Глава ІІ: Будем знакомы
18 мая 2026 г., 15:18
Примечания:
Приглашаю зайти в мой недавно созданный тгк: https://t.me/artkort17
Там будут показаны персонажи, что-то смешное может появляться, и информация об этом фф: о написании глав, может даже мини-спойлеры 👉🏻👈🏻
/━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━\
Глава ІІ:
Будем знакомы
\━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━/
— Ты же понимаешь, что мы больше не сможем гулять ночью? — шёпотом спрашивает Инес, когда она с Абелией выходят за ворота училища. — Да, понимаю, — Абелия отвечает быстро и так же тихо, чтобы успеть до того, как они окажутся около кареты. — Зато, ночью наконец нормально выспаться сможешь. Ну или с Марком чем-то интересным заняться. Только маму с папой не разбудите — неловко будет. — Ах ты! — Инес мгновенно заливается пунцовой краской; смотрит сердито на девочку, скрывая пробирающие до дрожи смущение. — Тебе двенадцать, рано ещё про такое задумываться! Самодовольно улыбаясь, Абелия подмигивает девушке, и обращает свой взгляд на брата. Вместо часа-двух, как планировал Марк, они с Инес провели тут почти шесть часов. Как так получилось Абелия понятия не имеет, но не жалуется. Ей быстро удалось освоиться тут в первый день, а без них было бы куда сложнее. Марк присаживается на корточки при виде сестры и разводит в сторону руки, приглашая в тёплые объятия. Крепкие объятия Марка длится не долго, он отстраняется от сестры, но руки с её плеч не убирает. Смотрит на неё с улыбкой на лице и явной грустью в глазах. Так же смотрела их мама, когда Марк начинал своё обучение здесь. А Марк, в свою очередь, не мог оторваться от своей пятилетней на тот момент сестры. Парень уверен, что Абелия даже не помнит того момента, и он сам хотел бы забыть ту непреодолимую печаль, но теперь она повторяется. Только на этот раз Абелия покидает дом на три года, покидая дом. Он прикасается широкой ладонью к милому личику сестры, будто хочет запомнить её не только визуально, но и на ощупь. Терпеливо дожидаясь, пока Марк закончит её «ощупывать», Абелия притворно вздыхает и закатывает глаза. — Будто на войну отправляешь, — бормочет она недовольно, пытаясь затолкнуть куда подальше тоску. — Ты просто такая взрослая уже... — грустно говорит Марк, улыбаясь. — Через три года вовсе рыдать взахлёб будешь, — Абелия саркастично фыркает. Марк смеётся, пока в его голове закрадываются мысли, что, скорее всего, его сестра права. — Люблю тебя, — говорит Марк сестре, и целует её в лоб. — И я тебя, — отвечает девочка, в последний раз обнимает брата за шею и отпускает. Проследив за уезжающей каретой и помахав рукой, Абелия с грустью вздыхает. Теперь она и вправду осталась одна. Сколько бы она ни ерничала и ни выпроваживала брата с Инес — всё равно понимает, что будет скучать по семье. Она не ждёт, пока карета совсем скроется из виду, и спешит назад к училищу. Территорию училища ограждает забор, который не поражает своей высотой. Напротив, он кажется слишком простым для места, где готовят будущих солдат. Невысокий деревянный забор тянется в обе стороны, а заострённые доски скорее обозначают территорию, чем защищают её. Но вход совсем другой. Две массивные створки из тёмного дерева, закреплённые на петлях, которые скрипят при закрытии, дают понять: сюда лучше не лезть. Глухой удар раздаётся за спиной Абелии, когда двое караульных закрывают двери и задвигают три бруса в пазы. Взгляд девочки быстро скользит по низкому забору, и она в очередной раз замечает, что перелезть через него не составит особого труда. Разве что часовые станут помехой. Но ей эти знания теперь ни к чему. Ночные вылазки с Инес ей теперь не светят. На первый взгляд может показаться странным строить громоздкие ворота для такого низкого забора. Абелия заметила