Право дышать

Глава 1 Они были женаты уже восемь лет. Познакомились в институте — оба молодые, полные надежд, перед ними открывался целый мир. Сонхо, красавец с породистыми чертами лица и лёгкой усмешкой, от которой у омег подкашивались колени, — и Тэхён, лучший студент на потоке, чьи проекты вывешивали на доску почёта. Самая обсуждаемая пара. Им завидовали, на них хотели быть похожими. Они поженились, не дожидаясь выпуска. Родители Сонхо преподнесли свадебный подарок — шикарный пентхаус с панорамными окнами на весь Сеул. Тэхён, ещё по-детски счастливый, с любовью обустраивал их первое семейное гнездо. Выбирал постельное бельё, переставлял мебель по три раза в месяц, вешал картины, которые рисовал сам — ему казалось, что это начало долгой и тёплой жизни. Он уже тогда знал, в какой комнате будет детская. Но детская так и осталась просто комнатой. Запертой. Без названия, без голоса, без маленьких следов на полу. Годы шли, и дверь туда открывали всё реже. Сначала — чтобы убрать пыль. Потом — чтобы поставить коробки с вещами, до которых никому не было дела. После института Сонхо взяли в ведущую корпорацию — ту самую, чьё имя знала вся Корея, — младшим менеджером в отдел дизайна интерьеров. Восемь лет — и он руководитель отдела. Стремительный взлёт. На совещаниях его хвалили, коллеги уважали, начальство ставило в пример. Но никто не знал, что за каждым успешным проектом стоял Тэхён. Он сидел ночами: чертил планировки, подбирал материалы, продумывал концепции, в которых дышала душа. Его имя не звучало ни в одном документе. Но именно его рука вытянула Сонхо наверх. Девяносто процентов успеха, не меньше. А сам Тэхён всё это время оставался дома. В золотой клетке, которую он сам когда-то с любовью обставил. Готовил ужины, встречал мужа, спрашивал, как прошёл день. Иногда брал заказы удалённо — дизайн небольших квартир, консультации, — но это было скорее хобби. Способ не забыть, что он всё ещё что-то умеет. Что он — не просто чья-то тень. Сначала Сонхо был заботливым. Первые заработанные деньги потратил на букет — такой огромный, что Тэхён смеялся и не знал, куда поставить. Дарил украшения, которые Тэхён носил, не снимая. Но с каждым годом подарки становились дороже и безличнее. Последний — часы. Холодные, тяжёлые, явно купленные по пути из аэропорта. Не в его вкусе. Вообще ни разу. Тэхён открыл коробочку, посмотрел на циферблат, на котором застыло чужое время, и убрал в ящик. Когда он впервые почувствовал, что пахнет чужим омегой от воротника мужниного пальто, он ничего не сказал. Повесил пальто в шкаф. Закрыл дверцу. Постоял минуту. Потом пошёл на кухню и приготовил ужин.

***

Ёнхо появился в отделе Сонхо по протекции. С первого же дня было ясно: этот мальчик — не просто очередной стажёр с горящими глазами. Высокий, стройный, с холодной грацией, которая казалась врождённой. Омега — но держался так, будто весь мир у него в кармане. Родись он альфой, играл бы судьбами. Но и так неплохо устроился. У него было особое выражение лица — красивое, но опасное. Как отточенное лезвие, спрятанное в бархат. Тёмные глаза смотрели цепко, оценивающе. Никакой робости, никакого смущения перед начальником-альфой. В первый же день он вошёл в кабинет Сонхо без стука. — Вот мой контракт, — вместо приветствия. На стол легла тонкая кожаная папка. Пальцы с идеальным маникюром, запонки явно дороже, чем весь костюм Сонхо. Сонхо поднял бровь: — Обычно сначала здороваются. — Здравствуйте, — сухо улыбнулся Ёнхо. Опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу. Брендовые брюки сидели безупречно. — Если честно, я здесь не за тем, чтобы играть в субординацию. Я хочу работать с вами. И я могу вам пригодиться. Сонхо изучал его несколько секунд. Дерзко. Но пахнет интересно: свежо, колко. Как сладкий грейпфрут с горчинкой. — И чем же ты можешь пригодиться руководителю отдела? — Связями, — просто ответил Ёнхо. Вскоре выяснилось, что он не соврал. Более того — скромничал. Уже через месяц после его появления отдел Сонхо получил два крупнейших тендера. Компании, которые раньше годами не могли договориться, вдруг сами выходили на связь. Документы оформлялись с пугающей скоростью. Наверху, в руководстве, довольно кивали. Сонхо получил премию. Он так и не понял, кто именно стоял за Ёнхо. Но догадывался, что если копнуть — можно наткнуться на фамилии, которые в Корее произносят шёпотом. Ёнхо никогда не рассказывал о семье. Иногда отвечал на звонки на японском. В нерабочее время исчезал — без объяснений. Однажды вечером, после особенно удачной сделки, они остались в кабинете вдвоём. Сонхо налил виски. Ёнхо взял второй бокал без приглашения. — За успех, — сказал он, и его взгляд скользнул по лицу Сонхо с чем-то средним между вызовом и обещанием. Сонхо молча чокнулся. Чужой запах — колючий, грейпфрутовый — щекотал ноздри. — Твой омега знает? — вдруг спросил Ёнхо, кивая на обручальное кольцо. — О чём? — О том, что ты уже думаешь обо мне чаще, чем о нём. Сонхо ничего не ответил. Но кольцо на пальце показалось ему чуть тяжелее обычного. Он не снял его. И в этом, возможно, была самая большая ложь.

