Искупление

Сладкую негу прервал звук будильника, кричащий о том, чтобы я вернулась в реальность. — Что за звуки ада в такую рань….. – простонала я, с трудом разлепив глаза. Договориться или попытаться образумить этого орущего надзирателя не получилось – звук повторился, сильно ударяя по вискам. Пальцы начали хаотично тыкать по экрану. Несчастный телефон не выдержал моих глумлений и улетел с тумбочки, замолкая где-то под кроватью. — О-о-й. Эта маленькая победа не принесла удовлетворения. Мое тело поднялось и поплелось в душ, громко шаркая тапочками. Корить себя за то что, вчера одна очень важная персона посчитала слишком утомительным подняться с мягкой постели и умыться как следует, не было никакого смысла. Состояние «безответственной разбитой вазы», сопровождало меня до первых капель горячей воды. Смыв остатки вчерашнего дня, я обернулась в полотенце и подошла к раковине. У зеркала я застыла с зубной щеткой во рту. Приглушенный свет, его дыхание на моей коже, шепот, пальцы сжимающие запястье…такие холодные…– память раз за разом заставляла меня вернутся в тот самый момент и испытать те же ощущения. Отбросив щетку, я уперлась о раковину, вглядываясь в свое отражение. Некогда дерзкая улыбка сменилась почти смущенной, появившийся блеск в чуть влажных глазах и лучики морщинок вокруг них выдавили во мне ту самую Джи Юн, до того как ей впервые разбили сердце. Тепло медленно разливалось по всему телу, заставляя мой пульс бить все невозможные рекорды. Ин Хо не было рядом, но его присутствие ощущалось также ясно как если бы он стоял прямо за моей спиной. Его завтра наступило и все отлично, если бы не одно но – китайские партнеры со своим переносом встречи на утро субботы, – этой субботы, будто у них нет личной жизни. Стукнула себя в лоб: «Давно ли она появилась у тебя, Пак Джи Юн?» Через пару часов меня встретило тихое тиканье часов на стене в кабинете отца. По пути сюда я пару раз пролистала папку с документами, по жилому комплексу «Сияние», проекта над которым мы корпели все эти месяцы. Отец сидел за своим столом, погруженный в изучение чертежей, лицо его было сосредоточено, но в уголках глаз залегла тень. Я молча подошла и опустилась на кожаный диван, сбоку от него: — Ты не спал? Отец потер переносицу и наконец посмотрел на меня: — Не до сна, ты знаешь как давно мы работаем над этим, все эти технические детали, подрядчики, сроки…надеюсь они останутся довольны. — Не переживай по-другому и быть не может, но как только это закончится… – выдержала паузу для драматичности, – я позвоню маме и скажу, что ее муж сегодня выглядел так, как будто разгружал фуру со стройматериалами всю ночь, думаю она найдет убедительные методы уложить тебя спать. Хриплый смех вырвался из его груди, я выдохнула почувствовав облегчение. — Ладно-ладно, ты не оставляешь мне другого выбора. Сегодня лягу раньше. — Договорились, – произнесла я, скрепляя нашу сделку. Дверь кабинета открылась и вошла секретарша со свежей партией документов. «Дотошность – профессиональное качество моего отца, хорошо в работе, а вот дома…» — Доброе утро, господин Пак, госпожа, – слегка взбудораженный голос Мин Хи сбил меня с мысли. — Доброе утро, Мин Хи, принесите мне чашку кофе, а … — Мне просто воды с лимоном, - закончила я за него. Мин Хи выпорхнула из кабинета, оставив документы на столе. — Напомни, Джи Юн, мы вместе разгружали фуру или так хорошо провела вечер? Отец видел меня насквозь, я съёжилась под его скептическим взглядом. — Увлекательно, – ответила я, предоставляя ему возможность интерпретировать это по-своему. — Попроси маму сварить тебе суп от похмелья. — Супа будет недостаточно, – слова прозвучавшие больше для себя самой. Отец услышал и понял, что за этим «похмельем» скрывается что-то личное, то о чем я пока не собираюсь рассказывать. Наши партнеры не заставили себя долго