Право дышать

Глава 10 Вечер опустился на жилой комплекс, окрашивая небо в мягкие оранжевые тона, когда Тэхён пригласил соседа на первую совместную трапезу в своей новой квартире. Ничего особенного — простая лапша с овощами, но Чонгук смотрел на это блюдо так, будто перед ним поставили королевский ужин. Тэхён только посмеивался. Потом они пили чай на лоджии, и разговор зашёл о прошлом Тэхёна. Он сам не заметил, как начал рассказывать — про студенческие проекты, про профессоров, про то, как всё казалось простым и ясным. — Подожди, — вдруг перебил его Чонгук, и в его голосе послышалось странное напряжение. — Ты сказал — Сеульский национальный. — Да, — Тэхён чуть удивлённо посмотрел на него. — Факультет дизайна. А что? Чонгук на мгновение замолчал, словно решаясь на что-то. А потом тихо, но отчётливо произнёс: — Я тоже там учился. Факультет бизнеса. Я был на два года младше. И я... я помню тебя. Тэхён замер. Чашка в его руках дрогнула. — Меня? — переспросил он, не веря своим ушам. — Но... Как? Я не помню... — Конечно, не помнишь, — Чонгук мягко улыбнулся, но в его глазах была глубокая, многолетняя нежность. — Я был первокурсником. Ты — третьекурсником. Ты был лучшим на потоке, твои проекты висели на доске почёта. А я был просто мальчишкой, который специально выбирал дорогу через твой корпус, чтобы хоть на минуту увидеть тебя. Ты... ты мне очень нравишься. В воздухе повисла тишина. Тэхён смотрел на Чонгука во все глаза, пытаясь переварить услышанное. А Чонгук, казалось, и не ждал ответа. Он просто сидел, обхватив чашку ладонями, и смотрел на закат. — Сколько тебе лет? — наконец спросил Тэхён. — Двадцать шесть. — Двадцать шесть, — эхом повторил он. — А я-то думал, ты ещё студент. Какой же ты... наглый, курьер Чон. Чонгук улыбнулся — широко, открыто. — Я просто хорошо выгляжу. И знаю, как заваривать чай. Тэхён фыркнул, но улыбка всё равно тронула его губы. «Надо же... Он помнит меня. Все эти годы». И эта мысль была странно... приятной. Он не стал развивать тему, но семечко было посажено. А Чонгук, глядя на закат, думал о том, что однажды расскажет ему всё. Но не сегодня. Сегодня — просто чай. И первый, крошечный шаг к правде.

