Ошибка Вселенной

/━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━\

Глава ІІІ:

Генеральный день

\━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━/

***

      14 октября, 848 год.       Холодные капли дождя бьются о густой навес дубовых листьев, за которым скрывается Эрен, едва различая то, что происходит за ним. Толстая ветка от дождя скользкая, и он едва держится на ней, пытаясь не двигаться. Выдавать своё место укрытия сейчас очень опасно — Жан летает вокруг коршуном, высматривая его. Микаса держится на дереве напротив и ищет лишь взглядом, острым и бдительным, что заставляет затаить дыхание, ведь Эрен уверен: она даже по малейшему шуму его найдёт. Но скоро ему нужно будет выйти и снова начать их отвлекать, пока Абелия не выполнит свою часть.       — Эре-е-ен! — смеющийся голос Жана звучит позади, пугая Эрена. Ему едва удаётся удержаться, чтобы не подскочить. — Отдай по-хорошему флаг. Ты же устал, вряд ли сможешь его защитить.       Место укрытия Эрена Кирштайн не нашёл, просто оказался слишком близко от него. Рукой Эрен сжимает кусок белой ткани, который и служит этим «флагом», сильнее и продолжает скрежетать зубами от напряжения. Абелия сейчас должна искать флаг Жана и Микасы в другой стороне леса, пока Эрен отвлекает их противников. Вне всякого сомнения Эрен с напарницей понимали, что просто так Жан с Микасой не ринулись бы за ним, всё продолжая преследовать Абелию, поэтому Эрену и пришлось приманить их своим же флагом.       Поэтому, будучи полностью уверенными, что спрятали свой флаг надёжно и ничего Абелия не найдёт, они полетели за Эреном. Ему едва удалось на несколько минут исчезнуть из их поля зрения, чтобы спрятаться полностью.       Так они летают по мокрому лесу уже примерно полтора часа, сражаясь друг против друга. Эрен и вправду устал: дыхание никак не может восстановиться, сердце бешено бьётся о рёбра, словно хочет его выдать своим громким стуком, а горло уже болит от жажды. Но он не намерен отдавать им победу. Так что остаётся только смиренно ждать Абелию и надеяться, что она как можно быстрее найдёт этот чёртов трофей победы.       Тем временем       Земля под ногами, а точнее грязь, в которую она превратилась, замедляет бег и повышает риски упасть на каждом шагу. Уже несколько раз Абелия падала, поскальзываясь на грязи и пачкая руки, и едва не падала лицом в грязь. Использовать устройство она не спешит из-за страха сжечь лишнее топливо, поэтому просто бежит мимо деревьев, внимательно высматривая чёрную ткань, что должна висеть на каком-то из деревьев этого леса. Правило у этой тренировки лишь одно — не прятать флаг где-то в земле или в тех местах, куда противники не смогут достать, — то есть за пределами очерченного участка леса. Поэтому Абелия логично предположила, что единственное место укрытия — это деревья.       На поясе, в металлических ножнах, запасные лезвия бьются друг о друга, создавая и без дождя много шума, благодаря которому её могут услышать. Но сейчас противники в лице Жана и Микасы должны преследовать Эрена, пустив Абелию искать их флаг.       Когда лёгкие уже не выдерживают долгого бега, а ноги гудят так, будто там рой пчёл, Морен всё же решает применить УПМ.       Крюки врезаются в ствол дерева, Морен отрывается от земли. Она пролетает несколько деревьев, пока наконец не находит подходящий голый ствол, на котором можно зацепиться и поискать флаг.       — Чёртов дождь... — зло ворчит Абелия, переводя взгляд с одного дерева на другое. — Святые Стены, как же холодно!       Сырая одежда будто приклеилась к коже и непрестанно вызывает дрожь по телу. Абелия уже минут двадцать стучит зубами от холода и злости. Шадис не отменил тренировку из-за дождя, который начался через час, как все четверо вышли на бой. К целям тренировки, в которые изначально входило учиться работать в паре, ориентироваться в лесу и улучшать самостоятельно навыки полёта на УПМ, добавилось ещё и выживание в сложных погодных условиях. Ведь мокрые тросы скользят, рукоятки УПМ могут выскальзывать из рук, плохая видимость, да тут ещё и земля в кашу превратилась.       Обычный командир Шадис, находящий одни плюсы тогда, когда что-то идёт не по плану. И к его плюсам добавился ещё один, о котором ничего не говорилось: ужасный холод. Он сбивает концентрацию и заставляет тело дрожать в попытках согреться.       Вцепившись крюками в ствол дерева, Абелия проверяет, как они держатся и сможет ли она устоять несколько минут на ветке дерева без поддержки рук. Крюки держатся крепко, и она убирает руки от ствола, тянется к своим волосам; развязывает низкий хвост, из которого уже большинство прядей выпало и прилипло к шее, и сразу же завязывает новый.       В попытке найти чёрную ткань через непроглядный ливень в месте, где все стволы деревьев чёрные, Абелия едва сдерживается, чтобы не махнуть на всё это рукой и не выйти из леса, объявляя о проигрыше. Да вот только не может она так поступить, потому что не хочет подставлять Эрена. Этот парень едва из кожи не выпрыгивает на каждой тренировке, чтобы улучшать свои навыки и, конечно же, побеждать. А тут его противник ещё и Жан, с которым они соревнуются, кто будет лучше, ловчее, неуловимее и вообще сверхчеловеком.       Иногда Абелия ловит себя на мысли, что эти два олуха больно похожи на петухов, соревнующихся за территорию. Жаль вот только, что их пыл не поможет унять добрый удар массивных сапог Шадиса, чтобы они замолчали и прекратили выяснять, у кого перья лучше. Но они не петухи — они ещё более упрямые.       Попытки найти флаг оказываются тщетными, и Абелия принимает решение сдаться на две минуты. Эрвин её так никогда не выматывал, и Абелии до сих пор немного трудно принять правду того, что ей тут куда тяжелее, чем у него на тренировках. Святые Стены, она четыре года тренировалась, а всё равно оказалась недостаточно готовой к кадетским испытаниям! Первые месяцы это изрядно било по собственной уверенности и гордости, ведь как так: столько тренироваться, чтобы потом разочароваться в себе? Но после немножко отпустило, когда дела пошли в гору и девушка приспособилась к здешнему укладу. Сейчас во время тренировок царит лишь мысль: «Когда это к чёрту кончится?».       Её одежда вся в грязи и в некоторых местах порвана. На правой щеке у Абелии ноет небольшая царапина, которую она получила во время драки с Жаном в воздухе, пытаясь удержать в руках белый флаг, и получила от его клинка такой подарочек. Но это даже пошло на пользу — увидев, что натворил, Жан повис на одном из деревьев, дав Морен шанс сбежать. Штанина на левом бедре перекрасилась в красный из-за царапины, которая куда больше и глубже, и, вероятнее, останется шрам. Эта травма получена при неудачном выпуске собственных крюков УПМ. Болит невыносимо, но Морен старается не обращать на это внимания, чтобы не загоняться страхом, что в рану может попасть зараза.       Вот тебе и соревнование.       — Когда же это закончится?.. — устало хрипит Абелия, глядя на свои дрожащие руки. — Я заколебалась...       Только Абелия хотела сесть на ветку, как её стопорит гулкий свист, которому она научила Эрена буквально сегодня во время тренировки. Трюк простой, однако очень действенный: благодаря тому, что парень подул в сложенные в замок руки, он извещает о том, что их белый флаг в руках врага.       — Чёрт!       Загоняя тросы устройства назад, Абелия прижимается спиной к стволу дерева, прислушиваясь сквозь дождь к звукам чужого УПМ. Странно, но полезно то, что за год обучения вместе с Микасой Абелия точно могла сказать, когда она пользуется устройством. Её движения всегда быстрые и осторожные, летает она почти бесшумно, и только резко вылетающие тросы её выдают на пару с крюками. Сквозь шум ветра и дождя Морен едва улавливает тихий звук тросов неподалёку от себя и начинает молиться Святым Стенам, чтобы у неё получилось то, что планирует.       Понемногу Микаса приближается, и Абелия наконец может видеть её на пути к выходу из леса; до тропы, ведущей к училищу, лететь недалеко, а Микаса долетит туда в мгновение ока. Поэтому Абелия, только завидев силуэт Микасы, начинает готовиться к манёвру. Левая нога служит надёжной опорой на те несколько секунд, что придётся продержаться без подстраховки; указательные пальцы ложатся на крючки устройства, и Абелия прицеливается к дереву напротив. Аккерман движется чертовски быстро, пролететь мимо может за две секунды, поэтому приходится считать секунды и, не двигаясь и не дыша, следить за её приближением.       Свист Эрена звучит в третий раз и немного ближе. Мысленно Абелия отсчитывает три секунды, стоит Микасе сократить их расстояние до примерно ста метров. Ноги пробирает дрожь от этого напряжения, поглощающего Морен полностью, пальцы на крючках ноют, ожидая возможности нажать, а голова начинает болеть.       Абелия слишком долго в этом лесу, слишком устала и слишком далеко зашла, чтобы так просто дать Микасе с Жаном победу.       Последняя секунда истекает, Микаса оказывается на том расстоянии, какого и ожидалось, и Абелия нажимает на спусковые крючки. Крюки УПМ молниеносно вылетают из устройства и врезаются в ствол дерева напротив. Микаса сразу замечает препятствие на пути и сбавляет скорость — этого она и ждала. Один рывок, и Абелия летит по назначенной тросами траектории, сама становясь преградой. В этот раз Микаса не успевает сбавить скорость или изменить направление движения и врезается в Абелию.       Из уст Аккерман срывается удивлённый хрип, Абелия же, не сдержавшись, громко вскрикивает от жёсткого толчка. Обе падают на землю, катятся несколько метров, собирая на свою одежду кучу грязи. Однако если Микасе удаётся остановиться, вонзив один из задних крюков устройства, то Абелия продолжает катиться дальше, пока не врезается спиной в массивный ствол дерева.       Подогнув под себя ноги, Микаса садится и упирается руками в грязную землю, тяжело дыша и не сводя глаз с Абелии, которая продолжает лежать под дубом. Её голову прикрывают вытянутые вперёд руки, а ноги прижаты коленями к животу. Проходит десять секунд, которые Микаса отсчитывает, а Абелия продолжает лежать.       — Абелия, ты как? — громко зовёт её Микаса, чтобы было слышно сквозь гром в небе и ливень.       В ответ — молчание и ни одного движения. Обычно Абелия всегда быстро поднимается на ноги, если оказывается на земле, а сейчас она даже попыток не делает.       — Микаса, флаг у тебя?! — кричит Жан вдалеке, стремительно приближаясь к месту столкновения. — Микаса, что там у тебя?! Эрен приближается!       Уже через тридцать секунд, не произнося больше ни слова в попытке докричаться до Абелии или ответить Жану, Микаса срывается с места и бежит к девушке, оставив выпавший из рук белый флаг тонуть в грязи.       — Абелия! — кричит Микаса, всё ещё надеясь, что сейчас ей ответят, однако снова слышен лишь гром, разверзающий небо.       На том месте, где упала Микаса, оказывается Жан и сразу тянется к белому лоскуту, который уже едва можно найти, но останавливается, услышав встревоженный крик напарницы. Нахмурившись, он пытается разглядеть Микасу, стоящую у неподвижного тела.       Жан делает шаг вперёд и чуть не падает от толкнувшего его Эрена, слишком неожиданно появившегося позади него. Опешившие парни наблюдают за тем, как Микаса переворачивает Абелию на спину и трясёт её за плечи.       — Она не двигается! — кричит Микаса парням, и тех пугает её голос, полный ужаса.

━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━

      Недавно начался только второй год обучения в училище, а за это относительно короткое время Абелия, кажется, получила больше травм, чем за все четыре года с Эрвином. Разве что ничего не ломала, но синякам, порезам, потерям сознания и ушибам рук, на которые она неудачно приземлялась, не было конца. Пусть она и не пытается быть впереди всех на тренировках и особо не выкладывается на некоторых из них — например, на ближнем бою и теории, — всё равно увечья на теле не успевают пройти, как появляются новые.       И чаще всего из-за самой Абелии, которая спустя рукава относится к оценке обстановки на окружающем поле боя. Вот и получила новую, невероятно большую вертикальную гематому над копчиком, не рассчитав скорость полёта Микасы. К тому же — ноющий порез на ноге, спрятанный под слоем бинта. Так же была вероятность того, что могла остаться с парализованными ногами. На счастье, обошлось. Однако следующие несколько недель придётся терпеть ноющую боль в спине, пока мазь, выданная медсестрой, не начнёт облегчать боль и рассасывать синяк.       Из самого безобидного оказался порез на щеке. От него шрама не останется, в отличие от раны на ноге, и он не так сильно болит. Уже понемногу начинает заживать.       Спустя час после отключки Абелия едва разомкнула глаза, как громко вскрикнула от боли в спине. Подбежавшая Микаса велела ей не двигаться и дала выпить воды, после чего рассказала, что она прервала тренировку и поскорее унесла потерявшую сознание от болевого шока Абелию в лазарет. Там ей приложили холодное к спине, затем нанесли мазь и сказали переживающей Микасе, что жить пострадавшая будет: ноги реагировали на раздражители в виде молоточка по колену, а значит, ходить сможет. Кит Шадис пришёл через несколько минут, как только узнал, что она очнулась.       — Тебе, Морен, — сурово, без какого-либо приветствия сразу заговорил к ней Шадис, глядя сверху, — следовало усвоить урок того, что отчаянное рвение выиграть должно зарождаться в холодной голове. Странно, что Эрвин Смит не вдолбил тебе это в голову за четыре года.       — Подобного рвения у меня с ним и не было... — пристыженно пробубнила первое лучшее оправдание Абелия, опустив взгляд. Не хотела она с ним соглашаться. — И ничего подобного от него не слышала.       Шадис снисходительно хмыкнул, сразу раскусив её увиливание от правды.       — Он относился к тебе слишком поблажливо. Именно поэтому ты раз за разом позволяешь себе идти на необдуманный риск. И сегодняшний случай — лишь один из многих, — жёстко пресёк он её попытку оправдаться. — Смит научил тебя полётам, навыкам боя и нарастил мышцы упорными тренировками. Но не смог вбить тебе в голову установку о чистом разуме во время боёв. Ты действуешь на горячую голову. Смит научил тебя многому, но эту важную деталь так и не смог донести до тебя. Если ты пойдёшь не в полицию, а, например, в ряды гарнизона, то защитить Стены с затуманенной головой ты точно не сможешь. Бери пример со своей матери, она всегда холодна.       