Право дышать

Глава 11 Ночь после банкета была самой длинной в жизни Тэхёна. Он не спал. Сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел в темноту. Слезы давно кончились, оставив после себя только сухость в глазах и странную, звенящую пустоту внутри. Он прокручивал в голове одни и те же кадры: записи с камер. Рецепт. «Мифегин». И лицо Сонхо — не злое, не жестокое, а спокойное. Будничное. Как будто он не ребёнка убивал, а бумаги подписывал. " Как ты мог? Ты вообще человек? — мысленно спрашивал он человека, которого когда-то любил. - даже звери не поступают так со своими детëнышами. " Ответа не было. Только тишина. А когда за окном начал брезжить серый утренний свет, Тэхён поднялся с дивана и подошёл к входной двери. Он не знал, зачем. Просто потянуло. Просто захотелось убедиться, что мир за пределами этой квартиры всё ещё существует. Он открыл дверь и замер. Чонгук сидел на полу, прислонившись спиной к стене напротив. Глаза его были закрыты, голова склонена набок. Он спал. Прямо здесь. В коридоре. В том самом брендовом костюме, который вчера так потряс Тэхёна. — Чонгук? — прошептал Тэхён. Тот вздрогнул и открыл глаза. Увидел Тэхёна, и на его лице промелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли радость, то ли и то, и другое сразу. — Ты... — Тэхён осёкся, глядя на него. — Ты что, всю ночь здесь просидел? Чонгук потёр заспанные глаза и слабо улыбнулся. — Я не хотел, чтобы ты был один. Если бы ты позвал... я должен был быть здесь. Тэхён смотрел на него, и внутри что-то дрогнуло. Этот человек — этот странный, заботливый, невозможный человек — просидел всю ночь на холодном полу, просто чтобы быть рядом. На всякий случай. — Заходи, — тихо сказал Тэхён, отступая в сторону. — Там, наверное, холодно. Чонгук поднялся, разминая затёкшие ноги, и вошёл в квартиру. Дверь закрылась за ним. Чонгук стоял в прихожей, не зная, куда деть руки, а Тэхён, не говоря ни слова, прошёл на кухню и поставил чайник. Обычные бытовые вещи — вода, заварка, чашки, — они спасали. Давали занять руки и не смотреть друг на друга. — Ты голоден? — спросил Тэхён, не оборачиваясь. — У меня есть рис. И яйца. Могу сделать омлет. — Давай я, — Чонгук шагнул к плите. — Ты всё равно чай не умеешь заваривать так, как я. Тэхён фыркнул — впервые за эту ночь. — Самоуверенный курьер. — Бывший курьер, — поправил его Чонгук, разбивая яйца в миску. — Меня, кажется, уволили. За прогул. — Я поговорю с господином Ли. Восстановим. — Не надо. Я уже нашёл другую работу. — Какую? — Быть твоим соседом. Платят мало, но чай вкусный. Тэхён тихо рассмеялся — устало, но искренне. Чонгук улыбнулся в ответ. Они сидели за столом, пили чай, ели омлет и говорили. Не о вчерашнем банкете, не о Сонхо, не об аресте. О простом. О детстве. О любимых книгах. О том, как Тэхён когда-то мечтал открыть свою студию. О том, как Чонгук в детстве хотел завести собаку, но родители не разрешали. — Я бы тоже хотел собаку, — задумчиво сказал Тэхён. — Может, когда-нибудь... — Когда-нибудь, — эхом отозвался Чонгук, и в этом слове было обещание. Солнце поднялось выше, заливая кухню мягким утренним светом. Чай давно остыл, но никто не вставал из-за стола. Им было хорошо. Просто сидеть. Просто быть рядом. Просто знать, что самое страшное позади. Где-то вдалеке, за стенами этой квартиры, шумел город, люди спешили на работу, текли реки машин. Но здесь, на этой маленькой кухне, время остановилось. И это было именно то, что им сейчас нужно. — Расскажи мне о себе, — попросил Тэхён. Они всё ещё сидели за столом, чай давно остыл, но никто не двигался с места. Чонгук был всё в том же брендовом костюме, что и на банкете, но сейчас он выглядел иначе: рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы растрёпаны после бессонной ночи в коридоре. — Ты столько знаешь обо мне. О моём прошлом, о Сонхо, о... — он осёкся, но через секунду продолжил, — ...