СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Я говорю себе, что не стоит придавать значения реакции Себа на мое отсутствие. Он просто проявил заботу, и ничего больше. Но когда он бежит наверх в их с Лемоном комнату, не могу не заметить, как все смотрят на меня, словно ждут, что я что-нибудь скажу. Не знаю, что именно.       - Лемон? - спрашиваю я как можно вежливее. - Есть дело, которое нужно обсудить.       - Держу пари, что есть. - Лемон скачет, да, блядь, скачет, в мою сторону.       - В столовой. Я схожу за ноутбуком.       Давненько нам не приходилось просить кого-то подписать соглашение о неразглашении, но как только Себ спросил об этом вчера вечером, я отправил электронное письмо юристам лейбла.       Когда я беру ноутбук и возвращаюсь в кухонную нишу, где стоит большой обеденный стол из кедра на двенадцать персон, Лемон смотрит на меня с невинной, но в то же время снисходительной улыбкой на лице.       Он подпрыгивает на стуле.       - Теперь ты скажешь мне держаться подальше от твоего соло-гитариста и отправишь самолетом домой?       Хотелось бы.       - Нет. Я здесь, чтобы заставить тебя подписать соглашение о неразглашении. В нем, по сути, говорится, что ты не можешь никому рассказывать о том, что произошло в этой поездке. Особенно СМИ.       - Пфф. Как будто кто-нибудь мне поверит.        - На самом деле дело не в этом. Я пытаюсь убедиться, что ты не наживешься на Себе, как тот парень в прошлый раз.       - Я здесь не ради легкой наживы, но соглашусь и на что-нибудь другое. - Ухмыляется маленький умник.       - Это ваше с Себом дело. Мне не обязательно знать.       Он хлопает в ладоши.       - Ты хочешь сказать, что не хочешь знать.       Я стискиваю зубы.       - Прочитай это и подпиши, когда закончишь. - Я передаю ему ноутбук.       Лемон откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.       - А если я этого не сделаю?       - Тогда я попрошу тебя держаться подальше от моего соло-гитариста и посажу на самолет.       Он наклоняется вперед, просматривает документ, а затем пальцем ставит электронную подпись.       - Готово.       Я забираю его и отправляю юристам по электронной почте.       - Теперь ты можешь идти.       - Что, если я не хочу?       - Не хочешь чего?       - Что, если я хочу остаться здесь и поговорить с тобой?       - Я бы сказал, что твое время с Себом коротко, и на твоем месте я бы постарался максимально использовать его, вместо того, чтобы сидеть здесь и разговаривать с никем.       Лемон встает, обходит стол и останавливается рядом со мной, прислоняясь бедром к дереву.       - Ты для Себа не никто.       Я отодвигаю свой стул, чтобы увеличить расстояние между нами.       - Это не значит, что нам нужно сближаться или что-то в этом роде. Ты временный. Все они временные.       Лемон хмурится.       - Как он может не видеть, как сильно ты его любишь?       - Прошу прощения?       Он выпрямляется.       - Ты по уши влюблен в него. Это очевидно. Ну, для всех остальных, кроме него. И Кэша. Но если бы Кэш обратил внимание, он бы тоже это заметил.       - Понятия не имею, о чем ты. - Я беру свой ноутбук и спешу выйти из комнаты, но голос Лемона преследует меня.        - Ты не можешь вечно убегать от своих чувств!       В этом он прав, но я не собираюсь изливать душу перед всеми о том, от чего нет спасения, когда это неизбежно бросается в глаза.       Я возвращаюсь в гостиную и встречаюсь с миллиардом взглядов, устремленных в мою сторону.       Грег и его подружка снова появились. Девушка Джаспера рядом с ним. Кэш и Локк уютно устроились на диване, так что мимо парочек легко пройти.       Мой взгляд останавливается на Себе, смотрящем на меня с такой напряженностью, какой я никогда у него не видел.       