ждать. Обменявшись низкими поклонами мы отправились в переговорную, где я провела для них короткую презентацию. Из уважения к нашим гостям языком для переговоров был выбран китайский, отец знал его в совершенстве, моего было достаточно для делового общения. Помню как отец, лежал на диване с разговорником в руках и маленькую меня ругал за неправильное произношение. После презентации мы отправились на стройплощадку, где и прошла значительная часть дня. Осмотрев выборочно несколько готовых этажей, мы спустились в паркинг, в сопровождении начальника участка, который рассказывал о планировке и используемых материалах. Отец сухо дополнял его, а партнеры тем временем трогали стены, переглядываясь друг с другом и обменивались фразами, понятными только им. Меня тоже не обделили вниманием, я приклеила к лицу улыбку и отвечала на все их вопросы один за другим. Отец был доволен, все шло гладко, но знал бы он, что единственное о чем я сейчас думаю, так это о том, когда все это закончится. К тому же о себе давала знать тяжесть не только в голове, но и в ногах. Высокие каблуки и оранжевая каска на голове – эффектно, но не создано для таких прогулок, зато мне удалось произвести впечатление на партнеров, особенно второго молодого. Я старалась делать вид что не замечаю всех этих многозначительных дёрганий в мою сторону. На выходе из паркинга со мной поравнялся один из рабочих и в спешке заговорил: – Госпожа, на вас заказывать обед? Удон с курицей как всегда? Все обернулись на его голос, я же вытаращила на него глаза и незаметно для остальных приложила палец к губам. — Т-ш-ш. Рабочий стрельнул глазами на всех стоящих рядом со мной: — А понял, извините госпожа, – бросил он и поспешно удалился. В наступившей тишине не хватало только урчания моего живота, оно выдало бы меня с головой. Я обернулась к остальным. — Прошу, продолжим. Ближе к вечеру мы вернулись в офис, здесь состоялась отдельная экскурсия, мы показали какая работа ведется в наших отделах и представили некоторых сотрудников. В конце старший из партнеров, господин Лян, вежливо предложил: — Господин Пак, в знак нашей благодарности за проделанную работу и в честь нашего партнерства, позвольте пригласить вас на ужин вместе с дочерью. Младший, Ван Хэ, с надеждой посмотрел на меня. Отец уже собирался ответить согласием, но тут вмешалась я: — Благодарю за предложение, господин, но я вынуждена отказаться, у меня есть неотложные дела. Надеюсь вы понимаете. Мой отец составит вам компанию. — Конечно, понимаем. Я поклонилась в знак прощания, развернулась и пошла к своему столу. — Прошу прощения, за мою дочь, ей действительно нужно завершить срочный отчет, надеюсь мне удастся компенсировать ее отсутствие, – тон отца оставался спокойным, но я знала, что он разочарован, и к причине этого разочарования мы еще вернемся. «Похоже, мне не избежать порки ремнем». Я махнула ему из-за монитора, последний раз запечатлев его выражение лица. Если бы мой отец обладал супер способностью, то это бы были лазеры из глаз. Осталась подумать какая будет у меня. Офис кипел. Я откинулась на спинку стула, разминая уже одеревеневшую шею. Солнце давно зашло за горизонт, окрашивая небо в тёмно-синий цвет, а где-то вдалеке его разрезали слабые багровые полосы. Безнадежно уставившись в экран, я поняла, что раз за разом перепечатываю одной тоже предложение. «Пора заканчивать». На опустевшую парковку въехал уже знакомый внедорожник и затормозил в паре метров от меня. Низ живота свело, шаги стали неуверенными. Ин Хо вышел и открыл пассажирскую дверь. Он не сделал и шага, просто ждал. Я посмотрела на свою машину, мысленно посылая ей извинения и пошла к нему. — Неожиданно, добрый вечер. — Ты снова на каблуках, боль стоит этого? Его «ты», прозвучавшее так по-собственнически, вышибло почву из-под ног. Напоминание о том, как мы к этому пришли – легло между нами, больше вгоняли в ступор веселые огоньки, пляшущие в этих глазах. — Переживаешь за мои ноги, Ин Хо? – мои пальцы легли на дверь, рядом с его рукой. Он не сдвинулся, но и не спешил отвечать. Если бы в этот момент кто-то спустился, то он бы увидел кадр из фильма, где мужчина и женщина стоят так близко, что между ними едва помещается дверь автомобиля. Вокруг них ничего не существует, остается ждать либо они накинутся друг на друга в страстном поцелуе, либо сойдутся в смертельном поединке, причем разницы нет. Я уступила, опустив взгляд: – Ты выиграл, – и забралась в машину, стараясь как можно быстрее скрыть свою дрожь. Ин Хо улыбнулся и захлопнул дверь. — Пристегнись. Мы выехали с парковки. — Откуда ты знаешь, где находится мой офис? — В Сеуле не так много строительных компаний, принадлежащих фамилии Пак, тем более этот офис, находится неподалёку от твоего дома. — Логично, – повернулась и оглядела его профиль сосредоточенный на дороге, — А я думала у тебя в бардачке досье на меня. — Вероятно, – коротко ответил он. Дрожь отступила, сменяясь легким воодушевлением и я заговорила, о своем дне, о партнерах, об отце. Ин Хо слушал, временами поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня. — Тебе не нравится твоя работа? – задал он вопрос, как только я собиралась спросить о его дне. — Нет, не то, чтобы не нравится, просто в определенных моментах угнетает. Мои стиль общения с коллегами, сильно отличается от отца. Панибратство он категорически не приемлет. Все сводится к строгому «начальник – подчиненные». — Он прав, в такой системе у каждого должно быть свое место. Кажется способность отца передалась и мне, я готова была прожечь Ин Хо взглядом, но вместо этого я фыркнула, отвернувшись к окну. Пробка. Через боковое окно, я заметила палатку с рыбными палочками, которая выделялась ярким пятном, хотелось приоткрыть окно и впустить в салон их запах. Почти у самого поворота к дому, машина сменила маршрут. — Мы куда? — Ты не ела, – он нажал на педаль газа, набирая скорость. Традиционный ресторанчик с деревянной вывеской, при входе в который принято снимать обувь встретил нас приглушённым светом бумажных фонарей, и ароматом жареной рыбы с кунжутного маслом. Пластырь, красовавшийся на моей пятке, немного не вписывался, и пока я неловко пыталась скрыть его, к нам подошел хозяин ресторанчика, поклонившись Ин Хо. Нас проводили в отдельную комнату с низким столиком и мягкими подушками на полу. Пока я удобно устраивалась у стола и незаметно избавлялась от пластыря, Ин Хо говорил с хозяином, после чего тот ушел. — Ты здесь часто бываешь? — В детстве я жил в этом районе, хозяин был нашим соседом. — После учебы в университете, я подрабатывала в круглосуточном недалеко отсюда. — Видимо продажи не шли, раз ты променяла должность кассира, на строительный бизнес, — ирония, тоже абсолютно не свойственная ему. Я прищурилась стараясь понять его, потому что сегодня он был загадкой. Отчего-то стало до жути смешно, не в силах сдерживаться, я рассмеялась во весь голос. Ин Хо разглядывал меня с такой внимательностью, только усугубляя ситуацию. Когда раздвинулись двери и вошел официант с подносом, я замолкла, поднесла ладони к лицу, делая вид, что поправляю волосы. Стол медленно заполнялся маленькими тарелочками. Ин Хо лишил меня выбора, даже такого простого, как выбор еды, но после этого тяжелого дня, я была благодарна ему за то, что мне не нужно принимать никаких решений. Официант оставил нас, я взяла палочки и принялась пробовать все понемногу. Ин Хо ограничился чашкой чая. — Ты не будешь есть? — Я уже сыт, – ответил он, не сводя с меня глаз. — Знаешь, Ин Хо, к хорошему быстро привыкают, если ты продолжишь, то тебе придется возить меня в подобные места каждый раз, когда я проголодаюсь. — Хорошо. Кровь хлынула к лицу, из-за его невозмутимости