***

Дни до сдачи проекта таяли, как снег под весенним солнцем. Сонхо перестал спать. Он сидел в своём кабинете до глубокой ночи, обложившись чертежами, каталогами, распечатками. Кофе лился рекой. Руки дрожали. Мысли путались. Проект не двигался. Он пытался. Честно пытался. Открывал файлы, смотрел на старые работы, которые когда-то делал Тэхён, и силился понять, КАК тот это делал. Как он сочетал цвета так, что они дышали? Как он продумывал планировку так, что пространство пело? Как он создавал концепции, от которых у заказчиков захватывало дух? Сонхо не знал. Потому что никогда не делал этого сам. Он смотрел на пустой экран, и паника, холодная и липкая, подступала к горлу. «Я не смогу. Я не справлюсь. Я никто без него». Он попытался ещё раз. Вечером, когда офис опустел, он подошёл к столу Тэхёна. На этот раз без гонора, без приказов. Просто встал рядом, как проситель. — Тэхён... Пожалуйста, — произнёс он, и это слово далось ему с трудом. — Я знаю, что ты мне ничего не должен. Но проект горит. Если я его провалю, меня вышвырнут. Умоляю. Хотя бы консультацию. Хотя бы набросок. Тэхён медленно оторвал взгляд от монитора и посмотрел на бывшего мужа. В его глазах не было ни злости, ни торжества. Только спокойствие. — Сонхо, ты сам избавился от меня. Ты сам виноват в том что с тобой происходит. Ты ни разу за эти годы не сказал спасибо. И ты ни разу не извинился. За восемь лет — ни разу. А теперь мы чужие друг другу. Сонхо стоял, глядя в пол. — И сейчас ты просишь меня о помощи? — продолжал Тэхён. — Иди работай. У тебя тоже есть диплом, есть руки, голова и доступ к интернету. Справляйся сам. Он отвернулся к монитору. Разговор был окончен. Сонхо вернулся в свой кабинет на ватных ногах. «Справляйся сам». Эти слова звенели в голове, как приговор. День сдачи приближался неумолимо. И когда он настал, Сонхо вышел в конференц-зал с пустой презентацией. Он пытался говорить — мямлил о перспективах, о грандиозных планах, о том, что проект «ещё в разработке». Хосок, сидевший за столом совета директоров, поднял руку, останавливая его. В зале повисла тишина. — Господин Сонхо, — произнёс Хосок, и его голос был ледяным, — у меня есть один вопрос. Все ваши предыдущие проекты — кто их делал? Сонхо побледнел. Открыл рот. Закрыл. В зале пронёсся шёпот. Слухи поползли ещё до того, как Сонхо вышел из конференц-зала, шатаясь, словно пьяный. Всё было кончено. А в другом конце города Чонгук читал отчёт и улыбался. «Это только начало. Теперь ты знаешь, каково это — быть никем». __________ Сонхо сидел в своём кабинете, глядя на пустой экран. Руки лежали на клавиатуре, но пальцы не двигались. В голове было пусто — так же пусто, как и на слайдах его презентации. Дверь открылась. Вошёл господин Ли. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то холодное, почти брезгливое. — Господин Сонхо, — произнёс он, и голос его был сух, как осенний лист. — Я только что с заседания совета директоров. Мне поручили уведомить вас. Сонхо поднял голову. Внутри всё оборвалось. — Ваш проект признан неудовлетворительным. Культурный центр передан другому отделу. Ваше повышение до исполнительного директора аннулировано. Окончательно. Решение принято Вице-президентом и утверждено господином Хосоком. В кабинете повисла тишина. Сонхо открыл рот, но не произнёс ни звука. Аннулировано. Окончательно. Утверждено Хосоком. Слова, которые он боялся услышать больше всего на свете, прозвучали. И произнёс их не кто-то из высшего руководства, а HR-директор — человек, которого Сонхо привык считать просто «кадровиком». Это было унизительно вдвойне. — Но... — начал он, и голос предательски дрогнул. — Я могу объяснить... — Объяснения излишни, — перебил его господин Ли. — Совет директоров также выразил сомнение в вашей компетенции. Мы проверили ваши предыдущие проекты. И у нас есть основания полагать, что они были созданы не вами. Сонхо побледнел. — Это... это неправда... — Правда, — голос господина Ли был холоден. — Исходные файлы не оставляют сомнений. Автор — Ким Тэхён. Господин Ли положил на стол тонкую папку. — Вы временно отстранены от руководства отделом. Решение о вашем дальнейшем пребывании в компании будет принято в течение недели. Рекомендую вам пока... привести дела в порядок. _____ Новости в больших компаниях разносятся быстрее ветра. Уже через час после визита господина Ли Юджин, проходя мимо приёмной Сонхо, заметил, что там пусто. Ёнхо не было на рабочем месте уже второй день. — Вы что-нибудь слышали? — прошептал он Минхо, наклоняясь через перегородку. — О чём? — О Сонхо. Говорят, его сняли с проекта. И повышение отменили. И вообще... — Юджин понизил голос до шёпота, — говорят, все его проекты делал Тэхён. Минхо присвистнул. Новость разлетелась по опенспейсу мгновенно — от стола к столу, от перегородки к перегородке. Кто-то ахал, кто-то качал головой, кто-то недоверчиво переспрашивал. Госпожа Ким, сидевшая у окна, прикрыла рот ладонью. Пак Минсо хмурился, но ничего не говорил. Тэхён узнал об этом от Юджина. Тот подошёл к его столу, сияя, как начищенная монета. — Тэхён! Ты слышал?! Сонхо сняли! Проект передали другому отделу! И повышение аннулировано! Тэхён оторвался от монитора. На его лице не было торжества. Только спокойное, почти усталое удовлетворение. — Я слышал, — тихо ответил он. — И... — Юджин наклонился ближе, понижая голос, — говорят, все его проекты делал ты. Это правда? Тэхён помолчал. Потом кивнул. — Правда. — Ого, — выдохнул Юджин. — Ну ты даёшь. А он... он вообще ничего не делал? Просто подписывал? — Просто подписывал, — подтвердил Тэхён. Юджин покачал головой и ушёл к своему столу, но через минуту уже пересказывал новость господину Ану, который смотрел на Тэхёна с новым, уважительным выражением. А Тэхён вернулся к работе. Он не чувствовал злорадства. Не чувствовал мести. Только облегчение. Потому что правда наконец вышла наружу. И это была не его заслуга. Но кто-то, где-то наверху, явно был на его стороне.