***

Всё началось не с громкого скандала. Не с разбитой посуды и криков. Это было бы почти милосердно. Всё началось постепенно. Как осень — вроде бы ещё тепло, но листья уже желтеют по краям. Сначала — запах. Чужой, едва уловимый. Сонхо возвращался с работы, и Тэхён, целуя его в щёку, ловил что-то постороннее. Сладковатое, с цитрусовой горчинкой. Не парфюм — такой запах не купишь во флаконе. Запах другого омеги. Он ничего не говорил. Просто задерживал дыхание на секунду. Потом — задержки. «Сегодня поздно, не жди». «Совещание затянулось». «Приеду — спи, не сиди». Тэхён сидел. Ждал. Ужин остывал на столе. В восемь. В десять. В полночь. Потом — командировки. Короткие, на два-три дня. Телефон то отключён, то сбрасывает. А когда Тэхён звонил снова, слышал только сухое: «Я перезвоню». Никогда не перезванивал. Холодность пришла последней. Или нет — не холодность. Равнодушие. Это было страшнее. Сонхо больше не злился, не спорил, не раздражался. Он просто... не замечал. Проходил сквозь Тэхёна, как сквозь предмет интерьера. Как мимо той самой закрытой двери в детскую. Однажды утром Тэхён стоял у окна с чашкой остывшего чая и вдруг понял: он больше не помнит, когда муж в последний раз смотрел ему в глаза. Решение пришло само. Без плана, без предупреждения. Он надел пальто, поймал такси и назвал адрес корпорации. Просто хотел увидеть. Просто хотел убедиться, что Сонхо вообще существует — где-то там, в своём мире из совещаний, проектов и чужого запаха. В приёмной было тихо. Панорамные окна, белые стены, орхидея на столе. Идеальный корпоративный лоск. За столом сидел молодой омега. Высокий, с точеными чертами лица — красивый той опасной, хищной красотой, которая притягивает и настораживает одновременно. Безупречный костюм, явно пошитый на заказ. Брендовые часы на тонком запястье. Он поднял глаза на Тэхёна. Взгляд — острый, оценивающий. Так смотрят на конкурента. Так смотрят, когда уже знают, кто перед ними. — Добрый день. Вы к кому? Голос ровный, вежливый. Ни одной лишней эмоции. Только лёгкий изгиб губ — то ли улыбка, то ли усмешка. И запах. Сладковатый, с цитрусовой горчинкой. Тот самый. Тэхён почувствовал, как пальцы сами сжались в кулак внутри кармана пальто. — К господину Сонхо. Я его муж. Повисла пауза. Длинная, вязкая. Молодой омега чуть склонил голову набок, разглядывая Тэхёна с откровенным интересом. Как любопытный экспонат в музее. — А, — протянул он. — Ким Тэхён, верно? — и, не дожидаясь ответа, добавил с лёгкой улыбкой: — Господин Сонхо на совещании. Придётся подождать. Тэхён кивнул. — Могу я узнать ваше имя? Молодой омега улыбнулся шире, и улыбка эта была похожа на оскал. — Ёнхо. Я его личный помощник. «Личный». «Его». Каждое слово падало как камень в воду. Тэхён опустился на кожаный диван в углу приёмной. Достал телефон — просто чтобы занять руки. Экран показывал заставку: их с Сонхо свадебное фото. Восемь лет назад. Молодые, смеющиеся, с глазами, полными любви. Он смотрел на это фото и чувствовал, как внутри что-то медленно, неумолимо сжимается. Ёнхо больше ничего не сказал. Но когда Тэхён поднял глаза, поймал его взгляд — холодный, с лёгким оттенком брезгливого торжества. Так смотрит тот, кто уже выиграл, но ещё наслаждается процессом. Сонхо появился минут через двадцать. Прошёл через приёмную быстрым, почти летящим шагом. На Тэхёна — короткий взгляд. На Ёнхо — на долю секунды дольше, чем следовало. Немой вопрос: «Всё в порядке?». Ёнхо едва заметно повёл бровью: «Всё под контролем». — Заходи, — бросил Сонхо Тэхёну, даже не остановившись. Тэхён поднялся с дивана. Ноги были ватными, но он заставил себя идти ровно. Закрыл за собой дверь кабинета. Сонхо уже сидел в кресле. Пиджак небрежно брошен на спинку. Пальцы барабанили по столу. Раздражение сочилось из каждой поры. — Что ты хотел? Тэхён сглотнул. — Ничего. Просто соскучился. Мы редко видимся в последнее время. — Я занят на работе, — отрезал Сонхо, откидываясь в кресле. Сканировал взглядом мужа: растрёпан, под глазами тени, пальто помято. Не как тот блестящий омега, на котором он женился восемь лет назад. Тэхён остался стоять. Сонхо не предложил ему сесть. Не предложил воды или чая. Даже не взглянул по-человечески. — Впредь не смей появляться здесь без предупреждения. Тэхён моргнул. — Я должен предупреждать, чтобы увидеть собственного мужа? Может, мне ещё записываться к тебе на приём? — Если понадобится — будешь записываться, — отрезал Сонхо. Взял со стола первую попавшуюся папку, раскрыл с таким видом, будто там содержались документы государственной важности. — А теперь уходи. Ты мешаешь работе. Тэхён стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В горле поднялся ком. Глаза защипало — но нет, только не здесь. Только не при нём. Он проморгался. Медленно. Как учил себя годами: вдох — задержка — выдох. Нельзя показывать, как ему обидно. Нельзя давать трещину там, где тебя и так считают пустым местом. Молча