о Жемчужинке. А я о тебе почти ничего. Чонгук долго смотрел на свою чашку, прежде чем заговорить. Он знал, что этот момент настанет. И боялся его. Не потому что не доверял Тэхёну. А потому что правда могла изменить всё. — Я родом из Пусана, — начал он, и его голос звучал мягче, чем обычно. — И мои родители тоже. У меня есть брат. Мы росли в атмосфере абсолютной любви. Это не красивые слова, Тэхён. Это правда. Несмотря на огромную занятость, они всегда находили время, чтобы побыть с нами. Папа часто повторял: «Семья — это крепость. Нет в мире ничего ценнее семьи». Он замолчал на секунду, вспоминая. — Мы росли как обычные дети. Ловили лягушек в пруду, воровали яблоки у соседей и, конечно, как любые братья, дрались. Проверяли друг друга на прочность. — Чонгук усмехнулся. — А потом, когда прилетало от родителей, мы делили наказание пополам. Всегда. Независимо от того, кто был виноват. Отец говорил: «Вы — одна кровь. Одна сила. И одна ответственность». Тэхён слушал, затаив дыхание. Чонгук говорил о семье с таким теплом, что у него самого сжималось сердце. — Наша семья богатая, Тэхён. Очень богатая. Нам принадлежит Baekho Holdings. И теневой бизнес всей страны. — Чонгук замолчал и поднял глаза. Он смотрел прямо на Тэхёна, боясь увидеть в его взгляде страх, отчуждение или неприятие. Но Тэхён смотрел на него мягко. В его глазах не было ни страха, ни осуждения. Только внимание. И тепло. — У нас всегда было чёткое разделение, — продолжил Чонгук, чувствуя, как внутри что-то отпускает. — Папа вёл легальный бизнес и был лицом нашей империи. Его фотографии мелькали на обложках журналов, он посещал светские приёмы, улыбался, пожимал руки. А отец... отец вёл теневой бизнес. И он близко не подпускал папу к этому. Говорил: «Твоя улыбка — для всех. Твоя жизнь — только для меня». Чонгук усмехнулся. — Они любили друг друга так, что даже не верилось, что такое бывает. Я вырос, глядя на них, и думал: вот так и я когда-нибудь. Найду своего человека. И буду его беречь. Как отец берёг папу. Он замолчал. Тишина затянулась. Тэхён молча протянул руку через стол и взял ладонь Чонгука в свою. — Если тебе тяжело, ты можешь не продолжать, — сказал он мягко. — Нет, — Чонгук покачал головой и выпрямился. — Видимо, пришла пора рассказать тебе всё. Он глубоко вздохнул и продолжил. — Когда мне было восемнадцать, я поступил в Сеульский национальный на первый курс. Бизнес-факультет. В первые же недели я услышал, как об одном омеге с дизайнерского говорят как о легенде. Мне стало интересно. Я видел твои проекты на досках почёта по всему университету. А потом мой друг, Бэкхён, показал мне тебя в столовой. Голос Чонгука дрогнул. — В этот миг будто вся Вселенная замерла. Исчезли звуки, запахи, люди. Был только ты. Я не мог оторвать от тебя взгляда. Он посмотрел на Тэхёна — и в его глазах было всё то, что он носил в себе долгих восемь лет. — Ты сидел за столом с другим омегой. Рыжим. — Чимин, — прошептал Тэхён, и его губы дрогнули в