***

Утро началось с того, что Тэхён проснулся раньше будильника. Он полежал немного, глядя в потолок, потом потянулся и улыбнулся. В гостинице ему никогда не спалось так хорошо. Здесь, в этой просторной квартире, было тихо, уютно, и пахло не затхлостью старых стен, а чем-то свежим — то ли новым постельным бельём, то ли просто свободой. Он прошёл в душ. Как приятно стоять под тёплыми струями воды. Собственный душ, стеклянные полочки, которые постепенно заполнялись баночками с кремом, лосьонами, скрабами, шампунями с ароматом жасмина. Вода стекала по плечам, он зажмурился от удовольствия. Внезапно перед глазами встал образ Чонгука. Его тёплая, мальчишеская улыбка, его сильные руки, которые так легко подхватили его тогда, глаза, которые темнели каждый раз, когда он смотрел на Тэ. Широкие плечи и крепкий пресс, который Тэхён почувствовал, когда уснул тогда на диванчике. Сладкая дрожь пробежала по всему телу. Тэхён встряхнул головой. Нет. Нельзя. Чонгук такой молодой. А он... Тень пробежала по лицу. За плечами восемь лет неудачного брака, потеря ребёнка. Зачем он нужен такому красивому, сильному альфе? Что он может ему дать? Тэхён закончил мыться, обернул полотенце вокруг бёдер и двинулся на кухню. Кого ему стесняться в собственном доме? Не успел он зайти на кухню, как в дверь позвонили. Он остановился и озадаченно посмотрел на дверь. Кто бы это мог быть в такую рань? До работы ещё полтора часа. Не думая, он подошёл и открыл дверь. На пороге стоял Чонгук с бумажным пакетом из пекарни. Они застыли, уставившись друг на друга. Взгляд Чонгука медленно скользнул по обнажённому торсу, и его глаза превратились в два чёрных омута. Влажные после душа волосы, капелька воды, сбегающая по шее к ключицам, полотенце, низко сидящее на бёдрах, — он, кажется, забыл, как дышать. Запах кедра стал гуще и окутал их обоих. Тэхён почувствовал, как у него пересохло во рту от этого взгляда. Наконец Чонгук с трудом выдавил: — Доброе утро, Тэхён. А я тут вот... Круассаны на завтрак принёс, — и покраснел до корней волос. Тэхён отмер. — Д-доброе утро... Ой, — он отскочил от двери и кинулся в комнату, бросив на ходу: — Проходи на кухню! Я сейчас! Он заскочил в комнату и остановился, прижав ладони к щекам. «Стыд-то какой. Что он теперь обо мне подумает? Я стоял перед ним почти голый!». И бросился к шкафу выбирать одежду. Через десять минут они уже сидели за столом на кухне. Чонгук каким-то чудом уже приготовил любимый чай Тэ, а себе кофе, и теперь они пили из чашек, стараясь не встречаться взглядами. Чонгук никак не прокомментировал неловкость у дверей, но кончики ушей всё ещё пылали, а в паху приятно тянуло. Тэхён пил чай и украдкой поглядывал на своего соседа. «Господи, какой же он... И чего я так смутился? Подумаешь, полотенце. Он же альфа, наверное, видел и не такое». Но мысль о том, что Чонгук смотрел на него — именно на него, — заставляла сердце биться быстрее. После завтрака они собрались быстро. Тэхён поправил шарф перед зеркалом, Чонгук прихватил свой потрёпанный блокнот, и они вместе вышли из квартиры. Утро встретило их мягким светом и лёгкой прохладой. Десять минут пешком до офиса — теперь это была их ежедневная рутина, но Тэхён всё ещё не мог привыкнуть. Никакой давки в метро. Никакой двухчасовой дороги с пересадками. Просто тихий дворик, скамейки, детская площадка, на которой уже возились малыши, и Чонгук, идущий рядом. Чонгук украдкой посмотрел на Тэхёна. Тот шёл, задумчиво глядя под ноги, но уголки его губ были чуть приподняты. — Ты чего улыбаешься? — спросил Тэхён, заметив его взгляд. — Я? — Чонгук сделал вид, что очень заинтересован пролетающим голубем. — Просто утро хорошее. — Утро, значит, — Тэхён хмыкнул, но ничего не добавил. Они подошли к зданию Baekho Holdings. Стеклянные двери разъехались перед ними, и привычная прохлада вестибюля окутала их. Тэхён поправил шарф, одёрнул пиджак и выпрямился. — Ну что, готов к новому дню? — спросил Чонгук. — Готов, — спокойно ответил Тэхён. — Сегодня будет хороший день. Они вошли в лифт вместе. Двери закрылись. В опенспейсе они разошлись по своим местам. Тэхён кивнул Юджину, который уже что-то увлечённо рассказывал Минхо, и сел за свой стол. Чонгук направился к своему — к тому самому, заваленному папками и конвертами, откуда открывался лучший вид на весь зал. Едва он опустился на стул, как телефон пиликнул входящим сообщением. Чонгук бросил взгляд на экран. Короткое, сухое, без подписи: «План по семье Ёнхо запущен». «Ган. Никогда меня не подводит», — пронеслась мысль. Чонгук убрал телефон в карман, позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку и поднялся, чтобы заняться напитками для сотрудников. «Американо, латте... И зелёный чай. Для одного прекрасного омеги».

