La belle Hélène

Иногда Августа почти удивляет, что эта властная русская женщина – его жена. Елена красива, как поздняя осень – зрелой, уверенной в себе, чуть отдающей декадансом привлекательностью хозяйки жизни. Биологически ей вечные тридцать пять, а реальные… последним её реальный возраст знал её первый муж, и Елена иногда все ещё досадует, что не убила его лично. Впрочем, тут же начинаются её пространные речи, что убивать отца своего ребенка – это слишком, а ещё он был очень милый, пока не завел первую любовницу, да и полулегальный бизнес он сколотил отличный. И фамилия ещё неплохая была. Фамилия Августа Елене тоже понравилась. Не то чтобы он был настроен делиться чем-то сверх прописанного в брачном контракте, не то чтобы Елена его спрашивала. Поставила перед фактом, что как законная жена (с каким же вкусом она это произносила, и как у него дергался глаз!) носит теперь красивое «ван дер Хольт» в дополнение к имени. Позже она вдохновлённо врала, что сначала захотела его фамилию, потом его оружие, а потом его самого. Ну или правда верила в это: бессмертие не проходило бесследно, принося то, что Елена звала «нездоровыми паттернами», а Август – «синдромом капризности имени Елены». Он и сам далек от идеала гуманизма или хотя бы порядочности, но Елена – это что-то. Хваткая, жесткая, любящая кровь, как пиранья, она первой пришла к нему: забеспокоилась из-за новых разработок, которые могли бы доставить хлопоты бессмертных. Умная, изобретательная, беспринципная, она первая заказала его киллерам, когда не смогла навязать свои условия. Странная, непредсказуемая, жадная до восхищения и власти, она первая после череды диверсий и атак на компанию предложила брачный контракт. Зато Август первый её поцеловал – в каком-то ресторане, пока они ещё делали вид, что её взорванная машина и его убитая охрана – только случайности, когда он ещё не знал о бессмертии, а она – о протезе. Он даже ещё не знал, что собирался делать, когда рассказывал ей о шрамах. Губы Елены тогда отдавали ядовитой сладостью – причем буквально. Но, уже сползая в обморок, Август не жалел. Во-первых, антидот вколол заранее. Во-вторых, успел прицепить маячок к её сумке. В-третьих, целовалась Елена неожиданно нежно – во всяком случае, для женщины, которая отлично управлялась с хлыстом. Да и с ножом – Август залил кровью пиджак во время следующей встречи, пока Елена обстоятельно рассказывала, как огорчена его слежкой и срывом своих дел в Амстердаме. В следующий раз блузку ей испортил уже он – на что она жаловалась во весь голос, пока вставала после очереди пулевых от его наемников: «Август, это эксклюзив Chanel, что за варварство! Мог хотя бы подождать, пока я надену что-нибудь другое...». Август решил не ждать, попытавшись связаться с оккультистами (после увиденного воскрешения скептицизма к этой стороне реальности поубавилось), – но уже они не пожелали связываться с Еленой. Её называли не просто бессмертной, но ведьмой, а кто-то и шептал, что это воплощение первой бессмертной – Лилит, не пожелавшей склониться перед супругом и ставшей демоницей. Августа, конечно, тоже звали ангелом смерти, но, Лилит или нет, Елена не собиралась ни умирать, ни значимо уступать. Зато пообещала то же бессмертие в довесок к другому в брачном контракте – когда найдет подходящий источник, ведь из-за протеза Августа какие-то важные тела в крови обычных источников могли погибнуть. Так что контракт стал отличным решением. Вечным решением. И не таким уж плохим: Елена не вмешивалась в дела компании, кроме того самого сверхоружия, даже не жила с Августом, приезжая несколько раз в год из своего Парижа, ничего не навязывала и почти не отбирала. Иногда в её приезды в Амстердаме что-нибудь сгорало, порой загадочная миссис Х. бронировала ресторан, чаще чета ван дер Хольт появлялась на светских мероприятиях. Никто бы не подумал, что русская красавица с черной вуалью («Это не траур, Август, это чтобы те, кто нужно, помнили, что я несу смерть») так «общалась» с недоброжелателями, что Август кривился от криков. Никто бы не предположил, что уважаемый оружейный магнат в костюме с шейным платком («Не хочу светить позвоночник, Елена») и «подарил» Елене тех бедолаг, которых объявили пропавшими. Никто бы не смог доказать, что главная семейная заповедь Хольтов – не мешать друг другу, иди речь про работу или скрытие от желтой прессы нового «увлечения». Бизнесмены и чиновники только жали ему руку и целовали пальцы Елене, осыпая комплиментами и желая долгого счастливого брака.  Иногда Августу кажется, что он заключил контракт со смертью. Не то чтобы ему нужно было бессмертие. Или Елена. Но эта женщина прекрасна, как его оружие – опасной, жесткой и убийственной красотой первого удара и последнего залпа. Иногда Август уверен, что браки творятся вовсе не на небесах, и как же… хорошо, что именно она – его законная жена.