На осколках луны

Хогвартс, 1997 год Середина февраля Выручай-комната гудела магией. Блейз стоял у исчезательного шкафа, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Драко колдует над треснувшей дверцей. Серебряные нити заклинаний обвивали старую древесину, стягивали трещины, вплавлялись в резьбу. Шкаф тихо гудел, иногда вспыхивал тусклым светом — и снова затихал. — Ещё немного, — пробормотал Драко, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Ещё чуть-чуть. — Ты это говоришь уже две недели, — заметил Блейз, лениво прислонившись к стене. — Шкаф, может, и починится, а вот твои нервы — вряд ли. — Не умничай. — Я не умничаю, я констатирую факт. — Блейз подошёл ближе, заглянул внутрь шкафа. Там было темно. Очень темно. И холодно — даже на расстоянии тянуло могильным холодом. — Страшно туда заходить, если честно. — Тебя никто не заставляет, — отрезал Драко. — Заставляет, — спокойно ответил Блейз. — Я сам решил. Не хочу, чтобы ты туда один шёл. Мало ли что. Драко повернулся к нему. В его серых глазах мелькнуло что-то тёплое — благодарность, которую он не умел выражать словами. — Ты идиот, — сказал он вместо этого. — Я в курсе, — усмехнулся Блейз. — Кстати, о идиотах. Как там гриффиндорская принцесса? Всё ещё терпит тебя? — Заткнись, Забини. — Не заткнусь, пока не узнаю всех подробностей, — Блейз уселся на ближайший стул, закинул ногу на ногу. — Ты вчера вернулся в спальню с таким довольным лицом, что даже Крэбб заметил. А Крэбб, как ты знаешь, не замечает ничего, кроме еды. Драко отвернулся к шкафу, делая вид, что изучает трещину на нижней петле. — Ничего не было, — буркнул он. — Врёшь, — Блейз прищурился. — Ты всегда так говоришь, когда что-то было. Либо уши краснеют, либо начинаешь отводить взгляд. Сейчас — второй вариант. — Ты слишком много на себя берёшь, Забини. — А ты слишком мало рассказываешь, Малфой. — Блейз подался вперёд, понизил голос до заговорщического шёпота. — Ну же. Где вы это делаете? В Выручай-комнате? Или, может, в библиотеке? Я слышал, библиотека — классика для таких дел. Драко резко обернулся. — Если ты кому-нибудь хоть слово… — Да молчу я, молчу, — Блейз поднял руки в примирительном жесте. — Могила, понял? Но мне же интересно! Ты представляешь, как это выглядит со стороны? Драко Малфой, наследник древнейшего рода, целуется с Гермионой Грейнджер в запрещённой секции библиотеки. Это сюжет для романа! — Мы не целуемся в библиотеке, — процедил Драко. — А где? — Блейз вцепился в него взглядом, как бульдог в кость. — В заброшенном классе, — сдался Драко, понимая, что Блейз не отстанет. Блейз выдохнул — протяжно, со свистом. — В заброшенном классе, — повторил он, смакуя каждое слово. — На пыльных партах. Романтика, блядь. — Ты закончил? — Драко скрестил руки на груди. — Нет, — Блейз встал, подошёл к другу и хлопнул его по плечу. — Я только начал. Ты мне всё расскажешь. Все детали. Потом. Когда у нас будет время. А пока — работаем. Он подошёл к шкафу, положил ладони на дверцы и закрыл глаза. — Чувствуешь? — спросил он. — Вибрация. Драко подошёл ближе. Прислушался. Шкаф дрожал — мелко, едва уловимо. Будто внутри него кто-то дышал. Будто он был живым. — Ещё одно заклинание, — сказал Драко. — Одно — и он заработает. — Сегодня? — спросил Блейз. — Сегодня. — Драко достал палочку, нацелил её на центральную петлю. — Отойди. Блейз отступил на два шага. Драко произнёс заклинание — тихо, но чётко. Серебряная нить сорвалась с кончика палочки и вплавилась в дерево. Шкаф вздрогнул, загудел громче — и затих. Наступила тишина. — Всё? — спросил Блейз. Драко не ответил. Он медленно протянул руку к дверце, коснулся резной ручки. — Открой, — сказал Блейз. Драко открыл. Внутри было темно. Не просто темно — абсолютная чернота, в которой исчезал свет. Но из этой темноты тянуло холодом — и запахом. Запахом пыли, старости