***

Господин Ён Дэхён всегда гордился своим кабинетом. Панорамные окна с видом на Сеул, мебель из красного дерева, фотографии с влиятельными людьми на стенах — всё это говорило: «Я добился успеха. Я построил империю». Этим утром он сидел за столом, просматривая отчёты, и мысли его были далеки от тревог. Цифры радовали, хотя могли бы быть и лучше. Он уже собирался вызвать управляющего, чтобы обсудить новые контракты, когда запищал селектор. — Господин Ён, — раздался взволнованный голос секретаря, — к вам посетители. Из налоговой службы. Налоговая? Господин Ён нахмурился. Это было неожиданно, но не катастрофа. Он провёл проверяющих в конференц-зал, распорядился принести кофе и предоставить все затребованные документы. Обычная процедура, уверял он себя. Они проверят бумаги, закроют папки и уйдут. Так бывало и раньше. Но на этот раз всё было иначе. Проверяющие были слишком дотошными. Они задавали вопросы, на которые у бухгалтеров не находилось ответов, листали папки, делали пометки, переглядывались. И это «переглядывались» заставило сердце господина Ёна сжаться. К вечеру того же дня три ключевых партнёра семьи Ёнхо приостановили контракты, сославшись на «непредвиденные обстоятельства». Господин Ён Дэхён сидел в своём кабинете и пытался дозвониться до старых знакомых, которые всегда были на его стороне. Но сегодня телефон молчал. Кто-то сбрасывал звонок, кто-то просил перезвонить позже, а кто-то и вовсе сменил номер. На следующее утро Ган прислал Чонгуку короткий утренний отчёт: «Партнёры продолжают разрывать контракты. Банк уведомил о пересмотре кредитных условий. Карты объекта пока работают, но кредитный лимит урезан вдвое. Объект (Ёнхо) зафиксирован в истерике в примерочной бутика — пытался купить костюм, не хватило средств». Чонгук дочитал сообщение и убрал телефон. Лёгкая улыбка тронула его губы. Он представил, как Ёнхо, этот холёный, самовлюблённый омега, стоит в примерочной бутика, глядя на терминал, который впервые в жизни сказал ему «нет». Как он пытается сохранить лицо перед консультантами — теми самыми, которые ещё неделю назад носили ему шампанское, пока он выбирал шёлковые платки. «Ничего, Ёнхо. Это только начало». Чонгук взял чашку с зелёным чаем и направился к столу Тэхёна. _____ Офис «Гранд Сапфир». Уведомление пришло рано утром. Курьер доставил заказное письмо. У господина Ёна тряслись руки, когда он его открывал. Банк сообщал о замораживании всех счетов в связи с «подозрительной активностью и нарушениями, выявленными в ходе проверки». Контракты аннулированы. Кредитные линии закрыты. Все карты заблокированы. — Позвоните господину Хвану! — кричал он секретарю. — Позвоните госпоже Ли! Кому угодно! Но секретарь только качала головой. Никто не отвечал. _____ На третий день. Ёнхо стоял у кассы в небольшом ресторанчике, куда зашёл перекусить после бессонной ночи. Он заказал скромный обед и, когда принесли счёт, протянул карту — одну из тех, что ещё работали вчера. Терминал пискнул. Отказ. Он полез за второй. Отказ. Третья. Отказ. Официант, молодой парень с вежливой, но отчётливо презрительной улыбкой, смотрел на него. Ёнхо знал этот взгляд. Он сам так смотрел на других. На Тэхёна. На всех, кого считал ниже себя. — Извините, — пробормотал он, выгребая мелочь из карманов и бросая её на стойку, и, не дожидаясь сдачи, вылетел на улицу. Там, на холодном ветру, он набрал номер отца. — Отец! — голос сорвался почти на визг. — Мои карты заблокированы! ВСЕ! Я не могу купить себе даже воды! Объясни мне, что происходит! — Ёнхо... — голос отца был глухим и чужим. Ёнхо впервые в жизни услышал, как его отец — сильный, властный альфа — говорит таким тоном. Тоном побеждённого. — У нас больше ничего нет. Счета заморожены. Контракты аннулированы. Банк отказался от переговоров. Нас уничтожили. Мы потеряли почти всё. Я не знаю... я не знаю, как это случилось. Но всё кончено. Ёнхо стоял посреди улицы, прижимая телефон к уху. В голове шумело. В глазах потемнело. Паника сменилась тупой, всепоглощающей пустотой. Империя его семьи, которой он так гордился, ради которой он унижался и продавал себя, — рухнула. И он даже не знал, кто это сделал. А где-то в офисе Baekho Holdings Чонгук получил финальный отчёт от Гана: «Активы заморожены. Семья Ёнхо потеряла 80% капитала. Объект в истерике. Операция завершена». Он поднялся и направился к кухонной зоне, чтобы приготовить чай.

***

Ближе к полудню, когда опенспейс гудел в обычном рабочем ритме, к столу Тэхёна подошёл Пак Минсо. В руках он держал тонкую папку. — Тэхён-щи, — произнёс он, и в его голосе звучало что-то новое. Не просто вежливость старшего коллеги, а уважение. — У меня для вас кое-что есть. Тэхён оторвался от монитора и вопросительно поднял бровь. — Проект, — пояснил Пак, кладя папку на стол. — Небольшой, но важный. Дизайн-концепция для новой публичной библиотеки в районе Инсадон. Заказчик — муниципалитет. Сроки — три недели. Господин Ли лично рекомендовал передать это вам. — Мне? — Тэхён моргнул. — Но я же... я всего лишь новый сотрудник. Разве такие проекты не доверяют старшим дизайнерам? Пак Минсо улыбнулся — тепло, почти по-отечески. — Обычно — да. Но господин Ли сказал, что вы справитесь. И я, честно говоря, с ним согласен. После того, что мы узнали о ваших предыдущих работах... — он сделал паузу, подбирая слова, — сомнений в вашей компетенции нет ни у кого. Тэхён почувствовал, как к горлу подступает ком. Предыдущие работы. Те самые, которые он делал для Сонхо. Которые теперь знает весь отдел. — Спасибо, — тихо сказал он, принимая папку. — Я не подведу. — Я знаю, — ответил Пак и, кивнув, направился к своему столу. Тэхён открыл папку. Техническое задание, планы помещений, требования заказчика. Библиотека. Светлая, тёплая, с читальными залами и детским уголком. Он провёл пальцами по строчкам и вдруг поймал себя на том, что улыбается. Это был ЕГО проект. Первый настоящий проект, доверенный лично ему. Не Сонхо. Не кому-то ещё. Ему. Юджин, проходивший мимо с чашкой кофе, заметил эту улыбку и не удержался. — Что там у тебя? — спросил он, заглядывая через плечо. — Проект, — ответил Тэхён, не скрывая гордости. — Мой проект. — Ого! — Юджин присвистнул. — Поздравляю! С тебя простава! — Договорились, — рассмеялся Тэхён. А Чонгук, сидевший у входа, смотрел на эту сцену и молча радовался. Его омега сиял.

