Часть 1
4 мая 2026 г., 21:13
Классический английский двор викторианской эпохи, выложенный скромной на вид плиткой оттенка «туман», сейчас переливался всевозможными оттенками серого. Утром прошёл привычный для этих широт моросящий дождь. Теперь неприветливое солнце подсушивало каменную кладку дорожек, ведущих к главному корпусу.
Чон Чонгук, студент выпускного курса Института, вбегал в ворота высшего учебного заведения за считанные секунды до звонка, знаменующего начало первой учебной пары. Ситуация для него была почти немыслимой. Он был всегда педантичен, точен и максимально собран.
Его до блеска начищенные сапоги глухо отбивали ритм каблуками по камню, а полы тяжёлого пальто разлетались в стороны, словно крылья чёрных воронов, что частенько кружили над шпилями библиотечного крыла.
Чонгук был воплощением именно того образа, которого ждали от каждого альфы в этом месте: статная осанка, пронзительный взгляд, сдержанная аура дисциплинированной силы.
Он едва не врезался в фигуру, застывшую посреди двора. Незнакомец стоял, запрокинув голову, и с неподдельным благоговением рассматривал лепнину на главном входе в корпус.
— Быстрее, первачок, если не хочешь опоздать на первую лекцию, — бросил Чонгук на ходу, почти не сбавляя шаг.
Парень вздрогнул и резко обернулся.
Первокурсник, как Чонгук безошибочно уже опознал по галстуку, которые носили лишь только новоприбывшие. На вид этот студент казался совсем мальчишкой: светлая кожа, ни единого намёка на проступающую щетину, мягкая линия губ, каштановые кудряшки, выбивающиеся из-под низко надвинутой на глаза фуражки. В своей идеально подогнанной по фигуре форме он выглядел безупречно, но всё же несколько чужеродно. Слишком тонкие запястья, слишком мягкие черты лица, слишком открытое выражение лица.
Молодой человек поспешно отступил, его глаза — большие, блестящие от какой-то странной смеси страха и восторга — встретились с глазами Чонгука.
— Прошу прощения, — его голос прозвучал неожиданно мягко и высоко, но он тут же кашлянул, пытаясь придать ему грубости. — Просто… Я никогда ещё не видел это здание так близко.
— Сейчас не время для созерцания архитектуры, — сухо отрезал Чонгук.
Он уже было рванул к дверям, но в последний момент перехватил нового знакомого за запястье.
— Иди за мной, если не хочешь получить выговор в первый же день.
Ответом ему послужили удивлённый вздох и торопливый топот новёхоньких сапог послушно потянувшегося следом ученика.
— Я, кстати, Ким Тэхён… — запыхавшимся голосом еле слышно пробормотал первокурсник, когда они уже забежали в длинный коридор первого этажа с рядами дверей по обе стороны, ведущими в аудитории.
— Чон Чонгук, выпускной курс, — отчеканил старший и твёрдой, уверенной походкой направился на свою лекцию.
В тот момент Чонгук ещё не знал, что эта случайная «опека», продиктованная привычкой старшекурсника, нарушит весь порядок всей его размеренной и распланированной жизни в стенах родной альма-матер.
Ким Тэхён всё-таки опоздал в свой первый учебный день. Потому что застыл истуканом и, будто заворожённый, провожал взглядом прямую широкую спину нового знакомого, пока тот не скрылся за массивными деревянными дверьми.
