verliebt

Кусая запястья до страшных, выступающих капельками крови на коже, а после синяками шрамов, Тилл давился комками слез. Они скопились где-то в грудине и никак, совсем никак не могли выйти. Каждый день глядя на руки, Тилл хотел пропасть. Он был слишком горд для смерти, он ненавидел самоубийц. "Они все ужасные эгоисты" - говорил он каждый день себе, а портить тело не переставал. И плакать не переставал. И жалеть себя. Его мир давно состоял из ужасной, накрывающей его с головой жалости, слез и зубов. Может еще из капелек крови иногда вяло проступавших на бледной коже. Тилл любил Мизи, Тилл был уверен что она как никто другой понимает его. Тилл хотел быть с Мизи. Тилл хотел целовать ее, обнимать и никогда-никогда не отпускать от себя. Тилл знал что он ей не нужен. Даже как друг. От этого еще сильнее хотелось пропасть. Кроме Мизи у Тилла был Иван. Родной Иван часто обнимающий его, мягко-мягко гладящий по волосам. Иван был лучше чем Мизи. Тилл знал что Иван его любит. Тилл ненавидел Ивана. Тилл не педик. Тилл нормальный. Тилл ни за что на свете не полюбит Ивана. Тилл.. Тилл кусает запястье, не сильно. Он не любит сильную боль, но небольшое чувство наплывающей эйфории очень-очень хочет испытать. Тилл устал от всего этого. Завтра снова в школу, к любимой Мизи и ненавистному Ивану. Тилл хочет разобраться в чувствах. Очень хочет. *** Иван любит Тилла. Любит просто смотреть на него, наблюдать за каждым его действием. Любит, очень-очень сильно любит Тилла. Но кажется тот его ненавидит. Иван устал от невзаимности. Он на грани. Ивану тоже плохо. Иван тоже хочет любви. Иван тоже жив. *** Легким взамахом руки он несвойственно тяжело опускает ластик и трет. Трет кожу скатывая в маленькие комочки под натиском сильной ладони. Иван еще пожалеет, но это будет совсем не скоро. Ивану очень-очень плохо, Иван хочет умереть. Не раствориться, а именно умереть. Самым жестоким способом, чувствуя всю боль. Иван как никто заслужил. Комната освещена одной керосиновой лампой. В темноте Иван не видет как сильно покраснела рука. Как маленький бугорок стал намного больше. Иван не видет как умирает. Света нет. Тилла тоже. *** Тилл смотрит на Ивана. Он думает. Тилл хочет ударить Ивана, хочет бить-бить-бить пока все лицо его не окрасится в багровый, не приобретет необыкновенную пухлость. Тилл не знает почему. Тилл эгоист. Тилл думает только о себе. Тиллу наплевать на чувства Ивана. Мизи тоже эгоистка. Мизи тоже наплевать на Тилла. Мизи не лучше Тилла. Иван тоже смотрит на Тилла. Иван как никто лучше понимает как Тиллу плохо. Иван видит следы укусов на запястьях, а Тилл может тоже иногда замечает красные, покрытые небольшими корочками длинные шрамы развершиеся по всей области длинной, левой руки. Иван хочет что то сказать, но его прерывают. Тилл начинает первым: - Наверное я был неправ. - и этого короткого неправ хватает. Ивану этого хватает как никому другому. Иван почти плачет. Иван начинает жалеть и себя, и Тилла. Хотя у Тилла итак слишком много жалости. Тилл неловко улыбается, он представляет как плохо это звучит со стороны. Но Ивану плевать. Ивану признались. Да, не в любви. Но от Тилла это было намного-намного лучше чем признания от самых красивых людей мира. Теперь Иван мог начать завоевывать сердце, душу и тело Тилла. Теперь Ивана не останавливала Мизи. Теперь Иван мог любить. Любить полной грудью и ни за что-ни за что не жалеть.