это ещё несколько лет назад, когда приезжала с отцом забирать брата, окончившего обучение. Но Карлос объяснил, что для такого места не обязательно возводить огромный каменный забор высотой в пять метров — достаточно лишь обозначить участок. К тому же территория училища находится в десяти километрах от ближайшего городка. За воротами раскинулся широкий двор. От входа к училищу ведёт широкая тропа, утоптанная до твёрдой корки колёсами карет и копытами лошадей. И вся эта местность, где расположено военное училище, с трёх сторон окружена густым лесом, который когда-то был непроходимым, а сейчас служит ещё одной площадкой для тренировок. Отойдя от ворот, Абелия подходит к возвышающимся над ней деревянным сторожевым вышкам и видит Марко. Он обнимает деревянную балку руками и прижимается к ней щекой. Когда девочка подходит ближе, он отстраняется. — Чего стоишь тут? — улыбается она ему и останавливается рядом. — Просто тебя жду, — отвечает он беззаботно и пожимает плечами. — И проверить, как ты. После того как Абелию внезапно одолела резкая головная боль, больше ничего не происходило. Никакой больше головной боли и... пугающего голоса. Она сидела с Марко и разговаривала на отвлечённые темы, иногда касаясь работы полиции во внутренних Стенах. На двадцать минут они разошлись по своим казармам, чтобы переодеться, так как форма в первый день не обязательна — лишь на время распределения. Марко надел простую рубашку с тёмными штанами, Абелия — ту же рубашку с рукавами до локтей, в которой приехала, но брюки оставила форменные. Их белый цвет и лёгкая ткань пришлись ей по нраву. Снова сидя на улице, на ступенях крыльца, и разговаривая, Абелия увидела, как Марк зашёл в главное здание на юге. Инес осталась стоять у входа. Не придав этому большого значения, Абелия быстро забыла об этом. Только через час, когда солнце начало раздражать глаза, опускаясь к горизонту, к ней подошла Инес и сообщила, что они с Марком отбывают. Желая окончательно попрощаться с ними перед долгой разлукой, Абелия пошла с ней к главным воротам. А Марко ушёл в свою казарму и присоединился к разговору своих новых соседей. Его казармой оказалась та самая, где Абелия встретилась взглядом с тем милым парнем. Знание, что Марко теперь ещё и её сосед, стало для Абелии приятным сюрпризом. — Всё хорошо, — говорит она и кивает головой ему за спину, — пойдём, скоро ужин. Спокойным шагом они направляются к столовой, что занимает северную сторону. Она больше остальных зданий, и на её крыльце уже собрался народ. Заходящее солнце, скрываясь за горизонтом, окрашивает небо в оранжевый и розовый цвета. Дневная жара всё ещё неприятно липнет к телу, но постепенно вечерний ветер прогоняет её. Огибая плац, Абелия наблюдает за Сашей. На светлом личике Абелии появляется морщинка между бровями, когда она их хмурит. — Сколько она уже бегает? — спрашивает Морен, когда вместе с Марко поднимается на крыльцо столовой. Здесь уже стоит тот милый паренёк из соседней казармы, а рядом Армин Арлерт. Абелия чётко запомнила его имя — Кит Шадис, принижая парня, об этом позаботился. Также здесь Конни Спрингер — парень перепутавший руки, и прижал левый кулак к сердцу вместо правого, — и ещё одна девочка, которую Абелия не запомнила. — Уже пять часов прошло, — отвечает ей зеленоглазый паренёк. Морен хмыкает: — У неё отличная выдержка… Абелия начинает играть с кольцом на указательном пальце. Тренируясь у одного из лучших воинов, каких она только знает, она тоже подвергалась наказаниям за какие-то выходки во время занятий, но не таким. Бегать пять часов подряд, пока не упадешь без сил и желания жить, ей точно не приходилось. В голове вдруг всплывает предостережение отца: «…обучение в обычной школе тебе ещё раем покажется. В кадетском корпусе за всех