развернулся. Молча вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком. В приёмной Ёнхо поднял голову от монитора. Проводил Тэхёна взглядом — от двери кабинета до выхода. Ухмылка тронула уголки губ. Ленивая, довольная. Так улыбается хищник, когда более слабый зверь уходит с его территории. Он поправил манжет. Красивым, отточенным движением. Сонхо — видный альфа. Перспективный. И все проекты, которые Ёнхо с таким трудом выбил для него наверху, были весьма успешны. Некоторые даже получили отраслевые награды. С таким мужчиной можно построить будущее. Серьёзное. Блестящее. Настоящее. Вот такой альфа ему нужен. Ёнхо не знал только одного: все эти успешные проекты — от концепции до последней детали — были сделаны руками Тэхёна. Того самого омеги, который сейчас вышел в коридор и, убедившись, что никто не видит, прижался лбом к холодной стене, часто и рвано дыша. Того самого, чьё имя не значилось ни в одном отчёте, но чей талант построил этот кабинет, эту карьеру и эту корпоративную славу. А в кабинете Сонхо закрыл папку, которую так и не прочитал. Посмотрел на дверь. Потом на телефон. На заставке всё ещё стояло их свадебное фото — он так и не удосужился сменить. Секунду он смотрел на улыбающегося Тэхёна с экрана. Потом перевернул телефон экраном вниз и потянулся за виски.

***

В тот день Сонхо так и не вернулся домой. Тэхён звонил шесть раз. Шесть длинных гудков, а потом — равнодушный голос автоответчика. «Абонент недоступен». Телефон был выключен. И дело было не в батарейке. Дело было в том, что на другом конце провода его не ждали. Он сидел у окна в гостиной, обхватив колени руками, и смотрел на ночной Сеул. Город внизу жил своей жизнью: огни машин, светящиеся окна чужих квартир, далёкие силуэты башен. Где-то там люди возвращались домой. Где-то там их ждали. А он сидел в идеально чистом пентхаусе, который сам когда-то с любовью обставлял, и чувствовал себя экспонатом в музее собственной жизни. И, как всегда в такие ночи, память утянула его далеко назад. Бабушка. Единственный человек, который любил его просто так, без условий. Родители оставили его, когда ему было два года. Просто уехали за границу — «в поисках лучшей жизни». Видимо, в этой лучшей жизни для маленького Тэхёна места не нашлось. Первое время ещё звонили, раз в три месяца, сухо и торопливо. А потом перестали. Живы ли они? Случилось ли что-то? Или просто вычеркнули его из своей новой, блестящей реальности? Он не знал. И с годами перестал хотеть знать. На втором году их брака с Сонхо бабушка покинула этот мир. Тихо, во сне. Тэхён держал её за руку в больнице до последнего. А потом остался совершенно один. Если не считать Чимина. Он слабо улыбнулся, вспомнив друга. Весёлый, яркий омега, который освещал собой любое событие, где бы ни появлялся. Его лёгкий характер, искренний смех и неумение долго обижаться притягивали людей, как мотыльков на свет. За полгода до свадьбы Тэхёна и Сонхо Чимин встретил Юнги. И это был ураган. Настоящий, сметающий всё на своём пути. Они не стали тратить время на долгие ухаживания — через месяц знакомства уже расписались. И до сих пор вместе. До сих пор смотрят друг на друга так, будто только вчера впервые признались в любви. Тэхён тихо вздохнул, и в этом вздохе было всё: зависть, тоска, одиночество. Хотел бы он, чтобы Сонхо хоть раз посмотрел на него так же. Не сквозь. Не мимо. А в глаза — с тем самым теплом, которое не подделать. Но Сонхо смотрел иначе. С каждым годом всё холоднее. Особенно после того, как пять лет назад родители мужа начали проявлять недовольство. Сначала — намёками. Потом — в открытую. «Три года прошло, а ты так и не подарил семье наследника». «Бесполезный омега». «Ни гроша за душой, ещё и пустоцвет. И зачем только наш сын на тебе женился?» Сонхо никогда не заступался. Молча слушал. Иногда кивал — не словам, а самому факту, что родители чем-то недовольны. И от этого молчаливого согласия было больнее всего. Тэхён терпел. Не хотел ссориться. Не хотел ставить мужа перед выбором, потому что в глубине души боялся, что этот выбор будет не в его пользу. Он обошёл всех врачей. Самых лучших в Сеуле. Все только разводили руками: «Так бывает. Вы абсолютно здоровы. Мы не понимаем, в чём проблема». Сонхо тоже прошёл обследование — у него тоже всё оказалось в порядке. Но вину за отсутствие детей почему-то повесили на Тэхёна. Само собой. Так было удобно. Он перевёл взгляд на часы. Половина второго ночи. Ждать больше не имело смысла. Тэхён поднялся с подоконника, прошлёпал босыми ногами на кухню и убрал остывший ужин в холодильник. За восемь лет он научился делать это без единой слезинки. Почти. Закрыл дверцу. Выключил свет. И пошёл спать в пустую постель. А в это время на другом конце города, в съёмной квартире с панорамным видом на ту же ночную реку Хан, Сонхо лежал в объятиях Ёнхо. Запах грейпфрута и мускуса смешивался с дорогим постельным бельём. Телефон по-прежнему был выключен.