улыбке. — Да. С Чимином. Он что-то тебе говорил, а ты смеялся, запрокидывая голову. Твой смех звенел повсюду. А улыбка... — Чонгук сглотнул. — Будто на пасмурном небе показалось солнце. — Я хотел подойти к тебе, — продолжил он, и его голос стал глуше. — Сотни раз. Тысячи. Я знал твоё расписание. Знал, где ты сидишь в столовой. Знал, по какому коридору ты ходишь на лекции. Я специально выбирал маршрут так, чтобы пересечься с тобой. Иногда ты проходил так близко, что я чувствовал твой запах. Жасмин. Я запомнил его на всю жизнь. Он горько усмехнулся. — Но каждый раз, когда я набирался смелости, кто-то всегда оказывался рядом. То однокурсник, то профессор. А потом появился он. Тэхён заметил, как пальцы Чонгука чуть сжались. — Сонхо. Я впервые увидел его рядом с тобой. Он держал тебя за руку. Так, будто имел на это право. А ты... ты улыбался ему. Я стоял в коридоре и смотрел, как вы идёте вместе, и чувствовал себя полным идиотом. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Или врезать ему. Или... просто исчезнуть. Чонгук поднял глаза на Тэхёна. — Но я не мог перестать на тебя смотреть. Даже когда ты стал несвободен. Даже когда я знал, что у меня нет ни единого шанса. Ты приходил в библиотеку, садился у окна и работал над своими чертежами. А я сидел через три стола и делал вид, что читаю учебник. На самом деле я просто смотрел на тебя. На то, как ты прикусываешь губу, когда думаешь. Как отбрасываешь волосы назад, когда они падают на глаза. Как хмуришься, когда что-то не получается. Он замолчал. Тишина в кухне стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. — А потом, — голос Чонгука дрогнул, — в конце первого курса всё изменилось. Он отвёл взгляд и уставился в стену. — Я был на лекции. Скучной. О корпоративных финансах. Телефон завибрировал, и я увидел пропущенные от Хоби. Десять штук. Я вышел в коридор и перезвонил. Хоби рыдал в трубку. Я не мог разобрать ни слова. Только одно: «Отец... папа... больница... скорее...». Чонгук сглотнул. Его пальцы, лежащие в ладони Тэхёна, стали холодными. — Я бежал. Через весь кампус. Потом такси. Потом коридоры больницы — белые, длинные, бесконечные. И Хоби, сидящий на полу у операционной. Он поднял на меня глаза, и я всё понял. Без слов. Просто по его взгляду. Голос Чонгука сорвался. — Отец умер у меня на руках. Мы успели только попрощаться. А папу... папу увезли, но он не дожил до утра. Врачи сказали — слишком много крови потерял. Я не плакал, Тэхён. Не мог. У меня не было времени. Я должен был что-то делать. Должен был защитить Хоби. Должен был удержать империю. И я стал тем, кем стал. Он поднял глаза на Тэхёна, и в них стояла та самая боль, которую он носил в себе все эти годы. — Белым Тигром. Холодным. Безжалостным. Таким, каким меня знают все. Кроме тебя. Тэхён молча поднялся из-за стола, обошёл его и, не говоря ни слова, прижал Чонгука к себе. Тот вздрогнул — не от неожиданности, а от тепла, которого так долго был лишён, — и обнял его за талию, уткнувшись лицом в грудь. — Мы потерялись на восемь лет, — тихо сказал Тэхён, и его голос дрогнул. — Я больше не хочу тебя терять, — прошептал Чонгук, прижимаясь крепче и вдыхая такой желанный аромат жасмина. Тэхён чуть отстранился и заглянул ему в глаза. В его взгляде было всё: страх, надежда, нежность и отчаянная, выстраданная любовь. — Чонгук, — его голос стал серьёзным. — Я спрошу один раз. Я старше тебя. Я был замужем восемь лет. Я пережил