Я ВЫБРАЛ ЧУДОВИЩЕ

Покои Габриэль в Замке Черных Скал пахли специями, старой кожей и надвигающейся грозой. Она металась по комнате, и каждое её движение было пропитано яростью хищника, запертого в золотую клетку. Её босые ступни бесшумно касались холодного обсидианового пола, но магия, бурлившая в её жилах, заставляла воздух вокруг вибрировать. Она не была волчицей сейчас — она была женщиной, но её ногти превратились в острые когти, вонзаясь в ладони. «Моё». Этот звук. Этот низкий, рокочущий вызов, который Дерек бросил в тумане, преследовал её. Он вибрировал в её костях, насмехаясь над её статусом невесты. — Он не имел права! — Габриэль резко развернулась, взметнув подол шелкового платья. Она схватила со стола изящный хрустальный кубок и с силой швырнула его в камин. Осколки брызнули золотыми искрами, утонув в пламени. Она не чувствовала облегчения. Только жгучую, едкую ревность, которая разрывала её изнутри. — Введите их! — выдохнула она, и её голос был подобен щелчку бича. Двери распахнулись. Две её фрейлины — те самые, что были в патруле, — вошли, опустив головы. Их плечи дрожали. Они чувствовали гнев своей госпожи, и этот гнев был готов превратиться в смертоносную бурю. — Рассказывайте, — Габриэль подошла к ним почти вплотную. Она была выше, её присутствие подавляло, заполняя всё пространство комнаты. — Что вы видели в тумане? Почему он закрыл тропу? — Мы… мы ничего не видели, госпожа, — пролепетала одна из девушек, не смея поднять глаз. — Туман был слишком густым. Но рык… Мы все слышали рык лорда Дерека. — Это был не просто рык охотника, — Габриэль схватила её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Глаза Габриэль горели неестественным, ядовитым светом. — Он защищал что-то. Или кого-то. Что там было за «МОЁ»? Кабан? Олень? — Там… пахло человеком, — едва слышно прошептала вторая фрейлина. Габриэль замерла. Её пальцы разжались. Человеком? Смертным ничтожеством? Дерек, гордый и холодный Наследник Серого Рода, опустился до того, чтобы защищать вонючую человеческую плоть от собственной стаи? От неё? — Убирайтесь, — прошипела она. Когда двери захлопнулись, Габриэль подошла к окну. Ошпиль тонул в сумерках, и гора казалась огромным спящим чудовищем. Она чувствовала холодный ветер, приходящий со стороны долины. Ревность — это не просто боль. Для таких, как она, ревность — это яд, который заставляет кровь кипеть, а разум — рождать самые темные планы. Дерек ещё не был её мужем, их союз был лишь политической необходимостью, скрепленной проклятием Богини. Он никогда не проявлял к ней таких эмоций , которые она сегодня услышала в его голосе. В том рыке была страсть. Была жажда обладания, какой она никогда не видела в его ледяных глазах, когда он смотрел на её обнаженные плечи во время балов. — Ты прячешь от меня свою добычу, Дерек? — прошептала она в ночь, и её губы искривились в опасной, хищной улыбке. — Или ты прячешь свою слабость? Она не была дурой. Она знала: если Дерек признал что-то «своим» настолько яростно, значит, это что-то способно разрушить их мир. А Габриэль не собиралась позволять ничему — и никому — встать между ней и её троном. Между ней и её мужчиной. Зверь внутри неё потянулся, выпуская когти. Она выследит эту «добычу». Она учует запах, который заставил Дерека предать свою кровь. И когда она найдет причину его безумия… Габриэль прижала ладонь к стеклу, и по нему поползла тонкая трещина. Она уничтожит это. Медленно. Болезненно. Так, чтобы Дерек видел, как гибнет то, что он посмел назвать своим. Потому что на Ошпиле была только одна королева. И она не привыкла делиться. — Охота началась, мой дорогой жених, — выдохнула она, и в её взгляде отразилась вся тьма векового проклятия. — Посмотрим, как долго ты сможешь охранять свой секрет.