***

С тех пор, как Тэхён приходил к Сонхо, прошло два месяца. Два месяца, за которые Сонхо всё чаще не появлялся дома, а на звонки — длинные, безнадёжные гудки — отвечала тишина. Телефон будто умер. Иногда он заскакивал — на полчаса, не больше. Чистая рубашка. Свежий костюм. Беглый взгляд в зеркало в прихожей. И снова за дверь, даже не взглянув на Тэхёна. Как будто тот стал частью интерьера. Ещё одним предметом в пентхаусе, на который не обращаешь внимания, пока не понадобится. Любые попытки Тэхёна заговорить пресекались на корню. — Ну что тебе ещё? — Сонхо застёгивал рубашку у зеркала, даже не оборачиваясь. — Я работаю. Новая должность требует больше времени. Ты вообще понимаешь, какая на мне ответственность? — Сонхо, но... — Тебе чего-то не хватает? — резко перебил он, и в голосе зазвенела сталь. — Я плохо тебя обеспечиваю? Крыша над головой есть? Еда в холодильнике? Одежда? Может, карта с деньгами пустая? Что? Что тебе ещё нужно? Каждое слово — как пощёчина. Тэхён стоял, сжимая руки в замок, и не находил ответа. Не потому что ответа не было. А потому что Сонхо уже всё решил за них обоих: Тэхён — просто неблагодарный омега, которому вечно что-то нужно. — Нет, но... — Кстати, — Сонхо резко сменил тон, деловой, сухой, — ты доделал проект, что я тебе дал две недели назад? Его завтра представлять совету директоров. — Да, конечно. Тэхён опустил голову и прошёл в спальню. На тумбочке, прямо у кровати, на которой он спал один уже который месяц подряд, лежала папка с чертежами и расчётами. Он закончил проект ещё четыре дня назад. Четыре дня пытался сказать об этом мужу. Но тот либо не ночевал дома, либо отмахивался: «Позже», «Не сейчас», «Я устал». А сейчас вот спросил. Когда стало нужно ему. Тэхён взял папку дрожащими пальцами, прижал к груди и на мгновение закрыл глаза. Внутри что-то сжалось — то ли обида, то ли гнев, то ли просто усталость. Усталость от того, что он — невидимка в собственном доме. Он вышел в гостиную. — Принёс? — Сонхо нетерпеливо протянул руку, даже не глядя на мужа. Взгляд уже где-то там, за дверью. В другой жизни. — Давай, что застыл? — Сонхо, — голос Тэхёна прозвучал тихо, но твёрдо. Он не протянул папку. Прижал её к себе чуть крепче. — Нам надо поговорить. Повисла пауза. Короткая, но тяжёлая. Сонхо медленно повернул голову и впервые за это утро посмотрел прямо на Тэхёна. Сверху вниз, чуть прищурившись. Как на надоедливое препятствие. — Опять твои омежьи заморочки, — выдохнул он с такой скукой, будто слышал это в сотый раз. Пересёк гостиную в два быстрых шага и буквально вырвал папку из рук Тэхёна. Жёстко. Без церемоний. — Вечером поговорим, — бросил он уже на ходу, открывая входную дверь. И ушёл. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Тэхён остался стоять посреди гостиной. Один. В огромной комнате с панорамными окнами и идеально выверенным интерьером. Всё вокруг было красиво, дорого. А теперь эта красота давила на плечи, как стены тюремной камеры. Он всё ещё прижимал руки к груди, хотя папки в них уже не было. Пальцы чуть подрагивали. В горле стоял ком. «Омежьи заморочки». Он стоял и смотрел на дверь, за которой исчез его муж. И который раз за эти два месяца задавал себе один и тот же вопрос: а был ли он вообще его мужем? Или просто удобным приложением к проектам, дому и статусу? Тот Сонхо, красивый, сильный, заботливый, который когда-то дарил огромные букеты и держал за руку... Где он сейчас? Существует ли он ещё? Или Тэхён просто придумал его, а теперь реальность разбивала эту фантазию вдребезги?