и чего-то ещё. Чего-то знакомого. — Бёргин и Бёркс, — прошептал Драко. — Он работает. Блейз подошёл, заглянул внутрь. Сглотнул. — Значит, скоро. — Скоро, — эхом отозвался Драко. Он закрыл дверцу. Повернулся к Блейзу. — Никому ни слова. — Я уже сказал: могила. Они вышли из Выручай-комнаты и направились в подземелья. Драко шёл впереди, Блейз — чуть сзади. Коридоры были пусты — студенты сидели на ужине, и даже Филч, наверное, дремал в своей каморке. — Драко, — окликнул Блейз. — Что? — А она знает? Про шкаф? Про задание? Драко остановился. Повернулся к другу. — Нет. И не должна. — Думаешь, ей не больно будет, когда всё начнётся? — тихо спросил Блейз. — Когда Пожиратели войдут в замок и начнут убивать? Когда её друзья погибнут? — Не погибнут, — отрезал Драко. — Откуда ты знаешь? Драко молчал. Потом выдохнул — тяжело, обречённо. — Я сделаю так, чтобы она была в безопасности. — Он посмотрел Блейзу прямо в глаза. — Ты поможешь? — Всегда, — ответил Блейз без колебаний. Они пошли дальше. Часом позже Гермиона получила записку. Без подписи. Без печати. Только три слова, выведенные знакомым угловатым почерком: «Приходи. Заброшенный класс. Срочно.» Она сжала пергамент в пальцах. Сердце ёкнуло — не от радости, от тревоги. «Срочно» — это слово он не использовал никогда. Заброшенный класс встретил её полумраком и запахом пыли — тем же самым, что и вчера. Но сегодня здесь было по-другому. Воздух казался тяжёлым, напряжённым. Драко стоял у окна, спиной к ней. В руке — сигарета, дым от которой тянулся к треснувшему потолку. — Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты написал «срочно», — ответила она, закрывая дверь. — Что случилось? Он повернулся. Его лицо было бледным — бледнее обычного. Под глазами залегли тени, и она заметила, что он не брился уже пару дней. Лёгкая щетина делала его старше. И уставшее. — Садись, — сказал он, кивнув на пыльную парту. — Я постою. — Как хочешь. Он раздавил сигарету о подоконник, подошёл ближе. Взял её за руки — холодными, дрожащими пальцами. — Я должен тебе кое-что рассказать. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от предчувствия. — Рассказывай, — сказала она. И он рассказал. О задании. О приказе Тёмного Лорда. О шкафе, который он чинил все эти месяцы. О том, что скоро — через несколько дней, может быть, через неделю — Пожиратели смерти войдут в Хогвартс. И Дамблдор умрёт. — Не я, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я не буду его убивать. Но я открою путь. Это моя задача. Я должен. Гермиона слушала, и внутри неё всё холодело. Она знала. Часть неё знала всё это время — с того самого вечера у озера, когда он вышел из Запретного леса. Но слышать это из его уст — было по-другому. Больно. Реально. — Ты не сделаешь этого, — сказала она, и голос её дрожал. — Сделаю, — ответил он. — Потому что если я не сделаю — убьют мою мать. И меня. Но мать — в первую очередь. — Есть другие способы, — она сжала его пальцы. — Мы можем пойти к Дамблдору. Он защитит тебя. И твою мать. — Нет, — Драко покачал головой. — Ты не понимаешь. Лорд везде. У него глаза и уши в каждом углу. Если Дамблдор узнает — Лорд узнает ещё быстрее. И тогда — конец. — Но… — Нет, Гермиона. — Он отпустил её руки и отступил на шаг. — Я всё решил. Я сделаю это. А ты… ты должна быть в безопасности. — Я не уйду, — сказала она. — Я не брошу тебя. — Тебе придётся. — Нет! Они смотрели друг на друга — и в их глазах горел один и тот же огонь. Упрямство. Страх. Любовь, которой не должно было быть. В этот момент дверь скрипнула. Гермиона обернулась. На пороге стоял Блейз Забини — без обычной ленивой улыбки, серьёзный, собранный. — Проходи, — сказал Драко. — Закрой дверь. Блейз вошёл, закрыл дверь и прислонился к косяку. Его взгляд скользнул по Гермионе — не насмешливый, как обычно, а оценивающий. Спокойный. — Она знает? — спросил