берутся жестко». А за ними следует внезапное озарение. Неприятное, скребущее коготком её достоинство: она действительно могла недооценить здешнюю жестокость, которой будут подвергаться дети. И она, в том числе. Здесь и вправду не будет снисходительного отношения только из-за её статуса. Такие раздумья грозят испортит Абелии настроение. Откуда это взялось? Она четыре года тренировалась, готовилась к жестким испытаниям у того, кто их проходил. Тем более ей и не нужно будет здесь выкладываться на все сто… С трудом Абелия заставляет себя прекратить копаться в этом, чтобы не впадать в сомнения. Она переключает внимание на разговор между Армином и тем милым парнем, имени которого она не знает. Речь зашла об изгнанниках, которые отказались от обучения, и Армин удивленно восклицает: — Что? Это же только первый день! — Так бывает, — спокойно отвечает милый паренёк, — у слабых нет иного выхода, кроме как уехать. Им лучше будет убирать камни и рвать сорняки. Абелия с недоумением уставляется на него. Он сказал это так просто и невозмутимо, будто рассказывает о самом очевидном и известном всем факте. — Это напомнило мне кое о чём, — вмешивается Марко, — Шадис не спросил, откуда ты. — Я оттуда же, откуда и он, — милый паренёк кладет руку на плечо Армина Арлерта, — я из Шиганшины. На какое-то мгновение воцаряется тишина. Все молчат, растерянно глядя на двух друзей, видевших ужасные вещи в тот день. И вот Конни открывает рот — по его виду легко понять, что он мучается от невероятного любопытства насчёт Шиганшины или того дня, когда всё случилось. Однако Абелия его опережает. — Как тебя зовут? — наконец спрашивает она его имя. То, что интересует её гораздо больше, чем седьмое апреля прошлого года. Называть его «милым пареньком» про себя ей нравится, но такое обращение вслух может несколько смутить. — Слышала имена почти всех, но не твоё. Натолкнувшись на взгляд серых глаз, Эрен несколько секунд неотрывно изучает их. Вблизи они оказались ещё красивее, чем когда он смотрел на них на расстоянии. Эрен никогда до этого не видел такого цвета глаз. У Микасы пусть и серые глаза, но они тёмные, а у Абелии они светлые. Очень светлые, напоминающие серебро. А сейчас в них отражается оранжевый цвет заката. Абелия Морен чуть щурит глаза, её голова наклонена вбок в ожидании ответа. В ней совсем нет того высокомерного взгляда, говорящего «я лучше вас всех». Обычная девочка с приветливой улыбкой. Очевидно, Эрен несколько ошибся на счёт Абелии. Он не может найти ни одного признака того, что она лишь притворяется той, кем не является. — Эрен Йегер, — наконец представляется он. Девочка улыбается шире и произносит: — А я Абелия Морен. Приятно познакомиться, Эрен. С её губ его имя звучит очень ласково и тихо. С такой умиротворенностью, что Эрен неосознанно слегка улыбается, а с новым ударом сердца по его груди разливается тепло. — Мне тоже, Абелия, — его ответ, мягкий и тихий, звучит необычно даже для него самого. Так, что становится неловко, и на щеках проступает едва заметный румянец. — Так вы видели титана Колоса?! — резко выкрикивает Конни за спиной, чем пугает Эрена. Любопытство будто разрывает его изнутри. — Да, видели, — отвечает Эрен, кивает. Решает переключиться на этого задорного мальчугана и его расспросы, дабы отвлечься от этого мимолётного смущения. У Конни загораются глаза; едва ли не подпрыгивая, он хочет задать первый вопрос из тех сотен, что у него есть, однако ему снова не дают открыть рот. Колокол на одной из деревянных башен извещает о времени ужина, и вот-вот столовую начьнёт тянуться народ. — Ты мне всё расскажешь, парень! — сурово заявляет Конни, внезапно оказавшись рядом с Эреном, и тыча в него указательным пальцем. — Внутри, за ужином. Пошли! — И он резко распахивает двери, залетая