***

Утром, едва Чонгук успел занять своё место за столом у входа в опенспейс, телефон пиликнул входящим сообщением. Он бросил взгляд на экран. Короткое, сухое, без подписи: «План по семье Сонхо запущен». Чонгук откинулся на спинку стула и позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Сначала Ёнхо. Теперь Сонхо. Оба они потеряют всё — так же, как когда-то Тэхён потерял дом, деньги и будущее. Только в отличие от Тэхёна, им не на кого будет опереться. «Это тебе за каждую бессонную ночь, которую он провёл, делая твои проекты. За каждый синяк на его запястье. За ребёнка». __________ Господин Сон Джихён, отец Сонхо, сидел в своём кабинете и просматривал отчёты. Его сеть отелей среднего класса никогда не была самой прибыльной, но всегда держалась на плаву. Клиенты были довольны, персонал работал исправно, кредиты выплачивались вовремя. Он уже собирался утвердить план расширения на следующий квартал, когда в дверь постучали. — Войдите, — сказал он, не отрываясь от бумаг. В кабинет вошёл его личный помощник — немолодой бета, проработавший с ним больше пятнадцати лет. И по его лицу господин Сон сразу понял: что-то случилось. — Господин Сон, — голос помощника дрогнул, — курьер доставил срочное письмо из банка. И... и там ещё посетители. Из налоговой службы. — Из налоговой? — господин Сон нахмурился. — Что ж, пригласите их. И дайте мне это письмо. Он взял конверт, надорвал его и пробежал глазами по строчкам. И чем дальше он читал, тем бледнее становилось его лицо. Банк уведомлял о немедленном замораживании кредитной линии. Причина: «аннулирование гарантий со стороны ключевых партнёров». — Этого не может быть, — прошептал он. — Этого просто не может быть. Но письмо не лгало. И проверяющие из налоговой, вошедшие в кабинет следом за помощником, это подтвердили. __________ На следующий день. Сонхо сидел в своём кабинете, глядя на пустую приёмную. Ёнхо не появлялся уже несколько дней— после той самой истерики. Отдел работал без него. Решения принимал Пак Минсо. Сонхо чувствовал себя призраком в собственном кабинете. А потом зазвонил телефон. На экране высветилось: «Отец». Сонхо поднял трубку. — Сонхо... — голос отца был глухим и чужим, — у нас проблемы. Серьёзные. Банк заморозил кредитную линию. Налоговая проводит проверку. Партнёры отказываются от контрактов. Мы теряем всё. — Что?! — Сонхо вскочил из-за стола. — Как такое могло случиться?! — Я не знаю. Но если так пойдёт и дальше... — отец сделал паузу, и Сонхо услышал, как дрожит его дыхание, — ...нам придётся продать отели. И пентхаус. Сонхо медленно опустился обратно в кресло. Пентхаус. Тот самый пентхаус, который родители подарили им на свадьбу. Который он обещал Тэхёну как семейное гнездо. Который теперь должен быть продан за долги. — Этого не может быть, — прошептал он, но в трубке уже раздались короткие гудки. Сонхо сидел в пустой приёмной, обхватив голову руками. Он был один. Ёнхо больше не приходил. Карьера рухнула. Семья разорялась. И единственный человек, который когда-то любил его, теперь работал за стенкой и даже не смотрел в его сторону. __________ Утро третьего дня началось с того, что господин Сон Джихён обнаружил: его кофе снова остыл. Он сделал глоток, поморщился и потянулся к телефону, чтобы вызвать секретаря. Но телефон зазвонил сам. — Господин Сон, — голос управляющего дрожал, — я только что получил уведомление из банка. Все счета... заморожены. Окончательно. Господин Сон закрыл глаза. Он ждал этого. Последние два дня он пытался договориться, искал обходные пути, звонил старым друзьям. Но всё было тщетно. — А контракты? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Аннулированы, — глухо ответил управляющий. — Все до единого. Мы больше не можем вести дела. В трубке повисла тишина. Господин Сон смотрел на стены своего кабинета — того самого, где он четверть века строил свою империю, и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный ком. — Что будем делать? — спросил управляющий. Господин Сон не ответил. Он медленно опустил трубку на рычаг и обхватил голову руками. Отели, которые он строил с нуля, корпя над каждым контрактом, — выставлены на продажу. Пентхаус, гордость семьи, символ их статуса, подаренный сыну на свадьбу, — под арестом. Всё, что он создавал десятилетиями, рухнуло за три дня. Он поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на город. А потом тихо, одними губами, произнёс: — Кто же ты? Кто нас уничтожил? Ответа не было. Только шум машин за окном и пустота внутри. Вечером того же дня Чонгук получил финальный отчёт от Гана. «Счета заморожены. Контракты аннулированы. Отели выставлены на продажу. Пентхаус под арестом. Операция завершена». Чонгук отложил телефон. Теперь обе семьи — и Ёнхо, и Сонхо — потеряли всё. Остался последний штрих.

