Искупление

      Шесть дней. Ровно шесть дней длилось это кровавое шоу, где смерть и отчаяние становились твоими верными спутниками. Казалось за эти годы, я должен был привыкнуть к запаху крови, пропитавшему каждый угол этого проклятого острова, к крикам, мольбам, к безликим солдатам, которые выполняют мои распоряжения беспрекословно, без всякого милосердия, как роботы. У каждого третьего в из них в личном деле есть строчка о наличии семьи, каково это смотреть в глаза родным после того, как сами же застрелили чью-то мать, отца или ребёнка. За пределами острова они возвращаются к нормальной жизни, стараясь поддерживать образ «человека», но он умер в них с первым выбывшим игроком.       Стоит ли мне судить их, когда сам давно похоронил в себе последнее человеческое, что оставалось. Я часть системы, тот кто наблюдает, контролирует, чтобы все работало без сбоев. Игроки для меня лишь мусор, расходный материал, так называемые лошади на скачках. Одни «лошади» ломаются сразу, другие более выносливые – медленно, некоторые вызывают любопытство, другие раздражение. Есть и те, от кого хочется избавится сразу после первого забега, но как правило такие держатся дольше всех или становятся победителями.       Я наблюдаю за мониторами, отдаю приказы. Полное отсутствие эмоций… просто функция, рычаг. Не запоминаю лиц, жду когда закончится очередной день, чтобы погасить свет и остаться в тишине – единственное настоящее что у меня осталось... Тут приходит понимание, что вся грязь этого места не просто внутри меня, я и есть та самая грязь. Пробуй сдирать с себя кожу слой за слоем, суть от этого не изменится.       Вот и наступил долгожданный отдых – губы скривились в подобие улыбки. «Смешно». Можно ли считать это выходными или то, чем я занимаюсь полноценной работой? Даже сейчас в своей квартире, просматриваю досье новых участников, листаю протоколы и схемы новых игр. Випы требуют еще больше крови, еще больше страданий, чтобы удовлетворить свои извращенные желания и я предоставлю им это как и всегда.       Закрываю планшет и небрежно откидываю его на стол, он падает с глухим стуком. Пустота. Я продолжаю разлагаться изнутри, там где раньше была душа, как утопленник, тело которого утянуло очень глубоко. Вода выедает все, превращая меня в ничто – это больно, но неотвратимо.       Рука сама тянется к ящику стола. Первая мысль поднести дуло пистолета к своему виску и ускорить этот процесс. И в этот миг из самой глубины всплывает совсем иное – ее голос, смех, такой громкий, что бьет по ушам, ее улыбка, и глаза, которые видят то, что я отказался видеть в себе…Джи Юн. Теперь рука, которая уже тянулась за оружием, хочет почувствовать тепло ее хрупкой ладони, которая совсем недавно так крепко сжимала мою. Рядом с ней я не чувствовал этой пустоты, потому что своим появлением она заполняла все до основания. Пальцы сжали подлокотники кресла – похоже контроль утекает из под пальцев. Я понял, что жду ее ответного удара как собственного спасения, но его все еще нет. «Надеюсь она передумала». В противном случае мне придется помочь ей передумать.       Телефон, дернулся короткой вибрацией. Я уставился на него, пытаясь понять, был ли этот звук настоящим или он родился в моей голове. Единственным человеком, которому я дал свой личный номер была она, прошлый пришлось сменить из-за брата, который не оставлял попыток связаться со мной.       Разблокировав экран, я сразу увидел одно непрочитанное сообщение:       «Клуб «Полнолуние», пятница 21:00. Мой удар вам, господин Хван».       Клуб — идеальный ход, полностью противоположен моему и я ей благодарен. Пальцы сами собой набрали ответное: – «Буду».       Клуб «Полнолуние» отличался от других тусовочных мест Сеула, теряясь среди неприметных серых зданий. Выдавала его только одна деталь – неоновая вывеска с силуэтом луны, блики которой играли на соседних окнах и мокром асфальте. Здесь не было пафоса, битов, которые заглушают все, включая твои собственные мысли, нет давки людей – тут находились те, кто устал от всего этого, тот кто ценит хорошую музыку и уединение...       Я припарковался сбоку от входа ровно в назначенное время, полностью игнорируя толпу, направился в сторону охранника, который сканировал каждого человека в очереди с преувеличенной дотошностью. Едва я приблизился, он тут же без колебаний отступил в сторону, освобождая проход для меня и склонил голову в уважительном поклоне.       — Господин, проходите. Вас ожидают. Третья VIP-ложа.       За спиной послышалось недовольное:       — Эй, а мы тут для чего стоим, – а? – парень из толпы, возмущение, которого оборвали на полуслове:       — Да заткнись ты, может это владелец, ты вообще видел его? — продолжения я не услышал.       Внутри клуб тонул во мраке, который насквозь пронзали фиолетовые огни, они касались зеркал вдоль стен и рассыпались по залу в удвоенном количестве. VIP-ложа оказалась пуста, только стол с нетронутыми закусками, бутылка виски и красного вина, недопитый глоток, которого темнел на дне бокала — она здесь.       Все продумано до мелочей, даже моя роль наблюдателя в этом спектакле, к которому я присоединился. Виски приятно обжог горло. «Умно, госпожа Пак, оставить меня в ожидании своего появления, или очень самонадеянно». Сделал еще глоток.       Из ложи открывался вид на весь танцпол, где каждое движение сливалось в единое целое, превращая его в отдельный орган – легкие, которые дышат музыкой.       Мой блуждающий взгляд остановился на ней — Джи Юн, полностью растворившаяся в этом дыхании, с закрытыми глазами и слегка запрокинутой головой. Ее руки и бедра вырисовывали незамысловатые, почти гипнотические движения. Такая естественная и живая. Ее платье кардинально отличалось от того на маскараде – шелковое, с тонкими бретелями и….его длина, эта чёртова корейская длина не доходила до колен, открывая ее длинные ноги. Я смотрел уже не как Хван Ин Хо или фронтмен, а как простой мужчина, который видит самое красивое явление в своей жизни. Тяжело сглотнул – еще глоток. Она словно почувствовала мое присутствие, раскрыла глаза и улыбнулась, продолжив танцевать, уже зная, что я смотрю на нее. «Изощрённая попытка вывести меня из равновесия».       Композиция сменилась и Джи Юн невесомо опустилась на кресло напротив.       — Рада что вы пришли, господин Хван.       — Ваше приглашение не оставляло выбора, – ответ получился немного сухим, я наполнил ее бокал, – ваше вино.       Она смочила губы, остужая жар, который все еще хранила ее кожа.       — Что вы сказали охраннику, из-за чего тот пропустил меня с таким почтением? За что я вам обязан?       Она прищурилась, чуть подалась плечами вперед, так, что до меня донёсся аромат ее духов:       — Я сказала, что ко мне придет мужчина, который выглядит так, будто недавно прибрел этот клуб, но абсолютно не испытывающий никакого интереса к своей покупке. Он появился здесь, чтобы убедиться не доставляет ли она каких-либо хлопот, – Джи Юн вернулась в прежнюю позу и довольно улыбнулась, — раз вы здесь, значит я попала в точку.       — Считываете людей? Профайлер?       Она звонко рассмеялась, вынуждая меня улыбнуться в ответ.       — Профайлер, который считывает только вас. Надеюсь с этим я тоже угадала ,– она указывает пальцем на мой бокал с виски.       — Вы опасно точны, госпожа Пак, – под ее взором я отпил немного, смакуя каждую нотку вкуса, – если бы меня не пустили? — Пришлось бы вести вас за ручку.       Ее движения за столом были также грациозны как и на танцполе, тонкие пальцы обхватывали ножку бокала и не спеша подносили ее к себе. Я наблюдал за ней, иногда добавляя ей вина.       — Выбрали это место, чтоб отомстить за приглашение на маскарад?       — Нет, это не месть, это мой способ показать место, где люди не носят масок, скрывающих их нутро. Все без прикрас. Посмотрите на всех этих людей, – она обвела пальцем вокруг, – они такие настоящие, такие разные и несовершенные.       — Возможно…       — Когда вы в последний раз были в подобных местах? – такой простой вопрос заставил меня замереть, погрузиться в воспоминания.       — В таких, как это …очень давно, кажется в далеком прошлом. А вы часто бываете тут? – перенаправляю вопрос на нее саму же.       — Нет, я здесь не частый гость. Раньше бывала с подругой, но после ее отъезда в Америку – все сошло на нет. Заточена в четырех стенах своего офиса и квартиры, между ними успеваю принимать сомнительные решения – знакомиться с тем, с кем не следовало, садится к нему в машину, принимать таинственные приглашения, – последнее было сказано так наигранно серьезно, что теперь смеялся я.       — Смените окружение, кажется оно на вас дурно влияет.       — Я подумаю над вашим предложением.       