Майские съемки

Утро началось не так рано, как вчера. Пока актёры досматривали последние сны, режиссёрская группа уже вовсю кипела работой. Они проснулись первыми, чтобы на свежую голову пересмотреть весь отснятый материал. Когда каст наконец разбудили и привели на ту же площадку в арендованном доме, атмосфера была сосредоточенной. Okazлось, что некоторые вчерашние сцены требуют повторных дублей — где-то подвёл свет, где-то фокус камеры сместился не вовремя. Однако для Хенджина это больше не было катастрофой. Вчерашний страх перед камерой и новыми людьми испарился, оставив после себя лишь приятный рабочий азарт. Он заходил в кадр уже без той скованности, что мешала ему в первый раз. Он больше не боялся — ни ошибиться, ни выглядеть нелепо. Однако, несмотря на то что они являлись главными героями, сегодня их экранное время было крайне мало. Они поучаствовали только в тех сценах, которые пришлось переснимать со вчерашнего дня. После этого их отправили прогуляться, потому что на площадке начали снимать финальные эпизоды в доме. Режиссёру нужно было отснять моменты, происходящие уже после того, как Хенджин выпрыгнул в окно и собирался залезать к Минхо на крышу. Необходимо было закончить показ остальных актёров в доме и наконец ввести в историю Гринча, который в конце должен был исчезнуть. Хенджин ещё раз отснял дубль, в котором он выпрыгивает в окно и тут же пытается взобраться на крышу. Когда режиссёр наконец крикнул, что этого достаточно, Хенджин направился в гримёрку. Внутри он сразу начал переодеваться, стараясь смыть с себя остатки сценического образа. Следом за ним зашёл Минхо. Он начал переодеваться в свою повседневную одежду, но в какой-то момент внезапно остановился, дожидаясь Хенджина. — Хочешь прогуляться на улице или останешься посмотреть, как снимаются другие? — спросил он, внимательно глядя на младшего. Хенджин замялся. Он замер с вещами в руках, не зная, что выбрать. С одной стороны, ему было интересно понаблюдать за работой коллег, с другой — перспектива остаться наедине с Минхо вне съёмочного процесса заставляла его сердце биться чаще. — Есть ещё куча сцен без нас, — ответил Хенджин, наконец определившись. — Думаю, давай сегодня останемся внутри. На улице такой ветер, не хотелось бы долго там находиться. Минхо понимающе кивнул и согласился. Они осторожно прошли вглубь помещения, стараясь не мешать основному стаффу и камерам, и уселись в стороне вместе с теми ребятами, чья помощь в кадре пока не требовалась. Хенджин заворожённо наблюдал за процессом. Он смотрел, как играют другие, и как режиссёр раз за разом просит переснять дубль, добиваясь идеального результата. Этот творческий хаос увлёк его настолько, что он даже не заметил, как пролетело время. Очнулся он только тогда, когда объявили ужин и актёрам разрешили разойтись по своим домам. Вечер снова выдался тихим и уютным. В этот раз Джисон выпросил у стаффа реквизитную гитару. Он недолго играл перед сном, напевая старые, всем знакомые песни, а остальные ребята негромко подпевали ему в такт. Хенджин тоже тихонько мурлыкал мотив под нос, чувствуя полное умиротворение. Минхо снова сидел рядом, и казалось, он ни на секунду не хотел от него отрываться. Ёнбок всё это время украдкой косился на них со своей неизменной улыбкой. Но сегодня в его глазах читалось не просто любопытство — было ясно, что завтра он точно решится с ними поговорить. Несмотря на витавшее в воздухе предчувствие разговора, ночь прошла тихо и спокойно. Утром их снова не спешили будить. Режиссёрская группа первым делом проверяла вчерашний материал. Оставшись довольным увиденным, мастер дал команду убирать реквизит из дома. На площадке воцарилась суета. Джисон и Чонин с детским восторгом скакали следом за стаффом, то и дело напрашиваясь в помощники или засыпая профессионалов вопросами. Хенджин наблюдал за этим со стороны, не знал, куда себя деть в этом хаосе. Минхо какое-то время о чём-то серьёзно разговаривал со своим менеджером, но вскоре закончил и присоединился к нему. — Вы один тут стоите, красавчик? — полушутя, с налётом лёгкого флирта спросил он. У Хенджина мгновенно загорелись щёки. Хорошо, что они стояли на улице — это можно было легко списать на морозный горный воздух. — Один. А вы что-то хотели? — стараясь подыгрывать, ответил Хенджин. Минхо улыбнулся и уже приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но закончить ему не дали. — Голубки! — нараспев произнёс Ёнбок, внезапно возникая сбоку. Минхо тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, словно призывая на помощь всё своё терпение. Хенджин и вовсе отступил на несколько шагов, чувствуя себя пойманным на месте преступления. Минхо нахмурился, молча взял Ёнбока за локоть и отвёл в сторону. О чём они переговаривались, Хенджин не слышал, но вернулись оба с широкими, подозрительно довольными улыбками. — Итак, внимание! — объявил режиссёр. — Сейчас снимаем сцену на кухне. Ту самую, где вы обнаруживаете странные сладости, которые никто из вас не приносил. Хенджин вспомнил сценарий. Его персонаж был в числе тех, кто первым заметил таинственные угощения. Он направился в гримёрку, чтобы сменить одежду и освежить макияж, а Ёнбок, не переставая улыбаться, последовал прямо за ним. В гримёрке они остались вдвоём. Остальные актёры, участвующие в кухонной сцене, уже переоделись и стояли наготове на площадке. Хенджин быстро натягивал на себя одежду, краем глаза замечая, что Ёнбок пристально, не отрываясь, смотрит на него. — Что такое? — тихонько спросил он, не выдержав этого пристального внимания. — Просто думаю, как тебе повезло, — сказал Ёнбок, тихонько вздыхая, и в его голосе проскользнула тень светлой зависти. — Ты совсем новенький, а уже привлёк к себе внимание такого опытного актёра. — О ком ты? — Хенджин притворился, что не понимает, хотя сердце предательски пропустило удар. — Я о Минхо. Он ведь нравится тебе, не так ли? Хенджин мгновенно покраснел и отвёл взгляд, делая вид, что страшно занят поправлением воротника. — Ну… он симпатичный. Красивый, молодой и успешный. Я видел много фильмов с ним. Почему он не должен мне нравиться? — Так я ж говорю без осуждения! — Ёнбок тут же поднял руки вверх, как будто сдаваясь. — Я только за! Но удача в том, что у тебя первая роль, и сразу главная, да ещё и симпатия у вас взаимная. Это так похоже на зарождение большой любви… Слушай, — он хитро прищурился, уже стоя в дверях, — если вы всё-таки решите объявить о своих чувствах всей индустрии, скажите, пожалуйста, что это я вас свёл! С этими словами он исчез, направляясь на кухню. Хенджин остался один. Ему потребовалось ещё несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Щёки горели алым огнём, а дыхание никак не удавалось выровнять — слова Ёнбока попали в самую цель.