***

Прошла неделя. Тэхён работал с утра до вечера. Он приходил раньше всех и уходил позже всех. Чонгук молча ставил перед ним чашку с зелёным чаем и так же молча убирал пустую. Иногда он задерживался, делая вид, что разбирает корреспонденцию, и просто смотрел, как Тэхён, склонившись над монитором, прорисовывает каждую деталь. Как он хмурится, подбирая цвета. Как его пальцы летают по клавиатуре. Как он, закончив очередной фрагмент, откидывается на спинку кресла и выдыхает — устало, но счастливо. Шла вторая неделя. Пак Минсо, проходя мимо стола Тэхёна, задержался, бросил взгляд на экран и одобрительно кивнул. Юджин принёс ему чай и заявил, что этот проект — лучший, что он видел за последний год. Даже господин Ан, тот самый «недоделанный альфа», который когда-то подкатывал к Тэхёну, подошёл и сказал: «Это впечатляет». Тэхён принимал похвалу с благодарностью, но спокойно. Он знал, что ещё не закончил. Заканчивалась третья неделя работы над проектом. Тэхён почти не спал. Чонгук видел это и молча страдал, но ничего не говорил. Он знал: этот проект — больше, чем просто работа. Это доказательство. Себе. Всем. Сонхо, который всё ещё сидел в своём кабинете, отстранённый от дел, но ещё не уволенный. Ёнхо, который появился в офисе пару раз за всё время, бледный и подавленный. Тэхён работал, и с каждым днём его проект становился всё более совершенным. День сдачи проекта. Через три недели. Тэхён нажал кнопку «Отправить» и откинулся на спинку кресла. Всё. Три недели работы, бессонные ночи, десятки правок, сотни деталей — всё это уместилось в одном файле, который только что улетел заказчику. Чонгук, проходивший мимо с подносом, поставил перед ним чашку с зелёным чаем. — Поздравляю, — тихо сказал он. — Ты сделал это. Тэхён взял чашку, сделал глоток и устало, но счастливо улыбнулся. — Спасибо. Знаешь... кажется, у меня получилось. — У тебя получилось, — подтвердил Чонгук, и в его голосе было столько гордости, будто он сам создал этот проект. Ответ от заказчика пришёл через два дня. Тэхён открыл письмо и замер. Представитель муниципалитета, курирующий проект, не просто одобрил работу — он рассыпался в похвалах. «Превосходная концепция», «глубокое понимание пространства», «именно то, что мы хотели, но не могли сформулировать». А в самом низу письма, словно невзначай, было добавлено: «Если этот дизайнер когда-нибудь решит открыть собственную студию, мы будем первыми в очереди заказов». Тэхён перечитал это трижды, прежде чем осознать. Заказчик не просто доволен. Заказчик в восторге. Пак Минсо, прочитав письмо, одобрительно кивнул. Юджин заявил, что это лучший проект, который он видел за последний год. А через неделю господин Ли объявил: в честь успешного завершения проекта руководство холдинга устраивает торжественный банкет. — Банкет? — переспросил Тэхён. — Банкет, — подтвердил господин Ли. — В вашу честь, господин Ким. Вы заслужили.

***

Накануне банкета Хосок заглянул в кабинет к господину Ли. — Проследи, — сказал он, кладя на стол два конверта, — чтобы эти двое обязательно получили приглашения. Банкет без них будет... неполным. Господин Ли взял конверты, прочитал имена и понимающе кивнул. Сонхо. Ёнхо. Те самые. — Я лично прослежу, — ответил он. И он проследил. Курьер доставил приглашения в тот же день. Одно — в пентхаус, который ещё не успели продать. Второе — в съёмную квартиру, которую Ёнхо снимал после разорения семьи. Сонхо сидел в пустом пентхаусе. Мебель уже начали вывозить — продажа была неизбежна. Он вскрыл конверт дрожащими руками и долго смотрел на строчки. «Baekho Holdings приглашает вас на торжественный банкет...». Он перечитал трижды. Может, не всё потеряно? Может, его ещё не списали со счетов? Может, это шанс — увидеть Тэхёна, поговорить, объяснить... Ёнхо получил приглашение в своей съёмной квартире — тесной, с обшарпанными обоями, так не похожей на его прежние апартаменты. Он прочитал письмо, и в его груди вспыхнула надежда. Банкет. Высший свет. Возможность завести новые связи, напомнить о себе, найти тех, кто ещё не отвернулся. Он достал свой лучший костюм — уже не новый, но всё ещё дорогой, — и долго стоял перед зеркалом, репетируя улыбку. __________ Тэхён стоял перед зеркалом и в двадцатый раз поправлял шарф. Новый костюм — тёмно-серый, с лёгким серебристым отливом — сидел идеально. Он купил его на прошлой неделе, потратив почти половину зарплаты, и ни разу не пожалел. Белая рубашка, запонки с крошечными жемчужинами. И шарф. Тот самый, с жасминовым узором. Он не мог его не надеть — это была его личная традиция, его талисман. Он глубоко вздохнул, одёрнул пиджак и вышел за дверь. И замер. На лестничной клетке, прислонившись плечом к стене, стоял Чонгук. Но это был НЕ ТОТ Чонгук, которого Тэхён привык видеть каждый день. Не курьер в толстовке и джинсах. Перед ним стоял альфа в безупречном чёрном костюме, сидевшем на широких плечах так, будто его шили лично на него. Запонки с тёмными сапфирами мерцали в свете ламп. От него пахло кедром — глубже, насыщеннее, чем обычно. Тэхён открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты... — выдавил он. — Ты... это... откуда?! Чонгук улыбнулся — той самой тёплой, немного смущённой улыбкой, которая так не вязалась с его нынешним видом. — Взял напрокат. У друга. Решил, что банкет — это повод выглядеть прилично. Тебе нравится? — Нравится?! — Тэхён всё ещё не мог отвести глаз. — Да ты выглядишь как... — Как кто? — Чонгук шагнул ближе и предложил руку. — Как тот, кого я не заслуживаю, — тихо ответил Тэхён, но руку принял. Чонгук промолчал, но его пальцы чуть крепче сжали ладонь Тэхёна. Они спустились вниз. У подъезда их ждал чёрный седан с водителем. Тэхён сел в машину и оглядел кожаный салон. — Это... это тоже «взял напрокат у друга»? — спросил он с подозрением. — Угу, — Чонгук улыбнулся и сел рядом. — У того же друга. Машина плавно тронулась. Впереди был банкет. И Тэхён ещё не знал, что этот вечер изменит всё.