На мгновение сердце замирает, и страх пронзает меня насквозь. Этому надоедливому твинку лучше бы не разглагольствовать о своей смехотворно правдивой теории перед всеми, кто готов слушать.       - Что? - спрашиваю я.       - Ничего. - Кэш вскакивает с дивана. – Сегодня мы с Локком будем готовить ужин.       - Ты вообще умеешь готовить? - спрашиваю я.       - Эй, ты забываешь, что я много лет был начинающим музыкантом. Я умею готовить.       - Да, но я надеялся на что-то большее, чем рамен.       Локк встает.       - Не волнуйся. Я все сделаю.       - Когда будет ужин? - Спрашивает Джаспер.       - Когда будет готов! - Кричит в ответ Кэш.       Через несколько секунд и Джаспер, и Грег исчезают наверху со своими девушками. У меня такое чувство, что мы почти не увидим этих четверых за весь отпуск, и меня это вполне устраивает.       Остаемся Себ и я.       О, и Лемон.       - Что я пропустил? - спрашивает этот бодрый, раздражающий голос, врываясь в комнату.        - Кэш и Локк готовят ужин, а остальные... заняты, - говорю я, не сводя глаз с Себа.       Он все еще смотрит на меня, и не сомневаюсь, что Лемон будет болтать без умолку.       - Я пойду обратно на улицу и снова разожгу огонь. - Мне нужно выбраться отсюда. Хотя после сегодняшней экскурсии я знаю, что выходить из дома нельзя.       Когда Мейсон вез меня обратно, я не мог поверить, как далеко я ушел пешком.       Могло случиться все, что угодно. Если бы пошел снег и дорогу полностью занесло, я бы реально заблудился.       Но невозможно находиться в одной комнате с Себом и Лемон, не испытывая иррациональной ревности, поэтому мне нужно что-то предпринять.       Я снова надеваю теплое пальто, шапку, перчатки и шарф и направляюсь к кострищу.       Солнце садиться, и скоро станет еще холоднее.       От прежнего костра остались только угли, и я понимаю, что должен был сказать парням, чтобы они старались поддерживать огонь. Теперь придется начинать все сначала.       Я беру еще дров из кучи, что оставил для нас Мейсон, и складываю горкой, подкладывая под них растопку. Требуется несколько попыток, чтобы запалить дрова как следует, но потом они загораются, и я рад, что не нужно сдаваться и возвращаться внутрь, где они. Думаю, я мог бы спрятаться в своей комнате, если бы до этого дошло.       Я стою у костра, завернутый в одно из одеял, наблюдая, как небо окрашивается в миллиарды разных цветов, а солнце медленно исчезает.       Одиночество пытается захлестнуть меня, но я подавляю это.       Я здесь уже, наверное, полчаса, когда слышу, как позади меня со щелчком открывается дверь, и замираю. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто это, и я, правда, правда, правда, не хочу этого делать.        Себ появляется рядом со мной, и сколько бы раз я ни уговаривал себя смотреть на мерцающие языки пламени, пока огонь разгорается, знаю, это невозможно. Мой взгляд притягивается к нему, как и всегда.       У него усталые глаза, и он выглядит изможденным.       - Итак, у Эндрю есть безумная теория.       Значит, наболтал.       - Я слышал. Твое развлечение явно под кайфом. Очень, очень сильно.       Себ фыркает, и изо рта у него вырывается облачко пара.       - Я тоже так думал.       Я отворачиваюсь обратно к огню.       - Рад, что мы это прояснили. Хороший разговор. Теперь можешь возвращаться в дом.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, перестань меня мучить. Я хочу рассказать ему все. Хочу сломаться и признаться, как сильно люблю его последние пару лет, но не могу. Я не готов рисковать всем. Может, после тура я смогу сделать шаг назад и взять отпуск, чтобы решить, чем хочу заниматься и как. Группа должна быть в состоянии найти нового менеджера, не беспокоясь о том, чтобы успеть на все концерты в сжатые сроки, без контроля организаторов.       - Да не собираюсь я возвращаться в дом, - говорит Себ. - Сегодня я кое-что понял.       - И что же?       Он подходит ближе, и я ловлю себя на том, что затаил дыхание.       - Я хочу, чтобы он оказался прав, - шепчет Себ.       Сердце замирает.       Я с трудом сглатываю.       Я спрашиваю, не в силах смотреть на него:       - Чтобы ты мог высмеивать меня за это?       Он игнорирует мои обвинения и продолжает.       - Сначала я подумал, что он сумасшедший.       Я усмехаюсь.       - Сумасшедший.       - Но подобные вещи... утверждают обратное.        Наконец, я поворачиваюсь к нему.       - Какие именно?       - Твой защитный механизм, когда хочешь увеличить дистанцию между нами. Ты делаешь акцент на чем-то, как будто хочешь верить в то, что говоришь. У тебя такой взгляд, будто боишься, что я узнаю правду. Каждый раз, когда в таблоидах о нас разгорается скандал, ты ведешь себя так, как сейчас. И ты смотришь на меня так с тех пор, как я появился со стриптизером. Я думал, проблема в прессе, но теперь...       Я всегда так хорошо скрывал свои чувства - или мне так казалось, - но тот факт, что он может читать меня, когда я этого не хочу, выводит из себя.       Я боюсь, что он увидит все. Как сильно я тоскую по нему. Жажду его прикосновений. Сколько раз я представлял, каковы на вкус его губы и каково будет погрузиться в него.       - Я... - Мой рот закрывается. Затем открывается. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что я могу сказать.       Себ кивает.       - Да. Так я и думал. И теперь я иду на риск. Охуенно большой риск, потому что, Торн?       - Мм?       - Я чертовски сильно хочу быть во всем этом прав.       Он прав. Во всем.       - Себ...       Он придвигается ближе, забирая воздух во всем штате Монтана. Затем его сильные губы прижимаются к моим, и все, что могу, это позволить этому случиться, потому что сейчас я себя не контролирую. Совсем не контролирую. Разум кричит, чтобы я прекратил это, но сердце кричит громче, заставляя ухватиться за этот момент. Возможно, единственный момент.       Язык Себа раздвигает мои губы, и когда я открываюсь для него, он стонет и притягивает меня к себе.       Себ целует меня.       Себастьян Роуз целует Торна Янга.       Неа. Этого не может быть.       На нем слишком много одежды. Нас окружает слишком много всего. Мне хочется просунуть руки под его куртку и провести ладонями по груди и прессу, которые я вижу на сцене. Я хочу, чтобы мой рот исследовал нечто большее, чем просто его язык и щетину вокруг губ. Мне нужно почувствовать на себе прикосновение его бороды. Но мне нужно это прекратить.       Мне нужно остановить пробегающие по мне искры вожделения.       Мне нужен... блядь, мне нужен Себ. Больше, чем когда-либо прежде.       Он пахнет дымом, но на вкус как вечность. И, ебать, он умеет целоваться.       Черт, что мы делаем?       Он стонет мне в рот, и я понимаю, что мне все равно, что мы делаем, что мы напортачили или какой неловкий разговор о моем увольнении последует после, я не хочу останавливать его.       Но я должен.       Я отстраняюсь, но не могу заставить себя отпустить его.       - Ты здесь кое с кем другим.       - Больше нет. Я сказал, что ему нужно отправляться домой.       Мои глаза расширяются.       - Что ты сделал?       - Я хочу тебя. Я искал своего идеального мужчину не в том месте, но Лемон оказался не таким уж и бесполезным. Он заставил осознать то, что находится прямо передо мной.       Я хочу верить ему. Больше всего на свете хочу, чтобы слова, слетающие с его губ, были правдой, но боюсь, что ему нравится только мысль обо мне.       - Нам нужно об этом подумать, - говорю я.       - Мне не нужно. Я знаю, чего хочу.       Я заставляю себя отстраниться от него.       - С каких это пор ты знаешь? Когда мы сели в самолет меньше двадцати четырех часов назад, ты сказал, что хочешь построить отношения со стриптизером.       - Так было раньше.        - До чего? - Резкость в моем голосе говорит о том, как сильно я не хочу с этим бороться. Больше всего на свете я хочу отдаться ему, но не за счет своего сердца и карьеры.       - До того, как я узнал, что ты вообще возможный вариант. Как давно?       - Как давно, что?       - Тебе нравятся парни?       Я скрещиваю руки на груди.       - Я би. И всегда был. Именно это заставило меня бороться за место вашего менеджера. Я знал, что вы с Кэшем совершили каминг-аут, и хотел представлять ваши интересы, чтобы не было никакого стирания квир-идентичности.       - И ты не думал, что должен нам об этом рассказать?       Я отвожу взгляд, потому что держать это в секрете было трудно, но необходимо.       - Я не хотел никаких осложнений...       - В смысле?       - Я не хотел, чтобы ты или Кэш от скуки в туре начали приставать ко мне. Моя работа важна, и я бы не стал пренебрегать ею ради быстрого перепихона с клиентом.       Себ придвинулся ближе, сокращая расстояние, которое я пытался сохранить между нами.       - А если я поцелую тебя еще раз, что это будет? Это можно будет расценить как издевательство над тобой?       Я облизываю губы, все еще ощущая его вкус, и в этот момент мне все равно, если он издевается надо мной, потому что я хочу поцеловать его снова.       - Зависит от обстоятельств, - уклоняюсь я. - Ты целуешь меня по правильным причинам?       - Что за причины?       - Что ты меня хочешь не только для траха. Ты готов поставить на кон мою работу, репутацию группы и всё остальное? Потому что именно это ты и сделаешь. Наши отношения не могут быть временными, и они не могут быть экспериментом по проверке, сможешь ли ты построить отношения. Я не могу быть тем, кем ты хотел видеть Лемона. Это должно быть по-настоящему.       Себ колеблется.       - Это слишком большое давление.        - Я знаю. Но сейчас не тот момент, когда можно сначала действовать, а позже разбираться с последствиями.       - Я знаю.       - Все, что мне нужно, чтобы ты хотел меня, потому что это Я. А не потому, что я удобен.       Он издает резкий смешок.       - Мои чувства к тебе совсем не удобны.       - Что ты хочешь этим сказать?       - Если бы хотел простого перепихона, я бы не отправлял Эндрю домой.       - С ним было бы проще, - замечаю я.       Себ сокращает разрыв между нами.       - С каких это пор я выбираю легкий путь?       - Я не хочу усложнять твою жизнь еще больше, чем уже есть.       - Когда ты исчез сегодня, я никогда в жизни не был так напуган, - шепчет он. - Думал, что могу потерять тебя, и тогда я понял, что Эндрю прав.       - В чем именно?       Себ проводит большим пальцем по моему подбородку.       - Я люблю тебя так же сильно, как и ты меня. Просто… я не понимал этого, пока мне на это не указали. Случайное восхищение и полное доверие - это не то, что говорит о вечной любви, но это определенно отличная основа для нее. Если бы знал, что есть возможность большего, может, я бы раньше увидел, что это такое на самом деле.       - И что это?       - Любовь, сбивающая с ног.       Мои губы приоткрываются, когда я прерывисто вздыхаю.       - Ввязываться неразумно. Вот почему…       - Вот почему ты никогда не говорил мне о своих чувствах?       Я киваю.       - Прессе понравится, лейбл - возненавидит, а Кэш и ребята будут беспокоиться о том, что это значит для группы.        - Я все это знаю. Мне просто все равно.       - Если я поцелую тебя еще раз, - говорю я тихим хриплым голосом. - Мы перейдем границу, и мне нужно знать, что ты готов к этому.       Он отвечает мне тем же тоном.       - Я очень готов к этому.       Мои глаза закрываются, и я, наконец, позволяю себе сдаться.       - Это все, что мне нужно.