***

Тишина пентхауса давила на уши. Ещë одно утро в одиночестве. Сонхо снова не ночевал дома. Лишь прислал короткое сообщение: "Улетаю в командировку на неделю. Собери вещи, заеду заберу. " Тэхён сидел на диване, бесцельно листая ленту новостей в телефоне, когда экран вдруг ожил знакомой фотографией: Чимин корчил смешную рожу в объектив. И в ту же секунду по комнате разлилась весёлая мелодия звонка. — Алло! Привет! Голос друга ворвался в серую жизнь Тэхёна, как луч солнца в затхлую комнату, где давно не открывали штор. Яркий, звонкий, полный жизни. — Привет, булочка, — выдохнул Тэхён и впервые за долгое время почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. — Ты меня сейчас оскорбил или комплимент сделал? — рассмеялся Чимин, и его смех переливался так заразительно, что Тэхён тихо фыркнул в ответ. — Конечно, комплимент. Ты ведь пахнешь тёплыми булочками. Всегда пах. И вкусно, и уютно. — А я уж подумал, что растолстел, — притворно вздохнул Чимин, но по голосу было слышно, что он улыбается во весь рот. — Не выдумывай. У тебя всегда была прекрасная фигура, и ты это знаешь. — Ок, комплимент засчитан! — довольно протянул Чимин, а потом выдержал короткую паузу, явно предвкушая реакцию. — Тэ-тэ... Мы с Юнги в Сеуле. Тэхён подскочил с дивана. — Как?! И ты молчал?! — Сейчас говорю, — без малейшего раскаяния ответил Чимин. — Приехали на неделю. У Юнги запись с новой группой, которую продюсирует Baekho Holdings, ну ты знаешь, та самая корпорация... Говорят, за ними стоит кто-то очень серьёзный. Короче, Юнги в студии сутками, а я при нём — как муза и моральная поддержка. Он хихикнул, и Тэхён отчётливо представил, как Чимин сейчас поправляет волосы свободной рукой и смотрит в окно их гостиничного номера. — Давай встретимся, — Тэхён уже нервно перебирал вешалки в гардеробе, пытаясь одной рукой выудить хоть что-то приличное. — Через час в нашей кофейне, удобно? — Ещё как удобно! — почти крикнул Тэхён, даже не пытаясь скрыть радость. — Ок, тогда через час на нашем месте. Не опаздывай, а то все пирожные съем! — Чимин отключился. Тэхён отбросил телефон на кровать и принялся лихорадочно перебирать одежду. Рубашка... нет, мятая. Свитер... этот он носил ещё три года назад, когда они с Сонхо выбирались на выходные за город. Он вдруг замер. Когда он вообще в последний раз покупал себе одежду? Год назад? Два? Три? Да, точно, три. Тогда ещё были силы куда-то выходить, что-то хотеть, интересоваться модой. А потом всё как-то... Тэхён тряхнул головой, отгоняя липкие мысли. «Всё. Хватит. Сейчас не время для самокопания. Чимин ждёт.». Он схватил с полки простую, но чистую вязаную кофту, быстро переоделся, замотал вокруг шеи лёгкий шарф, накинул пальто, глянул на себя в зеркало. Ну, сойдёт. Не так плох, как он думал. Глаза, конечно, уставшие. Но это можно списать на бессонницу. Через пятнадцать минут он уже ловил такси до их любимой кофейни, чувствуя, как в груди что-то медленно, робко отогревается. Такси мягко притормозило у входа в кафе. Тэхён быстро расплатился с водителем и вышел на тротуар, поправляя шарф. Октябрьский ветер пах прелой листвой и близкими холодами, но стоило потянуть на себя тяжёлую дверь — и его окутало совсем другим воздухом. Изнутри пахнуло свежемолотыми зёрнами кофе, тёплой сдобой и чем-то коричным, сладким. И теплом. Тем особенным теплом, какое бывает только в местах, где когда-то был счастлив. Тэхён на секунду замер на пороге — отвык. Отвык от того, что в мире ещё существуют запахи, от которых не сводит горло. Он оглядел зал и почти сразу увидел Чимина — за их столиком, в углу у панорамного окна. Тот уже поднимался навстречу, сияя улыбкой. — Чимин! — Тэхён быстро пересёк зал и заключил друга в объятия, чувствуя, как знакомый запах тёплых булочек окутывает его, словно плед. — Мой Тэ-Тэ, — Чимин похлопывал его по спине, уткнувшись носом куда-то в плечо. Обнимал крепко, по-настоящему. — Чима... Я так соскучился, — выдохнул Тэхён, отстраняясь и заглядывая другу в глаза. В горле неожиданно встал ком. Всего одна встреча — а внутри уже что-то дрогнуло, оттаяло. Чимин хотел что-то ответить, но вдруг замер. Едва заметно повёл носом, втянул воздух и на пару секунд нахмурился, будто силясь что-то уловить. — Что? — спросил Тэхён. — Нет, ничего. Показалось, — Чимин мотнул головой, и улыбка тут же вернулась на место. — Давай, присаживайся! Я уже заказал всё, что ты любишь. Он отодвинул плетёное кресло — гостеприимно, почти церемонно. Тэхён опустился в него, положил сумку на свободный стул рядом и не сводил с друга глаз. Как будто боялся: отвернётся — и Чимин исчезнет, как мираж, снова оставив его одного в тишине пентхауса. — Как же давно мы не виделись, — прошептал он. — Да, почти год, — усмехнулся Чимин, но в его глазах мелькнула та же нежность, что и у Тэхёна. — Но ты выглядишь прекрасно. ________ — ...