он у Драко. — Теперь знает. — Хорошо. — Блейз повернулся к Гермионе. — Тогда слушай. План такой: когда Пожиратели войдут в замок, ты должна немедленно его покинуть. Я помогу тебе выбраться. Гермиона уставилась на него. — Ты… помогаешь ему? Ты знаешь и помогаешь? — Удивительно, правда? — Блейз усмехнулся, но без веселья. — Пожиратель смерти помогает грязнокровке. Мир сошёл с ума. — Я не уйду, — повторила Гермиона, переводя взгляд с Блейза на Драко. — Я не брошу вас. — Ты не бросишь нас, — мягко сказал Драко. — Ты спасешь себя. Это разные вещи. — Нет, — она покачала головой. — Мы можем всё исправить. Нужно пойти к Дамблдору. Он поможет. Он защитит твою мать. Он… — Дамблдор не всесилен, — перебил Блейз. — И он не станет рисковать всем ради одного Пожирателя. — Он станет, — возразила Гермиона. — Он всегда давал второй шанс. Снейпу. Драко тоже даст. — Снейп — другое дело, — Драко подошёл ближе, взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Я — просто мальчишка, который влез в это дерьмо по уши. Дамблдору плевать на меня. — Неправда. — Правда. — Его голос был твёрдым, но в глазах плескалась боль. — Я знаю, о чём говорю. Я видел, как он смотрит на меня. Как на ошибку, которую нужно исправить. — Драко… — Не спорь со мной, — он отпустил её лицо, отступил. — Ты уйдёшь. С Блейзом. Когда начнётся — ты будешь в безопасности. — А ты? Он не ответил. — А ты? — повторила она, и голос её сорвался. — Я сделаю то, что должен, — сказал он. — А потом… посмотрим. — Ты можешь умереть, — прошептала она. — Ты понимаешь это? — Понимаю. — И тебе всё равно? Его лицо дрогнуло. — Не всё равно, — сказал он. — Но у меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — сказала Гермиона. — Ты просто не хочешь его видеть. Она повернулась к Блейзу. — Ты тоже так думаешь? Что нет выбора? Блейз посмотрел на Драко, потом на неё. — Я думаю, — сказал он медленно, — что выбор — это роскошь, которую не все могут себе позволить. Драко выбрал свою семью. Ты выбрала его. Я выбрал друга. А Дамблдор… Дамблдор выберет войну. — Мы можем изменить это, — сказала Гермиона. — Если пойти к нему сейчас, до того, как… — Нет, — резко сказал Драко. — Ты не пойдёшь к Дамблдору. Ты поняла? Ни слова. Ни ему, ни Поттеру, никому. — Но… — Клянись, — он схватил её за плечи, встряхнул. — Поклянись, что никому не расскажешь. Гермиона смотрела в его глаза — серые, отчаянные, полные страха. Не за себя — за неё. — Я не могу поклясться в том, что считаю неправильным, — сказала она тихо. — Гермиона. — Я не могу, — повторила она. — Ты просишь меня смотреть, как ты уничтожаешь себя. Я не смогу. Я не буду. Она вывернулась из его рук, отступила к двери. — Ты ничего не сделаешь, — сказал он, и в его голосе прозвучала угроза. — Ты не пойдёшь к Дамблдору. — Посмотрим, — ответила она. И вышла. В коридоре она прислонилась к стене, прижала ладонь к груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит. Она знала, что должна была согласиться. Должна была поклясться, успокоить его, сделать вид, что принимает его план. Но она не могла. Не умела врать тем, кого любила. «Дамблдор, — подумала она. — Я пойду к Дамблдору. Сегодня же. Расскажу всё». Она выпрямилась, поправила мантию и пошла к лестнице. Но на полпути остановилась. «А если Драко прав? — мелькнула мысль. — Если Дамблдор не захочет помогать? Если он использует эту информацию против Драко? Если Лорд узнает?» Она закусила губу. «Нет, — решила она. — Я должна попытаться. Должна». И она пошла дальше — к кабинету директора, не зная, что этот шаг изменит всё. А в заброшенном классе Драко стоял у окна и смотрел, как она уходит. — Она пойдёт к Дамблдору, — сказал Блейз. — Знаю. — И ты её не остановил. — Не мог. — Теперь всё пойдёт по пизде, — констатировал Блейз. Драко усмехнулся — горько, безрадостно. — Уже идёт, — сказал он. — Уже.