или из-за слова походившего на обещание. — Ешь, Джи Юн. В полном смятении я вернулась к еде. Как только мои палочки легли на стол, он молча поднялся, заставляя меня последовать за ним. Ин Хо расплатится на выходе и хозяин ресторана, проводил нас тем же почтительным поклоном, уже предназначенным нам двоим. — Ты все еще красная. — Это от гнева. Мне не нравится, когда мной управляют, – сказала я пытаясь сохранить остатки достоинства. Он замедлил шаг, наши плечи соприкоснулись: – Правда? Я молчала. Ин Хо огладил мое лицо взглядом, задержался на глазах чуть дольше обычного, опустил голову и улыбнулся куда-то в пол. Погода добавила особенный оттенок – одной холодной каплей, обернувшейся ливнем, который чечёткой отплясывал на крыше машины. Я считала, что дождь способен раскрыть любую гнилую душу или же очистить ее – поэтому и любила его. Окна заволокло сплошным водяным потоком, дворникам приходилось работать без перерыва. Плохая видимость не была проблемой для Ин Хо, казалось если ему завязать глаза, его темп и манера вождения не изменятся, может из-за встроенного в голову навигатора или какого-то шестого чувства. Я смотрела на него и убеждалась, что мне нужна инструкция, чтобы понять что происходит у него внутри, тогда когда его не видят. Загвоздка в том, что инструкция эта написана так, что ни один нормальный человек не разберет. Я достаточно упряма для этого. Короткий сигнал телефона, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Ин Хо взял его и в нем мгновенно что-то изменилось, что-то едва уловимое, от чего лицо стало каменным, а скулы еще острее. Легкость этого вечера испарялась, просачиваясь наружу. — Ин Хо, все хорошо? Лязг шин по мокрому асфальту, он резко вывернул руль вправо, я вцепилась в ручку двери. Где-то внутри росла тревога. Вдох. — Есть одно дело, тебе придётся ехать со мной. Моего согласия не требовалось, пока я здесь, играем по его правилам. Тело налилось свинцом, попыталась выпрямиться, ничего не выходило. Машина свернула в престижный район и замерла у многоэтажного жилого здания. Дверь с моей стороны открылась и Ин Хо протянул мне руку, я отстегнула ремень и вышла, проигнорировав его. Его рука упала вниз, он освободил мне проход, и я пошла внутрь, не оборачиваясь. Стоило мне переступить порог, как пальцы Ин Хо коснулись моего плеча, вызывая легкое покалывание на коже. Я остановилась и прикрыла глаза, позволяя этому ощущению окутать меня. Он продолжил, двигаясь так медленно, что я чувствовала, каждую фалангу его пальцев. Мое плечо подалось назад, почти прижимаясь к его груди. Наконец он обхватил мою ладонь. Выдох. Это был его дом. Двухуровневая квартира на верхнем этаже обещала многое рассказать о ее владельце, но увиденное молчало. Окна с потрясающем видом, огромный диван в центре гостиной, минимум другой мебели – все такое нетронутое, как на экспозиции в мебельном магазине. Наши руки разъединились. — Я сейчас вернусь, – он исчез в глубине квартиры, оставив меня одну. Обхватила себя за плечи и подошла к окну. Сеул лежал внизу усыпанный золотистыми огнями – красивый и невозможно далекий. Я поняла, что нахожусь на границе миров, за стеклом – мир живых, а позади небытие. Ин Хо здесь, не принадлежащий ни одному из них. Его голос, доносился издалека, он разговаривал с кем-то. На барной стойке, с выстроившимися в ряд бутылками с виски не было ни следа пыли. «Пожалуй, со стаканчиком в руке, можно это пережить». Сбоку от телевизора, я разглядела полки, заставленные книгами. Их было не так много, на корешках некоторых проступали трещины – их читали, возможно перечитывали не раз. Эта деталь вызвала теплую улыбку. Увлечено изучая их содержание, я не заметила, что среди них что-то стоит – это была фотография в деревянной рамке. Красивая девушка с беззаботной улыбкой и шелковом сарафанчике, смотрела прямо на меня. Она была