Говорить, а уж тем более спорить с ним, что это неправда, Абелия не решилась, хотя уже почти открыла рот, чтобы запротестовать. И тогда поняла, что командир прав: Каролина всегда спокойна в любых ситуациях, будь то споры, или когда отчитывала провинившихся, или в обычном разговоре. Только дома её мама отбрасывала свою холодность в кругу семьи.       А Абелия если и умеет быть сдержанной, то не всегда. Даже сейчас она захотела указать командиру на то, что он понятия не имеет, о чём говорит. Но имел. Никогда Каролина не представала ни перед кем агрессивно, а её дочь даже о риске не подумала, когда кидалась остановить быстролетящую Микасу. Вот и получила урок.       — Я вас поняла, командир, — спустя несколько секунд раздумий отозвалась Абелия, подняв глаза на мужчину. — Виновата.       И у неё даже внутри ничего не запротестовало, стоило признать вину. Обычно признавать свой промах перед ним приходилось сквозь зубы — было сложно признать, что те чёртовы четыре года были недостаточными.       Шадис кивнул, и Абелия могла быть уверенной, что увидела удовлетворение на его лице от её слов.       Он даже дал ей один день отлежаться, правда, в субботу, в выходной день. А уже в воскресенье он проверил, может ли Абелия нормально передвигаться и двигаться, и объявил кадетам, что у них генеральный день.       Обычно Абелия выбирала работать во дворе: подметать дорожки, собирать мусор и общаться с кем-то на улице, если только это не зима. И не жгучее лето, когда солнце сжигает её кожу к чертям. Однако спина наотрез отказывалась гнуться, останавливая болью в пояснице и режущей болью по всему телу, поэтому на этот раз Абелия попросила выйти кого-то другого вместо неё. Сама же она взяла часть работы в казарме, которая не требовала постоянного пребывания в наклонном положении. Мытье окон было тяжёлым и долгим процессом, однако явно менее болезненным, и Абелия справилась с двумя окнами в комнате чуть более чем за два часа. Куда дольше всё могло затянуться без Микасы, которая носила Абелии чистую воду и выливала грязную между делом, пока убирала на улице.       Заканчивает со своей второй задачей Абелия уже в четыре часа дня, уставшая от работы и боли, простреливающей время от времени спину. С постиранным постельным бельём она справилась за полтора часа. Три шкафа в бельевой комнате заполнены аккуратно сложенными простынями, пододеяльниками и наволочками; довольная своей работой, Абелия, теребя пальцами цепочку на своей шее, в последний раз осматривает полки, — всё ли там идеально — и закрывает дверцы шкафов, как позади открывается входная дверь.       В дверях стоит Микаса с граблями в руках, впуская в тёплое помещение холодный воздух осени. Её белая кофта и розовая юбка до пола едва испачканы по сравнению с одеждой других убирающих на улице.       — Абелия, ты скоро закончишь?       Оглядывая комнату, она оценивает этап уборки, высматривая, есть ли что-то, в чём нужна её помощь. Однако комната, отделанная берёзовыми досками, выглядит очень опрятно и убрано.       — Только что закончила, — отвечает та.       — Тогда идём в столовую, — говорит Аккерман и ставит грабли к стене с улицы. — Ребята уже заняли стол и взяли наши порции.       — Я не голодна, — улыбнувшись, Абелия направляется к двери.       — Тебе нужно есть, чтобы были силы на восстановление, поэтому ты идёшь, — Микаса непреклонно смотрит на подругу.       — Ты сейчас моего брата напоминаешь.       — Он тоже печётся о твоём питании? Если так — то я его понимаю.       Посмеиваясь, Морен тянет руку к серьёзной барышне и хватает её ладонь.       — Хорошо, идём.       Довольно кивнув, Микаса сжимает схватившую её ладонь. Некоторое время Микасу смущала привычка Абелии хватать её за руку каждый раз, когда они шли в одну сторону. Со временем оказалось, что Морен делает это совершенно неосознанно. Стоит ей увлечься разговором или задуматься, как ближайшая чужая ладонь оказывается в плену.       Больше всех от этого страдал Марко. Именно он чаще остальных сопровождал Абелию в её бесконечных разговорах обо всём и ни о чём. Жан однажды даже решил проверить, правда ли она настолько тактильная, и без предупреждения взял её за руку посреди разговора с Сашей. Абелия тут же сжала его ладонь в ответ и продолжила болтать так, будто ничего не произошло; даже не посмотрела, кто около неё.       Только после того, как Жан подал голос, она заметила. Подшучивая над Абелией, Жан в ответ получал лишь снисходительную улыбку и всё более крепкую хватку; дошло до того, что он не мог вырвать руку из замка, сжатого Абелией. В попытках вырвать руку Жан только тянул довольно улыбающуюся девчушку за собой, а та ни в какую не отпускала его, вызывая всеобщий смех наблюдателей — Саши, Марко и Микасы.       Несколько часов Жан дулся на Абелию, но каким-то образом после случившегося их отношения, которые были несколько напряжены ещё месяцев пять после знакомства, постепенно начали улучшаться.       Минуя третью горку из жёлтых листьев, Микаса слышали бряцание и характерный удар предмета о землю. Она останавливается и оглядывает землю под ногами. Заметила не она одна — Абелия, расцепив руки, крутит головой, ища что-то.       — Что упало?       — Мой... мой крестик, — с какой-то неуверенностью отвечает Абелия, хмурится и возвращается на несколько шагов назад, выискивая свою вещь. — Колечко на цепочке, за которое я цепляю крючок, начало расходиться несколько дней назад... Думала, что ещё день потерпит, а уже в свободное время починю. Не успела.       — Крестик? — Микаса клонит голову вбок, косясь на Абелию.       Впервые слышит о крестике.       — Культа Стен? — предполагает она.       Терзая ноготь большого пальца зубами, Абелия нервно топчется вокруг горы листьев. Едва справляется с играющим ветром, что трепещет её пряди и лезет в глаза и лицо.       — Нет, крестик Культа я не ношу, — отрицательно качает головой. — Во-первых: у них не крестики, а целый кулон-амулет в форме всех трёх Святых Стен; во-вторых: они возымели власть, считай, не так давно, и привыкнуть к их атрибутам я не смогла. Да и кто сможет, кроме культистов? Там несколько слоёв одежды с огромными цацками, я бы не выдержала.       — Я не замечала у тебя никакого крестика. Никогда. — Ничего не понимая, Микаса помогает искать потерянную вещь, присев на корточки.       — Я его просто... Под одеждой всегда ношу, — она неловко хмыкает. — Не люблю, когда на шее что-то постоянно болтается, а одежда не даёт крестику такого своевольства.       Большой и указательный пальцы Абелия трёт меж собой от волнения.       — А какой тогда, если не культа?       Абелия прочищает горло, прогоняя из него неуверенность. Рассказать об этом Микасе она вполне может.       — Это крестик моей бабушки, — отвечает уже более спокойно, обыденно для неё. — Бабушка со стороны мамы отдала этот крестик, когда мне лет пять было, и сказала беречь его ценой своей жизни.       — Он так важен? — Микаса смотрит на подругу, на минуту оставив поиски в пользу интереса. От неё не скрылось то, как Абелия недовольно закатила глаза.       — Для неё — да. Адель, ну, моя бабушка, сказала, что этот крестик ей подарил покойный отец моей мамы, ещё до её рождения. Мне не особо он важен — ношу просто из-за привычки. Не попроси об этом мама — никогда бы не носила его.       — А без просьбы мамы не стала бы?       — Нет. Адель — сложный человек. От неё больше негатива в свою сторону получишь, нежели одно ласковое слово. Не сложились у нас отношения. Но почему-то именно мне она отдала крестик, а не своей дочери или тому же Марку, который явно был надёжнее меня в то время. Мама велела его держать у себя в знак уважения к Адель и носить постоянно с собой. На тренировках я, понятное дело, его снимаю и прячу, а вот в такое менее нагрузочное время ношу на шее ради своего же спокойствия.       Микаса поджимает губы, обдумывая эту историю, пока Морен продолжает поиски, и вдруг понимает одну вещь.       — Если этот крестик так важен, — разве ты должна рассказывать мне о нём? Почему мне рассказываешь об этом крестике? Тебе нельзя.       — Вовсе нет. — Без единого беспокойства Абелия пожимает плечами и с лёгкой ухмылкой говорит: — При необходимости мне просто придётся отдать свою жизнь в целях его защиты. Про запретность огласки ничего не говорилось. Да и скрывать его тоже не заставляли.       — А почему не боишься, что я расскажу кому-то об этом и кто-то захочет его украсть из-за интереса? Ну или чтобы продать.       Микаса не станет этого делать ни в коем случае. Просто пришла в голову мысль, что если Абелия носит что-то такое же важное от семьи, как и Микаса, то ей стоило бы промолчать об этом.       Про её запястье знает только Эрен, которому Микаса доверила такой важный секрет от матери.       — Потому что я тебе доверяю, поэтому и рассказываю, — Абелия дарит ей милую улыбку и немного раскидывает листву носком ботинка. — Я знаю, что если попрошу тебя держать этот разговор в тайне — ты это сделаешь. Поэтому очень прошу тебя никому об этом не говорить.       Ответ застаёт Микасу врасплох. Брови стремятся вверх от удивления, а уголки губ поднимаются в едва заметной улыбке. Микаса кивает подруге, молча давая обещание, что никому не скажет.       Под небом, затянутым серыми тучами, скрывающими солнце, найти крестик оказывается нелегко. Спустя пять минут Абелия начинает сильно нервничать, а её ногти страдают от зубов всё больше. Из-за этого Микаса махнула рукой на проделанный труд и разворошила кучи собранных ею листьев.       В самой большой куче она и находит цепочку.       На руке покоится массивный, но удивительно изящный крест из потемневшего от времени серебра. Она никогда не видела настолько тонкой работы.       Серебряный четырёхконечный крестик высотой с мизинец на концах имеет изящную расширяющуюся форму, напоминающую Микасе лилии; весь он густо усыпан прозрачными многогранными камнями, которые невероятно красиво поблёскивают даже без солнечного света.       Но больше всего Микасу заинтересовало сердце крестика — объёмный орнамент в виде цветка, расположенный поверх перекрестия. Матовая, глянцевая текстура металла без камней приятно ощущается под подушечками пальцев.       — Кажется, я нашла, — сообщает Микаса и поднимается с колен.       Несмотря на боль в спине, Абелия, хромая, мигом подбегает к ней и касается рук подруги, рассматривая находку.       — Да, это он! — ликует она, сжимая ладони Микасы. — Спасибо! А где он был?       Микаса кивком указывает на разворошенную кучу листьев позади себя, и Абелия хмурит брови.       — Как он там оказался? Эта куча была впереди того места, где крестик упал.       — Скорее всего, ты пнула его ногой, — говорит Аккерман, чем вполне удовлетворяет подругу, судя по тихому: «Ага... Наверное». — Абелия, а что на нём изображено?       Микаса ни на секунду не отводит глаз от притягательного крестика в своих руках, заворожённо рассматривая его. Большим пальцем она указывает на объёмный орнамент, спрашивая именно о нём.       — Не знаю, — отвечает Абелия. — Спрашивала у Адель, но она ничего не сказала. Просто проигнорировала меня.       — Это напоминает мне лилии, — Микаса говорит это скорее не подруге, а озвучивает собственную мысль. Лилии цвели возле её дома под чутким присмотром мамы, которая до безумия любила эти цветы.       — Знаешь, в этом что-то есть. Лепестки лилии, да? — Подняв глаза, Абелия замечает, как на лице Микасы отразилась печаль, чего раньше не бывало. — Микаса, что случилось?       — Ничего особенного, — отмахивается та и вкладывает крестик в руки владелицы. — Просто вспомнила кое-что. Пойдём наконец в столовую, я проголодалась.       — Да, конечно.       Спрятав крестик в карман брюк, а цепочку с поломанным колечком в нагрудный карманчик на белой рубашке, Абелия следует за Микасой, ушедшей немного вперёд.       — После обеда помогу тебе с листьями, чтобы не пришлось самой всё заново убирать.       — Хорошо. Спасибо.       Столовая едва заполнена наполовину. Большие проплешины у столиков, за которыми сидит по одному-два человека, сразу бросаются в глаза. В отличие от будних дней, внутри довольно тихо и по-своему уютно. Тёмное помещение, освещаемое масляными лампами, прикреплёнными к деревянным балкам, встречает девушек теплом и запахом варёного картофеля, отчего у Абелии мигом просыпается аппетит. Четырёхчасовая работа с перерывами на каких-то пять минут, которые кадеты начинают особенно ценить во время учёбы, наваливается на плечи тяжёлой усталостью.       В глубине помещения стоит единственный столик, который почти заполнен и от которого исходит больше всего шума.       — Где вы ходите? — обращается к подошедшим девушкам Конни, заметивший их первыми. — Еда уже почти остыла!       — Возникли некоторые проблемы, — отвечает Микаса, садясь возле Жана и тем самым вынуждая Конни подвинуться в сторону, чтобы освободить место.       — Что-то серьёзное? — спрашивает Жан.       — Не особо, просто придётся ещё немного прибирать во дворе.       — С чего это вдруг?       Не собираясь отвечать, Микаса пожимает плечами и приступает к еде.       Вместе с Микасой и парой Райнера с Энни во дворе убирал и Жан, следя, чтобы весь мусор был разложен по мешкам. Выбившись из сил, он предложил взять перерыв, оставив на улице одни лишь листья, с которыми собирался разобраться после. Поэтому сейчас парень очень негодует, боясь того, что могло случиться за те десять минут его отсутствия.       Буравить Аккерман взглядом в надежде, что она поведает причины дополнительной работы, вряд ли приведёт к желаемому результату, и, понимая это, Жан переводит взгляд на Абелию. Та сидит напротив него и слева от Эрена, тянет с едой, ковыряя картошку ложкой, словно выбирая самую лучшую.       — Я раскидала листья, — закинув первую картошку в рот, говорит Абелия, уловив немой вопрос «Какого чёрта?» в глазах напротив.       — Сама еле работаешь, так ещё и другим мешаешь? Нам убирать то, что ты раскидала? А после мне ещё в конюшнях убирать, пока ты отдыхать будешь.       Ни на грамм не впечатлённая его злостным взглядом, Абелия не спеша жуёт картошку, скучающе смотря на недовольного трудягу. За последние дни он так достал, что она даже не особо реагирует на колкие замечания.       