Мы одновременно сделали по глотку из своих бокалов, не отрывая взгляда друг от друга, мне нравилась эта игра, да, безусловно, в этом поединке мы не уступали друг другу. Она первая прервала этот контакт и обратила внимание на закуски перед нами, подхватила палочками кусочек вяленой говядины и попробовала       — Как вкусно-о, – она подняла голову вверх, позволяя себе минуту этого наслаждения.       Теперь я отчётливее видел линию ее подбородка, красивый изгиб шеи, впадинки у основания ключиц и понял, что хочу почувствовать насколько нежна ее кожа и как она отреагирует на мои прикосновения – может покроется мурашками или начнет пылать под моими пальцами. Хочу узнать насколько глубоки эти впадинки. Пальцы сжали бокал. Пока я блуждал в своих мыслях, она взяла еще кусочек и через стол протянула мне:       – Попробуйте.       Ступор, я пытался расшифровать этот внезапный порыв, оглядел ее лицо и руку –ничего…никаких двойных смыслов, она просто хотела накормить меня. «Хван Ин Хо, ты настолько отвык от человеческой заботы?»       Поддавшись вперед я принял угощение.       — Вкусно? – поинтересовалась она. Я прожевал и проглотил так быстро, что не почувствовал никакого вкуса,–Неплохо.       — Бармен посоветовал мне попробовать именно это, видимо не зря.       — Успели пообщаться с барменом? – вдруг задал вопрос я.       — Да, и его советы оказались очень полезны. «Ну да, полезны, как же». На секунду я представил рядом с Джи Юн незнакомого мужчину, как он общается с ней, улыбается, дает советы, где-то внутри стало неприятно – залпом осушил свой бокал и наполнил его снова.       Годы потребления виски дают о себе знать, вырабатывается привыкание и алкоголь практически не действует. Что не скажешь о Джи Юн, она не теряла выдавала своего волнения или пыталась делать вид, но ее бокал отрывался от стола все чаще и чаще. Вспышки света выхватывали из полумрака ее лицо – глаза, которые горели особым огнем, слегка розоватые щеки. Ее движения становились более плавными, грудь тяжело вздымалась, осанка перестала быть идеальной – алкоголь возымел свой эффект. Эта ее отчаянная попытка расслабиться, быть раскрепощённой со мной, вызывала чистейшее удовольствие.       — Вам следует быть осторожнее с вином, госпожа Пак.       — Боитесь потерять свое самообладание, когда я в таком состоянии? – ее слова как удар под дых.       — Такая мелочь не способна пошатнуть мое самообладание, но кажется вам нравится проверять границы. Продолжайте, – мой спокойный тон, должен был усмирить ее, но в ней проснулся азарт.       Она поднялась со своего места, сделала несколько шагов и облокотилась бедром о край стола, с моей стороны. Вдох застрял где-то посредине груди «Какая нечестная игра». Она нависала надо мной, бесстыдно нарушая личное пространство. Мы не касались друг друга, но температура между нами вышла за пределы нормы. Не спрашивая разрешения ее пальцы легли поверх моих, заставляя их разжаться. Она забрала бокал и не сводя с меня глаз, поднесла его к своим губам, туда где пару минут назад были мои. Одно решительное движение и она выпила все, не поморщившись от крепости напитка, затем медленно с глухим стоком поставила уже пустой бокал на стол.       — Уверены, что стоит продолжать? Кажется ваша выдержка вот-вот затрещит по швам.       Этот вызов, как красная тряпка брошенная в лицо, моя рука молниеносно метнулась вперед, хватая ее за запястье. Я сжал его не грубо, но достаточно, чтобы она почувствовала. Сознание полностью отключилось, я пресек ей любой путь к отступлению.       — Моя выдержка — это не отсутствие желания, госпожа…Пак. Это выбор. А вы…делаете его невыносимо трудным.       — Невыносимо? – она склонила голову разглядывая меня, а затем снисходительно улыбнулась.       Я резко поднялся встал напротив нее, сокращая расстояние до критической отметки, она вжалась в стол инстинктивно, почти села на него, воздух наэлектризовался. Вблизи я увидел, картину которая сводила с ума еще больше, Джи Юн растерялась впервые за вечер, глаза забегали по моему лицу, а губы приоткрылись, словно ей сдавили грудную клетку. «Стоило мне встать так близко и твоя игра завершилась раньше, чем огласили результаты».       