и представляешь, этот старый альфа стоит в нашем номере! В халате! С бокалом шампанского! — Чимин взмахнул руками, едва не задев чашку. — А Юнги, он же у меня особо не церемонится. Вышел из душа, увидел ЭТО, и как зарычит. Я думал, у мужика инфаркт будет. Тапки потерял, бокал уронил на ковёр — и бежать. А Юнги потом час не мог успокоиться, ходил кругами и рычал себе под нос: «Я ему покажу ловелас недоделанный, сморчок перезрелый, я ему покажу...». Пришлось отпаивать чаем и напоминать, что мы этого альфу вообще впервые видим. Тэхён рассмеялся. Искренне, звонко — и сам удивился этому звуку. — Бедный Юнги. И бедный альфа. Он теперь, наверное, шарахается от каждого омеги. — Пусть шарахается! — фыркнул Чимин. — Нечего чужие номера путать. Они помолчали. За окном над Сеулом плыли облака, солнце мягко светило сквозь стекло, окрашивая всё в тёплые оттенки. Чимин сделал глоток латте и вдруг посмотрел на Тэхёна внимательнее — без обычной смешинки в глазах. — Тэ-тэ, а как у тебя дела? Тэхён моргнул. Открыл рот. Закрыл. — Ну... всё в порядке, — наконец выдавил он и опустил глаза к чашке, где уже остывал нетронутый зелёный чай. Чимин чуть склонил голову набок. — Ты до сих пор делаешь проекты для Сонхо? Молчание. — Тэ... Ты был лучшим студентом на потоке. Твои проекты занимали первые места на всех конкурсах. Твоя выпускная работа висела в коридоре как образец. Ты помнишь это? Тэхён смотрел в чашку. — Помню, — тихо сказал он. — Но Сонхо много работает. Ему нужна моя помощь. А я всё равно сижу дома. Почему бы и не помочь? Он поднял глаза и попытался улыбнуться. Той самой улыбкой «всё хорошо». Губы растянулись, но глаза остались пустыми, как окна давно заброшенного дома. Чимин долго смотрел на него. Потом медленно поставил чашку на стол и накрыл ладонь Тэхёна своей. — Тэ-тэ... Твой талант — это не просто «помощь». Это ТЫ. То, что ты делаешь — это настоящее. А ты прячешь это в чужую папку и отдаёшь, будто оно ничего не стоит. Тэхён не ответил. Только пальцы чуть дрогнули под тёплой ладонью друга. Чимин вздохнул и откинулся на спинку кресла, но руки не убрал. Он знал: давить сейчас нельзя. Вместо этого он взял пирожное с тарелки и протянул Тэхёну — как сигнал «я рядом, я не осуждаю». — Ладно. Ешь давай. А то ты похож на привидение, честное слово. И я тебя кормить приехал, между прочим. Тэхён тихо фыркнул, взял пирожное и на этот раз улыбнулся — чуть-чуть, но по-настоящему. — Спасибо, Чима. — Всегда пожалуйста, Тэ-тэ. Для этого и нужны друзья. Ну, и для того чтобы распугивать старых ловеласов в халатах. ___________ Они уже собрались уходить и даже поднялись с кресел, когда Чимин вдруг замер. Так и стоял — вполоборота, слегка нахмурившись, будто силясь что-то уловить. — Тэ-тэ. — Что? — Тэхён машинально поправил шарф. — У тебя изменился запах, — медленно произнёс Чимин. Он снова втянул воздух, уже откровенно принюхиваясь. — Не пойму... Что-то ещё появилось. Рядом с жасмином. Что-то новое. Тэхён недоверчиво принюхался к собственному запястью. Жасмин. Обычный, его собственный, родной. Вроде ничего не изменилось. — Тебе показалось, наверное. — Тэ, ты знаешь, что у меня очень тонкий нюх? — Чимин скрестил руки на груди. — Знаю, — вздохнул Тэхён. — Давай съездим к Сокджину в больницу. Ты давно проверялся? — Да всё нормально. Просто в последнее время устаю быстрее обычного... И в сон тянет постоянно. — Мм... Понятно. Бери сумку, поехали в больницу. Он решительно взял Тэхёна под локоть и повёл к выходу. Тэхён едва успел схватить сумку со стула и застёгивался уже на ходу, путаясь в пуговицах пальто. — Чимин, да подожди ты! Я сам! Я не маленький! — Конечно, не маленький, — бросил Чимин через плечо, уже высматривая такси. — Именно поэтому ты и не пойдёшь к врачу, пока тебя не отвести за руку.