Микаса хочет вмешаться и что-то сказать Жану, однако в последние секунды себя останавливает — лезть в споры этих двоих она устала, а за последние три дня они и вовсе едва нервный тик у неё не вызывают. Жан не устаёт напоминать Абелии, из-за кого на последней тренировке никому не удалось одержать победу. Даже Эрен, первым защищавший её от нападок, и то устал; молча ест, наблюдая за ними. Отчего и было принято обоюдное решение не лезть в их конфликты, ведь всё равно Жан не отставал от виновницы. К тому же Абелия и сама прекрасно справлялась с Кирштайном.       Пережевав одну картошку, Морен набирает ещё, уже больше, и говорит:       — Успокойся. Я не специально. Будь это намеренным — я пришла бы сюда с кучей набранных листьев, грязных и мокрых, и затолкала их тебе за шиворот. А так это ужасная случайность, которую я уберу после еды. А ты спокойно шуруй в конюшню, мешать не буду.       Сидящий справа от Жана Конни прыснул, представив картину кричащего Жана с грязной спиной, прыгающего по всей столовой в попытках вытряхнуть ту гадость, отчего подавился, и теперь на пару с кашлем из его рта вылетают смех и куски картофеля на часть стола сидящей напротив Саши. Она хохочет от слов Абелии и перформанса Конни, едва сама не давясь куском хлеба.       — Он бы прыгал как в задницу ужаленный! — сжав плечо друга, сквозь смех горланит Конни.       На губах Жана расползается улыбка, и, как бы он ни пытался, сдержать её не может из-за хрюкающего смеха рядом. К тому же сидящая напротив Абелия улыбается, очевидно, довольная исходом этого разговора. В итоге Жан сдаётся, позволяет себе усмехнуться.       — Мешать не будешь, конечно.       Но не упускает возможности недовольно фыркнуть.       — Ты и так никогда не участвуешь при уборке конюшен, поэтому не сомневаюсь, что тебя и в помине там не будет.       Абелия вопросительно выгибает светлую бровь. Его недовольства тем, к чему она не причастна, сбивает с толку.       — Как распределяют обязанности — так их и выполняю. Не я составляю список работы.       — Конечно не ты. К этому руку приложил твой братец, небось.       — Как вы надоели, — Эрен цыкает от раздражения, прерывая их. Раздражённо кидает свою ложку в пустую тарелку. — И дня без ссор не можете.       К нему мигом прикипает крайне придирчивый взгляд.       — На себя посмотри, — недовольно молвит Абелия, в упор глядя на парня. — Вы двое чуть ли не каждую неделю схватки устраиваете, а ещё мне что-то говоришь? К тому же Жан первый начинает, мне молчать надо? Что же ты тогда не замолкаешь, дабы не разжигать конфликт?       — Я не виноват, что он меня бесит!       — А я виновата, что он меня бесит?       — Ты споришь с ним из-за каждой ерунды, — не унимается Эрен, продолжая гнуть свою линию, не вникая в собственную логику, а точнее — её отсутствие.       — Зато ты нет, — Абелия хмыкает от абсурдности, — ты сразу в драку рвёшься.       Эрен хмурится от вопиющего бессилия, ведь в свою защиту сказать нечего — он и правда в драку лезет сразу, без попыток обойтись разговором. Да вот только неприятно, когда тебя носом тычут в свои же промахи. Приходится выходить из ситуации.       — Да делайте что хотите! — восклицает он и встаёт из-за стола, носком ботинка задевая белые штаны Абелии.       — Эй! Ты куда? — с растерянным видом Абелия хватает очевидно обиженного парнишку за рукав кофты, пытаясь остановить. — Я тебя достала?..       Весь их стол наблюдает за сценой с явным интересом. Смотреть на вечные драки парней и словесные перепалки Жана с Абелией всем давно осточертело, а тут неожиданно всё дошло до того, что самый стойкий и упрямый уходит из-за стола благодаря одному лишь проигранному спору.       Зачинщик всего этого смотрит на происходящие с ехидной усмешкой. Жану по нраву исход этого разговора.       — Если отвечу «да» — тебя это обидит? — спрашивает Эрен, смотря на Абелию через плечо.       — Не особо, если быть честной. Этого я и добивалась.       — Тогда нет, я просто иду убирать в конюшне. — Вырвав рукав из хватки, Эрен оборачивается к Жану: — Не задерживайся, твою часть работы я всё равно не собираюсь выполнять.       Эрен быстро покидает столовую, и Абелия начинает терзать кутикулу большого пальца. Через несколько тренировок стало понятно, что кольца на пальцах будут очень мешать, Абелия сняла их, закинула в отдельный кармашек своей ручной клади под кроватью, и страдать начали ногти. Некуда было девать напряжение, раздражение или злость — она просто мучила кожу пальцев, постоянно натирая её.       — Переборщила, что ли?.. — растерянно бубнит она под нос. — Чего это он стал таким легко раздражимым? Раньше до победного не умолкал.       — Эрен просто бесится, что в последнем соревновании так и не удалось выиграть, — отвечает ей Конни. — Постоянно бурчит о том, как всё подставилось.       — «Подставилось»? — Абелия хмурит брови, оставляет свой ноготь в покое и возвращается к еде.       — Ну да, — говорит Конни. — Вчера, например, не мог заткнуться ни на секунду, говоря о твоём отчаянном шаге.       — Я пыталась одержать победу, за которой он так гнался! — В возмущении она указывает двумя руками на сидящую напротив подругу. — Мне не удалось бы остановить Микасу путём драки на лету. Я всего лишь хотела победить!       — Так ты пыталась победить или только ради Эрена победу хотела? — придирчивым взглядом Аккерман смотрит на подругу; та застывает на месте после вопроса, озадаченно поддерживая зрительный контакт.       — Какая разница? — неуверенно спрашивает Морен. — Что так, что так — я стремилась к победе, на этом всё!       — Разница огромная, — Кирштайн хмыкает, стоит ему понять, к чему клонит Микаса. — Ты пошла на риск, потому что хотела выиграть сама, или... — задерживает интригующую паузу, с ухмылкой наблюдая, как Абелия хмурится всё больше и больше. — Или рискнула своей шкурой только ради нашего Эрена?       Озадаченно Абелия хлопает глазами, переводя взгляд с хищного Жана на спокойную, но будто что-то подозревающую Микасу. Все друзья пожирают её взглядами, и только двое из них желают продавить её, на чистую воду вывести, о которой Абелия ни сном ни духом. Саша с Конни просто наблюдают за переглядками сбоку от них, ожидая продолжения.       — Ну... — Абелия мнётся, не зная, что ответить на непонятный вопрос. Что от неё хотят? И почему это Жан выглядит таким довольным, будто раскрыл загадку их мира с титанами собственными усилиями? — К чему этот вопрос? Разве не может быть два в одном? Я хотела и победы, и чтобы Эрен победил. Мы были командой, в этом и смысл.       В разговор встревает Саша, подсев ближе к Абелии.       — Желание победить команду врага вместе и выиграть врага, чтобы союзник одержал победу, — это не одно и то же. — Поворачивается к Микасе: — Правда ведь?       — Да, — кивнула. — Это разные вещи.       — Я не понимаю, что вы хотите от меня!       На плечо Абелии опускается мягкая ладошка Саши и начинает успокаивающе поглаживать, словно она прямо сейчас находится в каком-то истеричном всплеске страха.       Что она должна им сказать? Что ей и правда к чёрту не сдалась победа в том раунде? И что потом? Объясняться перед ними, рассказывать причины отсутствия желания победить в испытании, которое могло приблизить её к десятке лучших? Нет уж, Абелия не собирается. Пока рано их осведомлять о своих планах.       