как солнце, освещая этот мизерный уголок комнаты. Я взяла ее в руки притрагиваясь к стеклу, боясь разрушить единственное живое воспоминание. Позади раздался голос: – Поставь на место. Я вернула фотографию на место, с громким стуком, о котором тут же пожалела. Обернувшись я увидела Ин Хо. Он стоял неподвижно, с лицом не выражавшим ничего и не сводил с меня глаз. Мне хотелось раствориться на месте. Его щека и край рта дернулись в мышечном спазме. Он развернулся и пошел к двери. — Мы уходим. Я тебя отвезу, – дверь за ним почти захлопнулась. Чувство вины сдавило горло, я смотрела как закрывается дверь и ясно видела как все, что выстроилось между нами рушится. Дверь почти закрылась если бы я не ухватилась за нее в последний момент. Ин Хо ждал лифт в конце коридора, я нагнала его, когда он уже собирался сделать шаг. — Ин Хо стой, прошу прости…я не хотела…я не знала. Он обернулся ко мне, замечая мой встревоженный вид. Слова у него не шли, он всё ещё молчал. Лифт уехал и он заговорил сдавленно, почти переходя на шепот: — Она умерла уже давно…потому что…потому что я не смог… – он замолк. Этого было достаточно, мои глаза наполнились слезами, я впервые видела его таким уязвимым, он как раненый зверь, который терпит свою боль истекая кровью. — Джи Юн, тебе не нужно это знать. Тебе не нужно знать меня. Просто…уходи… В одно мгновение я сократила расстояние между нами до предела и мягко коснулась его в районе сердца, которое намеревалось вырваться из груди. — Я здесь, Ин Хо, ты не обязан рассказывать мне ничего, не сейчас. Ин Хо постепенно возвращался ко мне, я ждала, пока не почувствовала как его ладонь накрыла мою. Сердце затрепетало. Мы простояли так некоторое время, пока я не заговорила первая: — Так, что поехали? Может, я всё-таки вернусь к себе домой сегодня? — Да… поехали. Обратно машину он вел медленнее обычного, а ливень за окном вовсе прекратился, оставляя после себя лужи, в которых плавали целые города. — Красиво, правда? – прошептала я. — Да…красиво. Пока я любовалась видами, он смотрел на меня. *** Тело онемело, позвоночник сдавливало из-за нарушения кровотока, неизвестно сколько я так провалялся. Разомкнув раздражённые веки, пошевелился и почувствовал как шерстяные ворсинки иглами впиваются в тело. Ночь, а рядом – она, в свете луны почти неземная, полностью обнаженная…его. Ковер на полу стал пристанищем, а покрывало, наброшенное наши бедра – пологом. Плевать на боль. Покрыть поцелуями ее спину, так доверчиво повернутую ко мне, ощутить ее кожу, не пропустив и сантиметра – единственное, что я хотел. Придвинулся ближе, скользнул губами по плечу, вдыхая ее запах. Ощущение пришло не сразу, прижавшись губами снова, я почувствовал – холод. Она была ледяной. Страх, связался в тугой узел. — Джи Юн. Ответа нет. Я схватил ее,переворачивая. Податливое тело тяжело легло на мои колени. — Джи Юн…что с тобой…Джи.. Она не дышала. Я вцепился в нее, удерживая ее здесь, с собой. Мысли путались, во рту пересохло. С трудом совладав с собой потянулся к ее лицу, пальцы дрожали. Слишком безмятежная, красивая как…прощание. Пространство уплывало. — Открой глаза, Джи Юн... слышишь открой глаза! Не понимал, что делаю, не понимал — почему. Прижал ее ближе, зарываясь пальцами в волосы. У виска я замер отдёрнул руки, выставляя их перед собой – кровь. Все в крови. Все. Горло сотрясало изнутри, я не мог вымолвить и слова, беспорядочно хватая воздух. Глухой металлический удар, на полу лежал нож. Мой нож в ее крови. Все пространство сжалось в одной точке, высасывая остатки жизни. Я снова прижал Джи Юн к себе, ее голова запрокинулась, а из раны на шее сочилась темная, почти черная кровь. Жалкий хрип вырвался из груди.

…Я убил ее...

Все тонуло в крови, я тонул в крови, до последнего сжимая ее тело. Вспышка следующая за тьмой, я распахнул глаза. Сон, всего лишь сон.