потерю ребёнка. У меня ничего нет. Единственный родной человек — бабушка, которая вырастила меня, — умерла много лет назад. Мне нечего тебе дать. Кроме себя. Кроме своей любви. — Он замолчал, собираясь с духом. — Тебе нужен такой омега? Ты не пожалеешь потом? Чонгук смотрел на него, и в его глазах стояли слёзы. — Нужен, — прошептал он. — Всегда был нужен. Любой. Сломленный. Сильный. В радости и в горе. Только ты. — Он поднял руку и осторожно коснулся щеки Тэхёна. — Я никогда не пожалею. Клянусь тебе. Тэхён медленно наклонился и прижался губами к его губам. Тёплая волна прошла по телу Чонгука, разливаясь от груди к самым кончикам пальцев. Он прикрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он целовал Тэхёна так, словно только что пересёк пустыню и наконец припал к источнику, из которого мечтал напиться долгих восемь лет. Жасмин и кедр смешались в воздухе, сплетаясь в новый, единственный аромат. Когда они наконец отстранились, Тэхён улыбнулся — той самой улыбкой, которую Чонгук когда-то увидел в институтской столовой и запомнил на всю жизнь. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. — Наверное, я полюбил тебя ещё там, в офисе, когда ты приносил мне чай. Просто боялся себе признаться. Чонгук, всё ещё не в силах поверить в происходящее, коснулся лбом его лба и прошептал: — А я люблю тебя с первого курса. И буду любить до последнего вздоха. Они сидели в обнимку посреди маленькой кухни, а за окном медленно поднималось солнце, заливая комнату тёплым, золотистым светом.

***

С того момента прошёл месяц. Чонгук так и не рассказал Тэхёну о том, что как только он укрепил своё влияние, то тут же отдал распоряжение службе безопасности присматривать за ним. И пока Сонхо вёл себя прилично, он не вмешивался. А потом уехал за границу и прожил там пять лет, занимаясь делами оттуда. И вот недавно вернулся. __________ Прошёл месяц. Они лежали в кровати. Утренний свет мягко струился сквозь занавески, рисовал золотые полосы на одеяле. Чонгук перебирал длинные пальцы Тэхёна, путаясь в них, и никак не мог перестать это делать. — Тэ, ну переезжай ко мне, — надул он губы. — Нет, пока не могу, — ответил Тэхён, и в его голосе была лёгкая, тёплая улыбка. — Ну почему? Мы и так практически живём вместе. — Не дуйся как маленький. — Тэхён повернулся к нему и улыбнулся. — Это ты не вылезаешь от меня. — Ну Тэ-э-э... — законючил Чонгук, и в его голосе было столько искренней, детской обиды, что Тэхён не выдержал и рассмеялся. — Ай-яй-яй. Господин Чон. А если ваши конкуренты увидят, как вы капризничаете? Чонгук притянул его ближе, заглянул в глаза, и его голос вдруг стал серьёзным — без капли игривости: — Тэхён. Мы всё равно будем вместе, это неизбежно. Я тебя теперь никуда от себя не отпущу. Не сейчас, когда только нашёл. Тэхён посерьёзнел. Он коснулся щеки Чонгука кончиками пальцев и тихо произнёс: — Гуки, дай мне ещё немного времени. Пожалуйста. Чонгук взял его руку, поднёс к губам и поцеловал тонкие пальцы. Один за другим. — Конечно, Тэ. Я буду ждать сколько нужно. — Спасибо, — прошептал Тэхён, чувствуя, как внутри разливается тепло. А потом Чонгук вдруг заиграл бровями, и его взгляд стал озорным, голодным. — А сейчас ты не отвертишься. Твой альфа слишком голоден. И с этими словами он нырнул под одеяло. — Чонгук, что ты... Ах... Гуки-и-и... Утренний свет всё так же лился сквозь занавески, но теперь он был свидетелем совсем другой истории.

