивнул он. — Можете идти. — Он убрал руку, словно ничего и не было, и позволил напряжению рассеяться. — Правда!? Мы можем идти?! — Ю буквально оживился. В голосе прорвалась усталость, перемешанная с искренней радостью, как у обычного подростка, которого наконец отпустили после чего-то нудного и непонятного. Но в глазах… что-то всё же осталось.

***

      Позже, уже на улице, вечерний воздух был свежим. Но не спокойным. Прохлада ощущалась резче, чем обычно — будто город сам не до конца выдохнул после произошедшего. Фонари только начинали загораться, вытягивая длинные тени вдоль тротуара. — Значит, победа за мной? — неожиданно спросил Михаэль, глядя на друга с хитрой улыбкой. Он сказал это легко. Слишком легко — как будто пытался вернуть всё «как раньше». — Чего?! — Хироку фыркнул. — Наш спор: если демонов нет — я делаю домашку сам. — Он чуть отвёл взгляд, будто проверяя реакцию. — Запомнил, значит… — Юуи ухмыльнулся. — Всё равно учиться тебе надо, самому, понял? — В его голосе вернулась привычная насмешка. Лёгкая. Живая. Но теперь в ней было что-то ещё — едва заметное напряжение, которое он сам, возможно, ещё не осознал. — Эээ… может, и так, — буркнул Миха. Он улыбнулся… но улыбка вышла не до конца.       Они шли мимо дома, где у подъезда разговаривал полицейский. Голос доносился обрывками. Сухой. Усталый. — …нет, пока без следов… — …да, уже третий за неделю… — Опять пропажа? — тихо сказал Миха. Улыбка исчезла. Слишком быстро. — Слишком много их стало. — Да… — Тихий парень нахмурился. — Читал об этом. — Он замедлил шаг на мгновение, как будто хотел ещё что-то добавить, но не стал.       Они пошли дальше. Фонари уже горели полностью. И тени за их спинами тянулись чуть длиннее, чем должны были.