***
— Ты слишком сильно давишь на перо, Тэхён, — Чонгук, не глядя, накрыл своей крупной ладонью руку младшего, останавливая её движение. В библиотеке было тихо, лишь крошечные пылинки лениво кружились в косых лучах предзакатного солнца, пробившегося сквозь высокие стрельчатые окна башни. Запах старой бумаги, воска и кедровой стружки от новеньких карандашей Тэхёна наполнял пространство вокруг, создавая почти осязаемое чувство спокойствия и умиротворения. Чонгук сидел напротив первокурсника. Его форменный пиджак был расстёгнут на одну пуговицу сверху — маленькое нарушение устава, которое он позволял себе только здесь, среди высоких стеллажей, полных фолиантов, скрывающих их от чужих взглядов. Последние полчаса он объяснял Тэхёну основы латинской грамматики. — Если продолжишь так писать, к концу семестра у тебя будет сводить пальцы судорогой, и никакой массаж не поможет, — добавил Чонгук уже мягче. Его взгляд на мгновение невольно задержался на тонкой кисти Тэхёна. — Твои пальцы такие тонкие и длинные, лучше бы им играть на фортепиано, а не сжимать древко пера. — Меланхолично прокомментировал он, не придавая своим словам никакого скрытого подтекста. И хотя сказано было легко, почти небрежно, Тэхён неосознанно вздрогнул, услышав это. Он резко выдернул руку из ладони старшего и поспешно спрятал её под парту. Его щёки предательски порозовели. — Что ты такое говоришь?! Я должен учится. Моя семья… Они возлагают на меня большие надежды, — произнёс он слишком уж серьёзно для своих лет. Чонгук усмехнулся, расслабленно опустив голову и опершись подбородком на кулак. Он наблюдал за сосредоточенным выражением лица Тэхёна, и внутри него разливалось какое-то приятное тепло. Его искренне забавляло усердие новичка. — Ты слишком суров к себе, Тэхён! Но не там, где нужно. Он слегка подался вперёд. — Сегодня на дебатах ты проиграл не из-за недостаточности аргументов, а потому что начал оправдываться. Никогда не оправдывайся. Стой на своём, даже если уже понимаешь, что ошибаешься. Именно эта непоколебимость делает нас теми, кто управляет этим миром. Он говорил так, словно это было не просто его личное мнение, а закон. Так естественно, так уверенно, как нечто само собой разумеющееся. Тэхён смотрел на него через стол, хоть и взгляды их и были на одном уровне, но ощущение, прокатившееся по телу, оставило неприятный осадок: будто Чонгук нависал над ним самим смыслом своих слов. Тэхён ни раз слышал подобные высказывания от других альф. Но от Чонгука они почему-то звучали иначе. Что-то, пусть и лишь на мгновение, внутри него сжалось от странной, почти болезненной нежности. Чонгук учил его «быть сильным», даже не подозревая, что учит его играть роль, которая для Тэхёна и так была самым опасным притворством. — Ты пойдёшь в столовую? — спросил Тэхён, переводя тему и стараясь, чтобы его голос не дрогнул, в то же время торопливо собирая разбросанные тетради и учебники в аккуратную стопку. — Там, кажется, сегодня подают тушёную телятину с розмарином. Чонгук захлопнул свою тетрадь и поднялся, потягиваясь. Его широкие плечи на мгновение заслонили свет, и тень мягко накрыла Тэхёна, создавая вокруг него, пусть и воображаемый, эфемерный кокон, но который мог хоть на миг даровать ему спокойствие. — Пойду, — коротко ответил Чонгук, подхватывая стопку собранных книг Тэхёна одной рукой. — И не смотри на меня так! — Предвосхищая негодующую тираду, пресёк её сам. Он развернулся и зашагал к выходу из библиотеки, убеждённый, что Тэхён, как всегда, послушно засеменит следом. Этот первокурсник был интересным — в меру бойким и упорным, целеустремлённым, гордым и знающим себе цену, слишком серьёзным и собранным для его возраста. Чонгук таких уважал. И, не задумываясь, с готовностью брал под своё крыло. Зная, что из этого «малыша» выйдет достойный человек. Но вместе с этим в нём всё чаще появлялось странное, необъяснимое желание помогать ему и оберегать, ограждать от тягот внешнего мира, пусть пока и окружающего их лишь в стенах учебного корпуса. Тэхён смотрел ему в спину, чувствуя, как внутри разливается странное, опасное спокойствие. Быть самим собой в этом совсем новом для него мире значило прятаться, но быть рядом с Чонгуком означало забывать, что прятаться вообще нужно.