***

Прошло полгода. За это время Тэхёну поручали самые ответственные проекты. Новый культурный центр в Каннаме. Реконструкция исторического квартала. Дизайн-концепция для сети публичных библиотек. И каждый раз он справлялся блестяще. Заказчики присылали восторженные отзывы, руководство отмечало его в приказах, а коллеги давно перестали видеть в нём «новенького». Юджин теперь обращался к нему не иначе как «сонбэ», Пак Минсо обсуждал с ним сложные проекты на равных, а госпожа Ким как-то сказала: «После того как вы возглавили последний проект, у нас наконец-то появился порядок». Даже господин Ан, тот самый «недоделанный альфа», однажды подошёл и сказал: «Тэхён-щи, если вам когда-нибудь понадобится ассистент — я первый в очереди». И вот в один прекрасный день Тэхёна вызвал к себе Вице-президент. Тот самый, кто когда-то объявлял о повышении Сонхо, а потом — о его отстранении. Тэхён вошёл в кабинет, чувствуя лёгкое волнение. — Здравствуйте, Тэхён-щи, — Вице-президент поднялся из-за стола и указал на кресло. — Проходите, присаживайтесь. Тэхён прошёл и мягко опустился в кресло. — У меня для вас новость, — начал Вице-президент, и в его голосе звучало то самое тепло, которое обычно предшествует хорошим известиям. — На недавнем совете директоров было принято решение. В связи с вашими выдающимися заслугами и тем вкладом, который вы внесли в развитие компании, общим голосованием было постановлено назначить вас руководителем отдела дизайна интерьеров. Тэхён на мгновение замер. Руководителем отдела. Того самого отдела, где он когда-то начинал стажёром. Где Сонхо унижал его. Где он работал по ночам, делая чужие проекты. Теперь это был ЕГО отдел. — Большое спасибо за доверие, — произнёс он, и голос его дрогнул лишь на секунду. — Но я работал не один. Вся наша команда внесла вклад в успех этих проектов. Пак-сонбэ, госпожа Ким, Юджин, Минхо — без них ничего бы не получилось. Вице-президент одобрительно кивнул. — Не скромничайте. Вы задавали тон и ритм. Без вас, я уверен, половина проектов была бы провальной. Команда — это важно. Но команде нужен лидер. И совет директоров видит этим лидером вас. Тэхён поднялся и поклонился — уважительно, но с достоинством. — Спасибо за столь высокую оценку. Постараюсь и впредь не подводить компанию. Я могу идти? — Да, конечно, — Вице-президент улыбнулся, и в его улыбке читалось неподдельное уважение. Тэхён вышел из кабинета и направился к лифту. Спустился на свой этаж. Вошёл в отдел дизайна интерьеров. Юджин, завидев его, открыл было рот, чтобы что-то спросить, но осёкся, заметив странное выражение на лице Тэхёна. Пак Минсо поднял голову от бумаг и молча кивнул — он уже знал. Тэхён пересёк опенспейс, миновал небольшой коридор и остановился у двери. Той самой, на которой всё ещё висела табличка с фамилией прежнего руководителя. Он коснулся её пальцами и улыбнулся. Завтра здесь будет новая табличка. С его именем.