За несколько минут тишины, в которой Морен продолжала трапезу под внимательным взглядом лисьих глаз Жана, Конни наконец осмысляет весь тот услышанный бред. Взглянув на Сашу, продолжающую гладить плечо подруги и уйдя в свои мысли, он понимает, что до неё ещё не дошло. Если бы дошло — она уже была бы красная от смеха. Поэтому Конни выступает смельчаком, который решается поведать истинную причину такого наседания взглядом от Микасы и злорадствующих смешков Жана.       — Погодите. Вы думаете, что Абелия втюрилась в Эрена?! — выпаливает он и начинает громко смеяться.       К нему подключается Жан, даёт пять за сообразительность и продолжает буравить взглядом Абелию.       — Интересное предположение... — смущённо хмыкает Морен. Она очень надеется, что фразу Конни никто из них не услышал. Оглядывает столовую; как и стоило ожидать, немногочисленный народ таращится на их стол. — Откуда оно взялось, Микаса? Не с пустого места же.       — Как ты и сказала — это предположение, — несмотря на хохот парней, подруги слышат друг друга хорошо. — Разве это не странно, что ты хотела победить для Эрена, а не для вашей команды?       Оперевшись локтем о стол, Абелия поглаживает подушечками пальцев висок и потрясённо кривит губы в попытке выдавить хотя бы усмешку. Однако выходит лишь нервное подрагивание уголочков губ.       — Так это правда? — взбудораженная Саша крепко сжимает её предплечье и начинает возбуждённо трясти. — Он тебе нравится?!       Интересно, какой ответ сможет ясно донести, что влюблённости как таковой, придуманной Микасой, нет?       Очевидно: никакой.       Что ни скажи, будет звучать как оправдание. А Морен, в принципе, и не за что оправдываться. Влюблённости действительно нет; как она вообще могла появиться за один год? Кирштайна и Микасу в расчёт брать не стоит — для Абелии они исключения из её правил; всего за одну неделю подготовки к учению эти двое неплохо поладили. Вроде и дружба, а вроде и Жан постоянно рад быть вместе с Микасой на тренировках или где-нибудь ещё.       Возможно, есть какая-то симпатия, ведь не зря Абелия время от времени продолжает Эрена называть «милым пареньком». Только и всего.       — Как по мне, влюблённость не появляется так быстро, — молвит она, стоит Жану с Конни замолчать. — Ты сначала симпатию предположила бы, что ли...       — А как же любовь с первого взгляда? — спрашивает Микаса, и её губы подрагивают в едва заметной улыбке.       Абелия ненавидит само выражение «любовь с первого взгляда». Несколько месяцев назад она поведала Микасе с Сашей, как ей осточертели книги с таким сюжетом. По её рассказам, несколько из них она хотела сжечь из-за «ужасной траты бумаги на вот это».       Посмеиваясь про себя, Микаса наблюдает за тем, как серые радужки глаз Абелии напрочь исчезли за веками — настолько сильно она закатила глаза.       Следующие пять минут Абелия провела в компании Саши и её расспросах: «А правда ли это про Эрена??». Занимая рот картошкой, оставалось только отрицательно качать головой и терпеть открыто смеющегося Конни с Жаном. После долгого дня уборки на пару с больной спиной, очередной доставучести Жана и вот этих намёков Микасы веко Абелии едва не сводит от нервного тика.       Неистовое желание послать Кирштайна с его дружком куда подальше росло с каждой минутой, и оно могло выйти наружу, если бы не Эрен. Уставший ждать, он пришёл прямиком в столовую и, встав над душой у Жана, зло заговорил:       — Десять минут, Жан. Я успел всех лошадей вывести и привязать! Какого хрена ты до сих пор тут?       — Да погоди ты, — усмехается тот и указывает кивком на Абелию, — у нас тут серьёзное открытие.       — Какое ещё открытие? — Эрен хмуро смотрит в её сторону.       — Что Жан у нас фантазёр каких поискать, — угрюмо отвечает она. — Выдумал то, чего нет.       — Или то, чего ты пока не видишь, — вздохнув, невзначай говорит Микаса.        Абелия бросает на неё строгий взгляд, говорящий о том, что её это уже начинает раздражать.       — Прекращай.       — Мне всё равно, что ты там нафантазировал! — Эрен возмущённо разводит руками. — Фантазией не наколдуешь чистоту в конюшнях. Марш драить полы, Жан. Я не собираюсь выполнять твою работу, а за твоё бездельничество попадёт не только тебе.       — Ух как раскомандовался! — Жан встаёт из-за стола и, с нарочито серьёзным видом, подходит к другу. — Конечно, сэр! Как прикажете.       Эрен взбешённо оглядывает его сверху вниз, но отмалчивается и идёт к выходу.       Вместо того чтобы покорно пойти за ним, Жан щурится, рассматривая Абелию. Та уже готова услышать очередную фигню и, оперевшись щекой на ладонь, смиренно ждёт.       — Дуй с нами, Морен, будешь помогать.       Ожидая услышать очередную хрень, она явно была готова ко всему, кроме этого.       — В смысле «помогать»?       — Ты не знаешь значения этого слова? А вроде бы из такой знатной семьи, и не знаешь элементарного. Это значит, что ты оказываешь содействие и...       — Заткнись со своими шутками уже, — резко перебивает она, — осточертел ты мне. Я не понимаю, как я там помогу? С больной спиной я едва двигаюсь.       — Нагибаться ты не будешь, — Жан ворчит и закатывает глаза, будто Абелия не понимает самых очевидных вещей в мире, — только выполнение работы в стиле типа «принеси, подай, сиди молча, не мешай».       Лучше бы он продолжил травить свои тупые подколы об Эрене, чем это. Меж бровей у Абелии появляется глубокая морщина, а рука уже готова влепить этому идиоту мощную пощёчину. Какого черта он обращается к ней так?       — Я тебе прислуга какая-то?       — А при чём тут прислуга? — вполне искренне удивляется Жан, не понимая такой реакции. — Просто будешь подавать нам вилы и лопаты, не занимаясь грязной работой, которой твои нежные ручонки, очевидно, боятся, и даже разговаривать с нами не придётся. Ты же явно хочешь заткнуть меня. Плюс к этому — новый опыт. Тебе всё равно придётся когда-то убирать у лошадей, вот мы тебя и научим.       — Выражаться надо яснее, учитель хренов, — фыркает она. — Сначала листья уберу.       Абелию отпускает злость, она встаёт из-за стола.              Жан разводит руками. В его фразе не было ничего ужасного. Он просто хочет научить Морен настоящей грязной работе, к которой она никогда не была причастна (ну и немного отыграться за то, что она ни разу не убиралась у лошадей). Прекрасно понимая тяжесть травмы спины у неё, Жан не собирался сразу же давать ей что-то тяжёлое, как, например, таскать огромную тачку с навозом.       — Я ничего плохого не имел в виду. Я не виноват, что у тебя такое отношение к прислуге, что это сразу тебя оскорбляет. А листья я сам уберу, в знак огромной благодарности, что сама Абелия Морен нам помогла в конюшне!       Конни прыскает со смеху, а Саша поддерживает. Этих двоих всегда смешит то, как Жан достаёт Абелию по поводу её происхождения. Обычно это веселит всех, кроме самой Абелии.       — Я сама уберу листья, — говорит Микаса, чем удостаивается строгого взгляда и недовольного цыканья.       — Не надо хрень говорить, Микаса, ты и так сегодня убирала больше, чем должна. Я сам всё соберу. Идем, Абелия.       Не зная что и сказать, ведь ей даже не позволили обдумать этот приказ, Морен хромает за ним к весьма недовольному Эрену, стоящему у дверей. Он кидает на Абелию недовольный взгляд, но, стоит ей озадаченно нахмуриться, сразу отводит глаза и выходит вперёд перед ней и Жаном.