***

Банкетный зал «Grand Hyatt Seoul». Тот самый зал, где когда-то Сонхо унизил Тэхёна, выставив его вон. Сегодня всё было иначе. Хрустальные люстры, белоснежные скатерти, шампанское в высоких бокалах. Сотрудники отдела дизайна, руководство холдинга, представители мэрии — все собрались здесь, чтобы чествовать нового ведущего дизайнера. Сонхо вошёл в зал. Он был в дорогом костюме — одном из тех, что ещё остались после разорения семьи. В руке он нервно сжимал бокал, а глазами искал Тэхёна. Увидел — и замер. Тэхён стоял у сцены, в новом серебристо-сером костюме, и о чём-то тихо говорил с Чонгуком. Он выглядел... счастливым. Сонхо хотел подойти, но ноги будто приросли к полу. Что он скажет? Что вообще можно сказать после всего, что он сделал? Он так и остался стоять у стены, сжимая бокал и надеясь, что этот вечер даст ему шанс всё исправить. Он ещё не знал, что исправлять уже нечего. Ёнхо вошёл позже, когда зал уже наполнился гулом голосов. Он скользнул внутрь с той самой хищной грацией, которую не растерял даже после всех падений. Костюм сидел идеально, улыбка была отточена. Он оглядел зал, выискивая знакомые лица — тех, кто ещё мог быть ему полезен. Но люди, с которыми он когда-то пил шампанское и обсуждал сделки, теперь отворачивались, делая вид, что не замечают. Он нашёл место за дальним столиком, сел, поправил запонки и убедил себя, что всё получится. Надо только найти нужного человека. Завязать разговор. Напомнить о себе. __________ Когда Тэхён и Чонгук вошли в зал, Юджин, уже успевший приложиться к шампанскому, присвистнул. — Ничего себе! Вы только посмотрите на эту пару! Тэхён смутился и попытался отдёрнуть руку, но Чонгук не отпустил. — Привыкай, — шепнул он. — Сегодня твой вечер. Вице-президент поднялся на сцену, поправил микрофон и обвёл зал взглядом. — Дамы и господа, — произнёс он, и в зале воцарилась тишина. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы отметить выдающийся результат. Проект публичной библиотеки в Инсадоне завершён. И завершён он блестяще. Заказчик в восторге. Город получил здание, которым будет гордиться. И всё это — заслуга одного человека. Он повернулся к Тэхёну, стоявшему у сцены, и жестом пригласил его подняться. — Господин Ким Тэхён. От лица всего руководства Baekho Holdings я благодарю вас за этот проект. Вы — именно тот бриллиант, который мы искали. Зал взорвался аплодисментами. Тэхён, краснея, поднялся на сцену. Чонгук смотрел на него из зала и улыбался. _____ А потом на сцену вышел Хосок. — Дамы и господа, — произнёс он, и в зале воцарилась тишина, — прежде чем мы продолжим чествовать нашего нового ведущего дизайнера, я хочу прояснить один вопрос. Вопрос справедливости. Он кивнул кому-то за кулисами, и на огромном экране позади него появились первые слайды. Исходные файлы. Автор: Ким Тэхён. Даты. Проекты, которые годами приписывались Сонхо. По залу прокатился изумлённый шёпот. Сонхо, стоявший в углу с бокалом, побелел как полотно. Ёнхо, сидевший за дальним столиком в тщетной попытке завести разговор с бывшими партнёрами, замер. Но это было только начало. Хосок отступил в сторону, и на сцену поднялся Ким Сокджин. В зале повисла мёртвая тишина — врач в парадном костюме смотрелся здесь инородно, тревожно. — Меня зовут Ким Сокджин, — произнёс он, и его голос, усиленный микрофоном, разнёсся по залу. — Я заведующий отделением омегологии Медицинского центра «Ханган». Несколько месяцев назад к нам поступил пациент — Ким Тэхён. Обильное кровотечение. Выкидыш на сроке десять недель. Мы сделали всё, что могли, но ребёнка спасти не удалось. Тогда я подумал, что это трагическая случайность. Но я ошибся. Сокджин выдержал паузу. Зал затаил дыхание. — Я распорядился провести токсикологический анализ крови. Результаты показали наличие препарата «Мифегин» — сильнодействующего абортивного средства. Ким Тэхён не мог принять его сам. Он восемь лет мечтал об этом ребёнке. Он прошёл десятки обследований. Он плакал от счастья, когда узнал о беременности. — Голос Сокджина дрогнул. — Кто-то дал ему этот препарат без его ведома. Кто-то убил его ребёнка. Зал ахнул. Кто-то прижал ладони к губам. Кто-то вскочил с места. Все взгляды обратились к Тэхёну, стоявшему на сцене. Он смотрел на Сокджина, не в силах осознать услышанное. Его губы беззвучно шевелились, в глазах стояли слёзы. — Нет... — прошептал он. — Нет, этого не может быть... На огромном экране позади Сокджина появились новые слайды. Рецепт. Выписанный на имя Ёнхо. Дата — за день до госпитализации Тэхёна. Следом — записи с камер больницы: сначала частная клиника, где врач из Японии выписывает рецепт; затем — «Больница Святой Марии», где Ёнхо получает препарат по этому рецепту. Время на записях совпадало с его отсутствием на рабочем месте. — Этот препарат, — продолжил Сокджин, — был передан Сонхо в тот же день. А вечером — подмешан в персиковый сок, который Тэхён выпил, не подозревая, что его собственный муж только что... — он осёкся, не в силах произнести. — ...