***

Прошел год. В один из дней Чонгук пригласил Тэхёна на свидание. Это не было чем-то необычным — они и так проводили вместе почти каждый вечер. Но сегодня всё было иначе. Когда Тэхён открыл дверь, Чонгук уже ждал его на лестничной клетке — в новом костюме цвета тёмного серебра, с запонками из белого золота и в туфлях, сиявших так, будто их только что доставили из Милана. Пиджак сидел на широких плечах идеально, подчёркивая каждую линию. Тэхён замер на пороге. Открыл рот. Закрыл. — Ты... — выдохнул он. — Ты каждый раз так выглядишь, будто сошёл с обложки журнала. Это вообще законно? — Для тебя — да, — Чонгук улыбнулся и предложил согнутую в локте руку. — Пойдём. Сегодня особенный вечер. Машина везла их за город. Тэхён смотрел в окно на проплывающие огни и не спрашивал, куда они едут. Он доверял. Полностью. Без оглядки. Они остановились у подножия холма. Чонгук взял Тэхёна за руку и повёл вверх по каменной тропинке, туда, где среди старых сосен пряталась небольшая смотровая площадка. Оттуда открывался вид на весь Сеул — море огней, раскинувшееся до самого горизонта. Небо было чистым, и звёзды, далёкие и равнодушные, сегодня казались почему-то ближе. — Красиво, — прошептал Тэхён, глядя на город. — Да, — ответил Чонгук, но смотрел он не на город. Он отпустил руку Тэхёна и сделал шаг назад. Тэхён обернулся и замер. Чонгук стоял перед ним на одном колене, и в его пальцах дрожала маленькая бархатная коробочка. В лунном свете блеснуло кольцо. — Тэхён, — голос Чонгука дрогнул, хотя он готовил эту речь целый месяц. — Я ждал тебя восемь лет. Я любил тебя, когда ты даже не знал о моём существовании. Я любил тебя, когда ты был с другим. Я искал тебя, когда ты исчез. И я поклялся себе, что если когда-нибудь ты позволишь мне быть рядом, я больше никогда тебя не потеряю. Он сглотнул и продолжил: — Я не знаю, что ждёт нас впереди. Но я знаю одно: я хочу встретить это вместе с тобой. Ты — мой свет. Моя тишина. Мой дом. — Он открыл коробочку. — Ким Тэхён, ты станешь моим мужем? Тэхён прижал ладонь к губам. Слёзы текли по его щекам, но он улыбался. — Да, — прошептал он. — Да, Чонгук. Я стану твоим мужем. Чонгук поднялся, надел кольцо на его палец и поцеловал — нежно, бережно, словно Тэхён был сделан из самого хрупкого фарфора. — Спасибо, — прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. — Подожди, — Тэхён чуть отстранился. Его голос дрожал, а в глазах был страх пополам с надеждой. — У меня есть для тебя свадебный подарок. Чонгук смотрел на него, не понимая. Тэхён замешкался на секунду, словно решался на что-то, затем взял его руку и осторожно положил себе на живот. — У нас будет ребёнок, Гуки. Я беременный. На мгновение мир замер. Чонгук стоял, глядя на свою ладонь, лежащую на животе Тэхёна, и не мог вымолвить ни слова. А потом... Он рухнул на колени. Прямо там, на каменной площадке под звёздами. Прижался лицом к животу Тэхёна и замер. Плечи его затряслись. Тэхён испугался, но через секунду услышал не плач — смех. Тихий, счастливый, неверящий смех. — Ребёнок... — прошептал Чонгук, поднимая на него глаза, полные слёз. — Наш ребёнок... Тэ... Тэ, ты... ты серьёзно?! — Серьёзно, — Тэхён улыбался, и слёзы всё ещё текли по его щекам. — Я узнал вчера. Хотел сказать тебе сегодня. Чонгук вскочил, подхватил Тэхёна на руки и закружил по площадке, смеясь в голос. Тэхён вцепился в него, хохоча. — Гуки! Осторожно! Я упаду! — Я тебя никогда не уроню! — крикнул Чонгук, и его голос разнёсся над спящим городом. — Никогда! Слышишь?! Ты — моё чудо! Вы оба — моё чудо! Он опустил Тэхёна на землю, прижал к себе и, задыхаясь от счастья, прошептал: — Спасибо. Спасибо тебе. За всё. За то, что ты есть. За то, что ты выбрал меня. За то, что... — За то, что люблю тебя, — закончил Тэхён. — Всегда буду любить. И никогда не потеряю. Чонгук поцеловал его — глубоко, отчаянно, счастливо. А звёзды над ними сияли так ярко, будто сама Вселенная благословляла этот союз. Впереди у них была целая жизнь.