━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━

      Как бы Жан ни распинался в обещаниях о том, что Абелии достанется самая лёгкая работа, это оказалось полной брехнёй. Досталась бы эта работёнка кому-то другому — тогда и правда не составило бы труда, но больная спина Абелии с этим была категорически не согласна.       Сами по себе вилы и лопаты были той весовой категории, которую она могла с лёгкостью осилить и не почувствовать. Но вот ходьба за парнями по всей конюшне, держа в руках то огромный стог сена, то по две лопаты, или необходимость носить пустое ведро к чану с водой, дабы его сполоснуть и оставить на месте для Жана, оказалось чуть ли не пыткой. Убираясь сама весь день, Абелия передвигалась медленно, аккуратными движениями забиралась на окна и так же не спеша мыла стёкла. Боль в копчике тогда была, но не такой огненной.       Синяк пульсировал, словно открытая рана, на которую сверху сыплют перец, и отдавал в спину. Такая же боль была в день появления синяка, и тогда Абелия едва сдерживалась от пронзительного крика каждый раз, когда меняла позу. Дать спине отдохнуть вообще не вышло бы с тем, как шустро всё делали парни и как ей за ними требовалось хвостом ходить. Максимум три минуты стоя, наблюдая за тем, как Жан выгребает из стойла мокрую солому, после чего они шли к следующему, пока Эрен возился с наполненной мусором тачкой.       Тихие хрипы, которые Абелия пыталась скрыть, Жан всё равно слышал, говорил постоять несколько минут, отдохнуть, пока он наполнял кормушки коням, а Эрен забивал сеном рептухи. Помогало мало, но жаловаться она не собиралась. За то мучительно долгое время молчаливого наблюдения за уборкой в стойлах (без ссор парней, стоит заметить; они делали всё сплочённо, зная каждый свою работу), стало заметно то, насколько Эрен был отстранён. Не к Жану, с которым обговаривал дальнейшие планы уборки, а только к Абелии.       С Жаном она вела спокойную беседу на отдалённые темы, иногда ловила коварные взгляды, которые он кидал на Эрена, но только показывала ему язык. С Йегером Абелия тоже пыталась общаться, однако тот отвечал на всё сухо, без особого интереса и желания говорить.       Логично было подумать, что он просто устал или не в настроении, только вот внезапно Абелия поняла, что такое поведение она наблюдала последние три дня. Со всеми другими он вёл себя вполне нормально, но стоило Абелии попасть в его поле зрения, как на его лице западала тень явного недовольства. Именно недовольства, а не усталости после одной из тех тренировок, когда сил не оставалось ни на что, лишь упасть на кровать и спать мёртвым сном.       Усталостью Эрен оправдывался в те три раза возникшего у Морен интереса «всё ли с ним хорошо?», ведь рядом с ней ходил как грозовая туча, а то и ещё хмурнее.       «Эрен просто бесится, что в последнем соревновании так и не удалось выиграть...» — слова Конни вспомнились ей в тот момент, когда Эрен в очередной раз угрюмо ответил на её попытку завязать разговор. — «...не мог заткнуться ни на секунду, говоря о твоём отчаянном шаге».       «Святые Стены, ну и идиот», — тяжело вздохнув, она недовольно покачала головой. Поняв, что Йегер молчал про свою обиду на неё эти три дня, Абелии захотелось прямо там дать ему затрещину. Но сдержалась. Следовало сначала закончить уборку.       — Всё! Это была последняя... — Вымотанный Жан опирается о деревянную балку стойла, глубоко дышит, наполняя грудь запахом свежего сена; вытирает пот со лба и протягивает Абелии вилы. — Неси в инвентарную. И скажи Эрену, чтобы лошадей заводил.       Забрав вилы, Абелия направляется к выходу. Неся в руках тяжёлое орудие, обращается к Жану через плечо:       — Сначала листья надо убрать.       — То-о-очно... — он устало стонет. Отрывается от балки и спешит за девушкой. — Давай назад вилы.       Жан подходит к остановившейся Абелии, хватает деревянный черенок, намереваясь забрать вилы, но они остаются в сильной хватке её рук.       — На кой они тебе?       — Для листьев, чтобы убрать их, — Жан цыкает, недовольный её непониманием. — Или ты хочешь пошутить про то, что я и руками могу их собрать? Отложи это на следующий раз, мне не до шуток.       С возмущением Абелия дёргает на себя вилы, дабы вырвать из его рук.       — Да кто тут ещё шутит? Я обещала Микасе прибрать листья, которые раскидала. Ты и так за сегодня много работал, поэтому иди отдыхай, готовь себе и парням баню, а листья оставь на меня.       — Да чего ты такая упёртая?!       Вновь Жан хватает черенок вил и сильнее держится за них, пытаясь вырвать из её до странности длинных пальцев. Ну серьёзно, что у неё за гены такие, что дают настолько утончённые и длинные пальцы? Это же бред! Аристократы начали серьёзно пугать Жана после знакомства с Абелией. Будто бы не из этого мира эта вредная девчонка.       — Что у вас тут? — Эрен с улицы заходит в конюшню и сразу удостаивается картины того, как две хмурые особы перетягивают друг на друга вилы.       Ответа не следует, вместо него продолжается битва.       — Это я упёртая? — недовольно спрашивает Абелия и тянет на себя вилы с куда большей силой, отчего в спине выстреливает боль. — Ай!.. На себя посмотри, помощь принять не можешь!       — Ты сейчас корчишься от боли, а принять помощь не могу я? Этой своей тупости не замечаешь?       — На свою тупость обрати внимание: сначала обвинял, что я сама не работаю и другим мешаю, а тут ты резко взялся за листья, из-за которых меня чуть взглядом не прибил?!       Эрен наблюдает за этой картиной молча, в ожидании ответа Жана. Нелогичность его поведения у парня тоже вызывает ступор: был недоволен Абелией, но всё равно помогает ей.       Оставив попытки вырвать орудие из рук Абелии, Жан утомлённо вздыхает, позволяет ей прижать вилы к себе, но из рук не выпускает. Прожигает её взглядом и несколько секунд обдумывает услышанное.       — Слушай, извини, ладно? — начинает он неловко, борясь с желанием отвести взгляд. — Ну раскидала листья, и чёрт с ними... С кем не бывает, убраться — делов-то. Я повёл себя как придурок, поэтому прошу прощения. Я уберу эти листья, потому что ответственен за них, а ты со своей спиной не лезь, не делай себе ещё хуже.       Жан сразу улавливает то, как из её серых глаз уходит раздражение, а плечи немного опускаются.       — Просто мог сказать, что беспокоишься обо мне. — Абелия выпускает из рук вилы и улыбается, прекрасно замечая, как парню неловко слышать это. — Зачем такая драма?       — Да иди ты. — Жан закатывает глаза и идёт к выходу, напоследок бросив: — Ты бесишь меня, Абелия.       — Ну вот, — весело хмыкает, — умеешь же в честность идти. Так держать, Жан!       Жан проходит мимо Эрена, не обратив на него никакого внимания. Проводив его взглядом, Эрен поворачивается к Абелии, и она ему слегка улыбается, после чего идёт к выходу из конюшни. Эрен следует за ней.       — Вы молодцы, — говорит она. — Так слаженно работаете. Даже на тренировках такого не бывает, если вы в одной команде.       — Просто хочется побыстрее закончить уборку тут, — хмуро отвечает Эрен и тут же кусает себя за внутреннюю сторону щеки. Унимает своё недовольство, и продолжает говорить, сбавив тон: — А на тренировках Жану только и дай возможность выпендриться, всё задание коту под хвост.       Абелия выдаёт тихий смех, и Эрен не удерживается от того, чтобы взглянуть на неё. Его взгляд тут же ловят серые глаза, блестящие той самой хитростью, которую Эрен постоянно замечает, стоит ей только посмотреть на него. Он быстро отводит глаза, неловко уставившись себе под ноги. В голове крутятся слова Жана о больной спине Абелии.       Когда было объявлено, что никто не вышел победителем в тот день, так как никто не принёс флаг своего противника, Эрен об этом даже не думал. В том лесу все втроём — он, Жан и Микаса — минуты две пытались привести Абелию в чувство, но выходило буквально ничего. Её сердце билось, дыхание, пусть и слабое, но услышать удалось, только вот Абелия никак не приходила в сознание. Оставив попытки вернуть её в чувство, Микаса бережно взяла подругу на руки и помчалась к выходу из леса. Она проигнорировала Шадиса, который криком выпытывал у неё, в чём дело; объясняться пришлось Эрену, пока Жан проносился мимо, следуя за Микасой в лазарет.       