только что убил их ребёнка. Зал ахнул. Возмущённые голоса слились в единый гул. Все взгляды обратились к Сонхо и Ёнхо, застывшим в разных концах зала. — Убийцы! — выкрикнул кто-то. — Как вы посмели?! Сонхо стоял, вжав голову в плечи. Ёнхо дрожал, вцепившись в край скатерти. Они даже не пытались оправдываться — просто стояли, уничтоженные, раздавленные. В этот момент в зал вошли полицейские. Четверо в форме, ещё двое в штатском — видимо, следователи. Они прошли через расступившуюся толпу, и в зале стало так тихо, что было слышно, как звенит хрусталь на люстрах. — Господин Сонхо, господин Ёнхо, — произнёс старший из следователей, и его голос разнёсся под сводами зала, — вы арестованы по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлёкшем прерывание беременности, а также в мошенничестве и финансовых махинациях. Сонхо стоял, белый как мел. Бокал в его руке дрогнул, шампанское выплеснулось. Ёнхо вцепился в край стола, и его лицо исказилось от ужаса. — Это... это какая-то ошибка, — пробормотал Сонхо, но полицейский уже защёлкнул наручники на его запястьях. — Я требую адвоката! Я... — Ваше право, — сухо ответил следователь. — В участке. Ёнхо не произнёс ни слова. Он только смотрел перед собой, и в его глазах была пустота. Всё, что он строил — связи, деньги, статус, — рухнуло в одно мгновение. Их повели к выходу. Зал провожал их молчанием — тяжёлым, презрительным, уничтожающим. Кто-то из гостей отвернулся, кто-то проводил взглядом, полным брезгливости. Юджин, стоявший у колонны, прошептал: «Так им и надо». Пак Минсо молча кивнул. Госпожа Ким прижала ладонь к губам, но в её глазах не было жалости. А Тэхён стоял на сцене и смотрел им вслед. Слёзы всё ещё текли по его щекам, но теперь это были слёзы освобождения. Справедливость свершилась. Жемчужинка была отмщена. __________ Зал ещё гудел. Кто-то обсуждал случившееся, кто-то уже звонил знакомым, чтобы первыми рассказать сенсационную новость. Юджин что-то яростно шептал Минхо, размахивая бокалом. Пак Минсо молча стоял у стены, качая головой. Но Тэхён ничего этого не слышал. Он стоял на сцене, всё ещё глядя на двери, за которыми исчезли Сонхо и Ёнхо. Лицо его было бледным, руки дрожали, а в глазах стояли слёзы. К нему подошёл Сокджин. Он взял Тэхёна за руку — осторожно, почти невесомо. — Тэхёни... — его голос дрогнул. — Прости меня. Я не должен был это озвучивать. Не так. Не при всех. Просто... я хотел, чтобы все узнали правду. Чтобы они ответили за то, что сделали. Но я не подумал о том, как это будет для тебя. Прости. Тэхён поднял на него глаза, полные слёз, и покачал головой. — Ты сделал то, что должен был, — прошептал он. — Ты... ты отомстил за неё. За мою Жемчужинку. Сокджин сжал его ладонь и молча кивнул, не в силах больше ничего сказать. А потом к Тэхёну подошёл Чонгук. Он не спрашивал, не уговаривал. Просто встал рядом и мягко, но уверенно взял его под локоть. — Пойдём, — тихо сказал он. — Я отвезу тебя домой. Тэхён не сопротивлялся. Он позволил увести себя со сцены, через зал, мимо гостей, которые почтительно расступались, мимо Юджина, который хотел что-то сказать, но осёкся, увидев лицо Тэхёна. Машина ждала у входа. Водитель распахнул дверь, и Тэхён, всё ещё прижимаясь плечом к Чонгуку, сел в салон. Всю дорогу он молчал. Чонгук не задавал вопросов. Просто сидел рядом, и его присутствие было единственным, что удерживало Тэхёна от того, чтобы рассыпаться окончательно. У дверей квартиры Чонгук остановился. — Тэхён... — начал он, но тот покачал головой. — Я хочу побыть один, — тихо сказал он. — Прости. Мне нужно... осознать. Чонгук кивнул и отпустил его руку. — Я рядом, — сказал он. — Если что — я напротив. Просто постучи. Тэхён слабо улыбнулся и скрылся за дверью. В квартире было тихо. Он опустился на диван, обхватил колени руками и уставился в одну точку. Сонхо. Его муж. Человек, с которым он прожил восемь лет. Которому он отдал свою молодость, свой талант, свою любовь. Который убил их ребёнка. Своими руками. Хладнокровно. — За что? — прошептал Тэхён в пустоту. — Ты же хотел наследника... Ты же... мы ждали тебя, Жемчужинка... Слёзы снова потекли по щекам. Он не вытирал их. Просто сидел в темноте и плакал. О малышке, которую не уберёг. О человеке, которого когда-то любил и который оказался чудовищем. О восьми годах жизни, которые были ложью. Где-то за стеной, возле квартиры напротив, Чонгук сидел у двери, прижавшись спиной к холодной стене. Он слушал тишину. И был готов ждать. Столько, сколько понадобится.