***

В дверь кабинета негромко постучали. — Да? — отозвался Сокджин, не поднимая головы от бумаг. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась рыжая макушка. — Заведующий Ким, к вам можно? — Чимин растянул губы в своей самой обаятельной улыбке. — Ооо... Какие люди! — Джин отложил ручку и поднялся из-за стола, расплываясь в ответной улыбке. — Давно не виделись, Чимин-щи. Сколько лет прошло? — Давненько, — усмехнулся тот, проскальзывая в кабинет. — Скучал по моему неотразимому обаянию? — Тебя какими ветрами занесло в наши края? Вернее, какими судьбами в больницу? Ты здоров? — Я — да. Но я не один, — Чимин вдруг посерьёзнел, открыл дверь шире и почти втащил Тэхёна в кабинет. Сокджин округлил глаза. Весёлое выражение лица исчезло в ту же секунду — он слишком хорошо знал этого пациента. Знал, сколько лет Тэхён обивал пороги их больницы. Его отделения омегологии. Знал его историю. Знал его боль. — Тэхёни... — голос Джина стал мягче. — Здравствуй, дорогой. Что-то случилось? — Джин, посмотри его, — выпалил Чимин. — У него запах изменился. Я чую — появилось что-то новое, рядом с жасмином. А он мне не верит. Говорит, показалось. Сокджин перевёл взгляд на Тэхёна. Внимательный, цепкий взгляд врача, который видел сотни омег и знал, что обоняние лучшего друга — не пустяк. — Конечно, Чимин прав, запах омеги просто так не меняется. Проходите, садитесь. Он уже не шёл — почти бежал к столу, выписывая направления быстрым, но чётким почерком. — Вот. Сдай экспресс-анализы. Ты помнишь, где процедурный кабинет? Тэхён молча кивнул, принимая бумаги. В горле почему-то пересохло. — И возвращайся сюда. Подождём результаты вместе и будем действовать по обстоятельствам. Хорошо? Тэхён снова кивнул и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. В коридоре было тихо. Только где-то далеко гудела система вентиляции. Он прислонился к стене на секунду и посмотрел на направления — буквы плыли перед глазами. «Что за день...» — пронеслось в голове, и он направился к процедурному. А в кабинете Сокджин опустился обратно в кресло, сложил руки на животе и посмотрел на Чимина долгим взглядом. — Ну, рассказывай. Как так получилось, что ты в Сеуле, и как так получилось, что ты привёл ко мне Тэхёна? — его голос звучал спокойно, но в глазах читалось: «Я слушаю очень внимательно». Чимин подался вперёд, упёрся локтями в колени и начал рассказывать. ________________ Тэхён вернулся минут через двадцать. Сдать кровь и помочиться в баночку — чего проще, подумал бы он, если бы не чувствовал, как мелко дрожат пальцы. То ли от голода, то ли от непонятного, беспричинного страха. В кабинете уже пахло свежезаваренным крепким кофе. Сокджин предусмотрительно заварил и поставил перед его креслом чашку с зелёным чаем — помнил, что Тэхён не пьёт кофе. Тот благодарно кивнул, обхватил чашку ладонями. Чимин удобно устроился на диване и, судя по всему, уже давно расспрашивал Джина обо всём на свете, пока Тэхён ходил по процедурным. — Как поживает твой Бонсу? — спросил он, откидываясь на спинку дивана. — Отлично поживает, — улыбнулся Сокджин. — Во втором классе ещё, а омежки из-за него уже драки затевают. Спорят, кто с ним будет сидеть на следующем уроке. — Неудивительно, — хмыкнул Чимин. — Он у тебя красавец, весь в папу. Сокджин улыбнулся мягко и чуть застенчиво. — Да, только сходят с ума они по его ямочкам на щеках. А это у него от отца. Чимин фыркнул, представив Намджуна — большого, солидного главврача — с теми самыми ямочками, перед которыми таяли омежки. Они ещё говорили: о проектах Юнги, о том, как Намджун разрывается, выбивая новейшее оборудование для больницы, о том, что в отделение омегологии наконец-то привезли новый аппарат УЗИ. Смеялись, вспоминали что-то. Так незаметно пролетело полчаса. В дверь негромко постучали. — Войдите, — отозвался Джин. В кабинет заглянул молоденький омега из лаборатории — в белом халате, с папкой в руках. — Господин Ким, вот результаты анализов, как вы просили. Срочные. Он прошёл к столу и положил бумаги перед Джином. — Спасибо, можете идти. Дверь мягко закрылась. В кабинете повисла тишина — только едва слышный шорох переворачиваемых листов. Сокджин просматривал результаты. Внимательно. Сначала первый лист, потом второй. Потом снова первый, будто перепроверяя. Тэхён сидел, не дыша, сжимая чашку с остывшим чаем. Чимин выпрямился на диване, забыв обо всём на свете. Наконец Сокджин поднял глаза. Посмотрел на Тэхёна — спокойно, мягко, но с той особенной профессиональной серьёзностью, за которой могло скрываться что угодно. — Тэхён... — он сделал крошечную паузу. — Мы сейчас пойдём сделаем УЗИ. Тэхён вздрогнул. Чашка дёрнулась в его пальцах. — Что-то серьёзное? Всё плохо? — спросил он, заранее не ожидая ничего хорошего. Слишком привык за эти годы. — Нет, нет. Не пугайся, — Сокджин