Эрен волновался за Абелию. Она не раз падала, получала травмы и даже теряла сознание во время тренировок, однако подобного никогда не случалось. И Эрен был рад, когда она очнулась, выдохнул с облегчением, ведь был совершенно не готов к тому, что из всех кадетов на тренировке погибнет именно Абелия. Столько раз он видел смерть товарищей и думал, что привык, но в момент, когда медсестра осматривала Абелию, у него дрожали руки от страха. К счастью, у неё просто был болевой шок, отчего она отключилась на добрые десять минут.       А потом пришла злость. Эрен пытался задушить её в себе, послать куда подальше, но она всё лезла и лезла, подкидывая мысли о том, что из-за Абелии они не выиграли.       — Какого чёрта?..       Жан заставляет его вынырнуть из своих мыслей. Остановившись позади него, Эрен смотрит на чистый двор, где нет ни малейшего намёка на ту кучу листьев, которая ещё тридцать минут назад высилась повсюду. Вместо них лишь два белых мешка, и один из них мигом оказывается на плече Микасы, которая, очевидно, всё это и убрала.       — Микаса, какого чёрта ты делаешь?! — недовольный голос Жана громко разносится по двору, привлекая внимание. Отбросив вилы, за которые он так боролся, на траву у дверей конюшни, он быстро шагает к остановившейся Микасе. — Я же сказал, что сам уберу!       — И Абелия говорила об этом, — спокойно отвечает она. — Но двор сегодня на мне, поэтому и убрать листья должна я. Тем более это я их раскидала.       Жан не обращает никакого внимания на последние слова. Только устало вздыхает.       — Дай хотя бы помогу.       Бормоча что-то себе под нос, Жан берёт второй мешок и вместе с Микасой шагает к телеге со всем тем мусором, что был собран во дворе. Его должны вывезти в ближайшее время.       — Так это не ты раскидала листья? — спрашивает Эрен, как только те двое отходят чуть дальше.       Решившись взглянуть на Абелию, он снова встречается с её взглядом, однако там нет ни капли той хитрости, от которой он прятался минуту назад. Эрен видит лишь усталость от сегодняшнего дня и какое-то странное подозрение.       — Нет, — качает она головой, — но Микаса раскидала их из-за меня, потому что я потеряла в них свою вещь.       — А зачем тогда соврала?       — Не знаю. — Абелия пожимает плечами и кривится от неприятного спазма в копчике. Возводит взгляд к небу. — Возможно, чтобы Жана побесить. Или из-за того, что листья были раскиданы по моей вине.       Эрен хмурится этой отрешённости, которую чувствует сейчас со стороны Абелии. На его памяти это впервые, когда она говорит с ним совершенно без эмоций. Привыкнув к её открытости, Эрен сейчас чувствует себя на удивление неловко и как-то дискомфортно.       — В этом нет логики, — говорит он.       Скучающе наблюдая за потемневшим небом, Абелия мычит что-то себе под нос, обдумывая какую-то мысль.       — Возможно и так, — вздыхает она, возвращая взгляд на Эрена. — Но в том, что я хотела побесить Жана, смысл есть, а вот в том, что ты уже три дня подряд ходишь хмурый и обиженный на меня, смысла я точно не вижу. Хотя маленькая крупица логики есть, но это если принимать во внимание слова Конни о том, как я облажалась на тренировке.       В немой тишине Эрен слышит своё сердцебиение, которое, кажется, стало медленнее, но это не мешает крови мгновенно прилить к щекам. Его ткнули носом в то, чего он так старательно пытался избежать. Абелия не выглядит злой или обиженной — просто озадаченной. Заговорив о его избегающем поведении, она будто и не винит его в этом, отчего Эрену становится ещё более неловко.       — Я понимаю, почему ты злишься на меня, — начинает Абелия, когда понимает, что дать шанс прояснить своё поведение по собственному желанию Эрен не особо настроен, — однако не понимаю, почему не накричал на меня в ту же минуту, как я очнулась?       — С чего бы это я должен был на тебя кричать?! — смущение Эрена резко сменяется возмущением. Что за чушь он сейчас услышал?       — Ты всегда злишься на Жана, Конни или Брауна, если из-за них тренировка идёт не по тому пути, по какому ты хочешь, — Абелия мирно объясняет то, о чём думала минут пятнадцать назад далеко не в таком культурном ключе. Дай она себе волю — на Эрена вылился бы поток нецензурного возмущения, который ей сейчас удаётся отфильтровать. — Даже на Микасу ты срываешься иногда. Почему меня это не коснулось? Я, наверное, заслужила за такой идиотский поступок.       — Ничего ты не заслужила, — бурчит Эрен, стыдливо опуская взгляд на землю, где носком ботинка выводит что-то на песке. — И я не злюсь на тебя. Вообще нет, правда. Просто победа была в наших руках, а ты вот так... Это было тупо, ясно?       — Ясно, — отвечает Абелия и улыбается, наблюдая за метаниями Эрена. — Но почему ты тогда не выхватил флаг и с ним не побежал к Шадису? Если бы Микаса с Жаном первыми вышли из леса, а ты за ними с нашим флагом, то победители, очевидно, были бы.       — Микаса тебя на руках несла, ты с ней вышла.       — Тебе всё равно засчитали бы какую-то победу. Ты же знаешь, что такое у нас практикуется.       — Да не до победы мне было! — выпаливает наконец Эрен на повышенных.       На это Абелия молчит, вглядывается в него, словно в попытках найти ответы на вопросы, роящиеся в её голове. Она явно хочет объяснений от него. Однако она не спрашивает, а лишь смотрит, ожидая, что он сам объяснит свои слова. Под этим пристальным взглядом Эрен не выдерживает — ему будто под кожу лезут!       — Я волновался за тебя, — выдаёт он на выдохе, отводя глаза. — Ты там без сознания лежала, не реагировала ни на что. Я тогда испугался, что ты умерла...       Последнему признанию Абелия сильно удивляется, но лишь сдержано хмурит брови.       — А злишься на меня из-за чего? Потому что не дала тебе выиграть?       — Я... просто недоволен. — Эрен чувствует себя ужасно неловко. Он понятия не имеет, откуда рвётся это желание быть столь откровенным, но поделать с этим ничего не может. Вместе с тем в груди с каждым признанием становится до странного легко. — Но всё-таки я больше испугался за тебя. Ты себе могла позвоночник повредить!       — Ну да, это было бы неприятно... — Абелия качает головой из стороны в сторону, обдумывая все риски, но быстро бросает это занятие. Она широко улыбается Эрену и весело говорит: — Но всё обошлось!       — И теперь тебе постоянно больно, — Эрен закатывает глаза. Всё напряжение, копившееся эти три дня, мигом смывается, стоит лишь снова увидеть на лице напротив знакомую улыбку, а не подавленность. Как у неё это получается?       — Это не худшее, что со мной случалось во время тренировок, — говорит Абелия и вдыхает полной грудью свежий воздух. — Мне как-то ребро сломали, и я первые полторы недели жила словно в аду. Так что эта боль в спине — не такая уж и беда, через пару дней уже пройдёт.       — Ребро сломали? — оторопело Эрен разглядывает грудную клетку Абелии, будто силой взгляда может проникнуть сквозь белую кофту и кожу, чтобы посмотреть на её рёбра. — Намеренно?       — Нет конечно       — А как это случилось?       — О-о-о, это очень длинная и интересная история... — Абелия оглядывается по сторонам, сама толком не зная, что ищет, и натыкается взглядом на привязанных неподалёку лошадей, которых Эрен должен увести обратно в стойла. — Давай я помогу тебе с лошадьми и как раз расскажу?       Отказывать ей Эрен даже не собирается по одной простой причине — в этом нет смысла. На свою боль она не обращает внимания и рьяно рвётся в бой, словно компенсируя недавнюю неспособность полноценно погрузиться в тяжёлую работу. Поэтому он соглашается, кивает в сторону лошадей, и они идут к ним.       — Перед рассказом о сломанном ребре я должна поведать предысторию, так что не смей жаловаться — сам напросился.       Он и не собирался.       Рассказ Абелии наполнен кучей деталей о её детстве, о семье и о том, как она попала в лапы Разведкорпуса. Услышав о разведчиках, Эрен стал слушать ещё внимательнее и время от времени что-то спрашивал, получая развёрнутые ответы.       Загоняя лошадей по стойлам, Эрен неожиданно осознал, что ему нравится слушать Абелию: то, как она говорит, вставляет комментарии к ситуации и шутит. Без неё вся эта возня с конями оказалась бы ужасно скучной — точь-в-точь как те три дня его хмурого молчания, когда он едва по капле выдавливал из себя слова в разговоре с ней.