Наше дыхание смешалось, чем дольше я смотрел на нее, тем сложнее становилось держать себя в руках. Сам того не понимая наклонился еще ближе, почти касаясь губами мочки ее уха и прошептал последнее, что смог:       – Остановись Джи Юн, – отбрасывая все формальности и последние преграды между нами. Время застыло, музыка перестала существовать, оставив только бешенный стук сердца, который пульсировал в висках. «Ну же, ответь что-нибудь» – пронеслось у меня в голове.       — Хорошо… – ее сдавленный шепот, в районе моей шеи прошел вибрацией по коже. Преодолев себя, я отстранился, так, чтобы видеть ее лицо.       — Я провожу тебя домой…Сейчас.       Получив в ответ согласие, обозначенное кивком головы, я стремительно направился в сторону выхода, не отпуская ее запястья. Джи Юн на ходу схватила свою сумочку, едва поспевая за мной. У двери она замедлилась.       — Ин Хо, – в ее тоне мягкий упрёк, — я на каблуках и не могу так быстро идти.       Мой мозг, работавший круглосуточно, решая разные сложные задачи не учел этого. Высокие каблуки, темп, с которым мы шли – пытка для нее. Что-то внутри дрогнуло, я замедлился, ослабляя хватку. Она, вернув уверенность своей походке и слегка задрав подбородок последовала рядом, как моя спутница.       Тот же охранник на выходе склонил голову: — Хорошего вечера.       Джи Юн, проходя мимо него, легко кинула ему в ответ: — И вам, хорошей работы.       В это был весь ее шарм. Она жила в другом мире, совсем отличным от моего, способная на такие простые вещи, как жесты благодарности.       Ночной воздух ударил в лицо, холодный и отрезвляющий. Джи Юн вдохнула полной грудью, ее взгляд, помутнённый алкоголем стал проясняться. Я отпустил ее, она погладила свое запястье и поежилась. «Всегда так легко одета. Замерзла».       — Жаль, нет того пиджака…Он бы меня согрел, – сказала она с мечтательностью в голосе. «Что я мог сделать в такой ситуации? Обнять ее? Согреть словами? Я не умел ни того, ни другого».       — Потерпи, – прозвучало резко, потому что впервые я злился на свою некомпетентность и беспомощность.       Джи Юн как ребёнок, которому не купили леденец – надула губки, и стала недовольно переступать с ноги на ногу. «Чу́дная»       Такси остановилось возле нас, я открыл дверь и Джи Юн молча скользнула на заднее сиденье. Не раздумывая, обошел машину и сел с другой стороны, о другом и речи быть не может, отправить ее одну в таком состоянии было бы низко даже для меня. Джи Юн была удивлена, пыталась прочесть мотивацию этого поступка на моем лице, не увидев ничего, она устало облокотилась на сиденье и повернула голову к окну.       В салоне воцарилось молчание, я сидел прямо, глядя на дорогу, но улавливая все, что происходит сбоку. Джи Юн пыталась рассмотреть проплывающие ночные пейзажи, но все ее тело, ее обнаженные колени были направлены в мою сторону.       «Я – последний, кому стоит доверять и так открыто подставлять свое беззащитное тело, мой ответ может быть беспощадным» — холодные, отрезвляющие мысли. Но эти колени…желание положить на них ладони и согреть…было сильнее. Мы доехали до ее дома, я открыл ей дверь и такси скрылось в ночи, оставляя нас вдвоем.       — Иди в дом. Я приеду…завтра, – обещание, данное скорее самому себе, чем ей, слетело с моего языка, прежде чем я успел его обдумать.       Джи Юн водила носком по асфальту, пытаясь скрыть нахлынувшее веселье – поздно, она выдала себя, и я запомнил каждую микро эмоцию на ее лице, потому что в этой темноте сияла только она. Я не сдвинулся с места пока не убедился, что она зашла внутрь.       Развернулся и пошел прочь, чувствуя необходимость продлить эту странную ночь. Пустота исчезла, появилась наполненность. Я прошел пешком пару кварталов, затем поймал такси и поехал к себе. Машину брошенная у клуба, будет ждать своего владельца до завтра.       Дома я стоял под ледяным душем упираясь рукой в стену, капли стекали по волосам вниз. Он мог смыть все, но не этот день. Я вытерся наспех, накинув полотенце на плечи, вышел из душа и подошел к барной стойке, но меня снова отвлек звук уведомления:       — «Спокойной ночи, Ин Хо», – Я представил, как она довольная собой, лежит на кровати и набирает это смс. Не знаю, это меня нервирует или восхищает. Я не думал отвечать, но кнопка «отправить» загорелась внезапно.       — «Спокойной ночи, Джи Юн», – она добилась своего, ее удар попал точно в цель. В гардеробной на плечиках висел тот самый пиджак, негласно ставший ее, но похоже теперь ей принадлежал не только он…