мягко улыбнулся. — Стандартная процедура для подтверждения. Нужно кое-что проверить. Он поднялся из-за стола, взял направления. — Чимин, подожди тут. — Хорошо, — отозвался тот, и Тэхён успел заметить, как друг сжал пальцы в замок на коленях. Чимин нервничал. Значит, не показалось. — Пойдём, — Джин мягко взял Тэхёна под локоть и повёл из кабинета. В коридоре Сокджин чуть сбавил шаг, подстраиваясь под идущего рядом Тэхёна. И тихо, почти вкрадчиво спросил: — Тэхёни... Ты сам-то как себя чувствуешь в последнее время? — Устаю, — честно ответил Тэхён. — И всё время спать хочется. Сокджин кивнул. Ничего не сказал. Но в его глазах мелькнуло что-то, чего Тэхён опять не успел понять. Сокджин стоял рядом и внимательно всматривался в монитор, пока сонограф медленно водил датчиком по животу Тэхёна, покрытому прозрачным гелем. На экране двигались тени, какие-то тёмные и светлые пятна — Тэхён ничего в них не понимал, только смотрел то на экран, то на сосредоточенное лицо Джина, пытаясь угадать хоть что-то по его выражению. Наконец врач убрал датчик и кивнул. — Всё, готово. Тэхён вытер живот бумажной салфеткой, торопливо поправил одежду и вопросительно уставился на Джина. Тот выглядел... странно. Не встревоженным, нет. Скорее, старался сохранить нейтральное выражение лица, но в уголках глаз пряталось что-то, чего Тэхён никак не мог разгадать. — Пойдём в мой кабинет, — мягко сказал Сокджин. — Врач сейчас оформит заключение и принесёт. Тэхён кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он поправил рубашку, одёрнул край кофты и вышел вслед за Джином в коридор. В коридоре пахло медикаментами и ещё чем-то стерильным. Шаги гулко отдавались от стен. Джин шёл молча, но пару раз Тэхёну показалось, что тот украдкой на него поглядывает — с каким-то удивительно тёплым, почти нежным выражением. — Джин... — не выдержал Тэхён. — Ты можешь просто сказать. Я готов. Если что-то серьёзное... — Я скажу. Обещаю. Просто дай мне сделать это правильно, — ответил Сокджин и на этот раз улыбнулся открыто, ободряюще. — Подожди ещё пару минут, хорошо? Последние пятнадцать минут в кабинете висело напряжение — густое, вязкое, почти осязаемое. Разговор не клеился. Чимин пытался шутить, но шутки гасли, не успев прозвучать. Джин отвечал односложно. Даже воздух, казалось, застыл. Все трое замерли в ожидании. Наконец в дверь негромко постучали. — Войдите, — пригласил Джин, выпрямляясь в кресле. Сонограф зашёл в кабинет — тот самый врач, что водил датчиком по животу Тэхёна. Положил отчёт на стол перед Сокджином, развернулся и на мгновение задержал взгляд на Тэхёне. Мягко улыбнулся — той особенной, понимающей улыбкой, от которой у Тэхёна почему-то перехватило дыхание. И вышел. Дверь закрылась. Сокджин взял бумаги. Просматривал внимательно, не спеша, страницу за страницей. Тэхён смотрел на него, не моргая, пытаясь прочитать хоть что-то по лицу. Чимин подался вперёд, забыв, что сидит на диване — казалось, ещё секунда, и он просто встанет и выхватит отчёт из рук Джина. Наконец Сокджин откинулся на спинку кресла. Поднял глаза. Посмотрел на Тэхёна, потом на Чимина. — Чимин, — произнёс он негромко, и в голосе звучало что-то среднее между восхищением и улыбкой, — твой нос, как всегда, безупречен. — Я же говорил! — Чимин вскочил с дивана. — Я же говорил! Что там? Джин, говори скорее, не томи! Сокджин снова посмотрел на Тэхёна. Выдержал паузу — не из жестокости, а из уважения к моменту. К тому, что слова, которые он сейчас произнесёт, изменят всё. — Поздравляю, Тэхёни. Ты скоро станешь папой. Срок - десять недель. Тэхён не шелохнулся. Сидел словно оглушенный, глядя прямо перед собой. Восемь лет. Восемь лет бесплодных попыток. Сотни обследований, десятки врачей, которые разводили руками. Презрительное «пустоцвет» от родителей мужа. Слёзы в подушку, когда никто не видит. Запертая дверь в детскую. И вот сейчас — несколько слов. Всего несколько слов, которые перечеркнули всё. — Это... Это правда? — прошептал он, сам не узнавая свой голос. — Вы не ошиблись? Это не шутка? Чимин в два шага пересёк комнату и заключил друга в объятия — крепко, до хруста. — Тэ-тэ... Сокджин не стал бы шутить о таком, — прошептал он куда-то в плечо Тэхёну, и голос его дрогнул. — Поздравляю тебя. Слышишь? Поздравляю. — Действительно, — подтвердил Сокджин, и в его глазах, обычно спокойных и собранных, сейчас блестело что-то тёплое. — Какие уж тут шутки. Поздравляю тебя, Тэхёни. От всего сердца. Тэхён сидел, вжавшись в плечи Чимина, и не мог вымолвить ни слова. А потом — губы дрогнули, растянулись, и он улыбнулся. Улыбался сквозь слёзы, которые текли по щекам, капали на воротник, смешивались с тихим смехом. — Я... Я стану папой, — выдохнул он, пробуя эти слова на вкус. — Чима... Джин... Я стану папой. Наконец-то. Наконец-то его мечта сбылась.