внутрь столовой. За ним заходит девочка, которая была с ними, и они остаются вчетвером на крыльце. — Такой интерес, какой проявляют люди к столь ужасным событиям, меня пугает, — говорит Абелия, глядя на Марко. — Особенно когда у них кости от любопытства горят. — Кости горят? — Армин Арлерт озадаченно смотрит на Абелию. — Это метафора, — улыбаясь, поясняет она. — Ты же видишь, как он прыгает, желая поскорее всё разузнать, на месте не устоит. Словно спокойствия себе не находит, потому что кости горят. — Никогда не слышал подобных выражений, — задумчиво говорит паренёк. — Но этот интерес можно понять: когда читаешь книги, тебе хочется узнать как можно больше. Какими бы ужасными ни были события. — Точно… — Абелия заинтересованно вскидывает брови. — В какой-то степени так и есть. А что за книги ты читал? — О, ну… — Армин неловко улыбается. Он отвечает неуверенно, но с сияющими глазами: — На самом деле, я читал не так много книг, в которых есть конкретный сюжет. Обычно что-то географическое. О географии нашего мира в Стенах. — А книги о внешнем мире? Вопрос зависает в воздухе. Эрен хмурит брови, резко превращаясь из доброжелательного парня в того, кто подозревает всех в злых намерениях. Армин отводит взгляд, неуверенно глядя на друга. — Такие книги у нас запрещены, — тихо говорит Армин. — Да, я осведомлена об этом, — Абелия кивает. Она говорит спокойно, не заметив резкой перемены в ребятах. — Я искала во всех библиотеках моего города, в какие только смогла попасть, но ничего не нашла. Однако слышала когда-то, что одну подобную книгу находили в одном из округов Стены Мария... Думала, возможно, вы что-то слышали о таком. Она грустно вздыхает и на короткое мгновение закрывает глаза. И вдруг в неё вцепляются две руки, хватка которых крепка. Глаза Армина не просто сияют, они горят восторгом, когда Абелия смотрит в них. Мальчик стоит к ней почти вплотную и радостно восклицает: — Тебе тоже интересен внешний мир?! Ошарашенная Абелия мычит что-то невнятное, что должно было послужить ответом. Кивает головой. — Д-да, конечно!.. — бормочет она. — В какой-то степени меня очень интересует жизнь за Святыми Стенами. Глаза Абелии на лоб лезут из-за безумного любопытства в голубых радужках Армина. — Теперь у тебя кости горят, парень, — говорит Марко, который вместе с Эреном в изумлении наблюдает за своими друзьями. Армин мгновенно отпускает Абелию и испуганно отступает. — Прости, пожалуйста, — смущенно говорит он, заглядывая в глаза девушке. — Я… мне самому очень интересен мир вне Стен… И… — Не переживай, — обрывает она его. Всё ещё пораженная такой реакцией, Абелия краснеет. — Понимаю тебя... Встретить человека, который разделяет твои увлечения — это то ещё чудо. Можем поговорить об этом. — Но не здесь, — снова вмешивается Марко. Он указывает на народ, приближающийся к столовой. — Давайте зайдем внутрь. — Здравая мысль, — соглашается Морен. Армин бросает на неё ещё один извиняющийся взгляд и быстро направляется внутрь, за ним следует Марко. Почти отойдя от того, что только что произошло, Абелия направляется к дверям и натыкается на Эрена. Глядя под ноги, она не заметила, как шла буквально на него. Они сталкиваются лбами и синхронно приглушенно вскрикивают. — Ох, прости, — произносит она, рефлекторно хватаясь за его запястье, когда отступает, так как запутывается в собственных ногах. И в этот же миг застывает на месте. По позвоночнику — от копчика и до затылка — внезапно пробегает змея, щекочущая кожу. Она кусает хребет, оставляя неприятное покалывание, от которого волна за волной по телу пробегают мурашки.━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━
Сказки Инес о том, что в училище плохо кормят, оказываются, как и ожидала Абелия, просто чепухой. На ужин подали грибной суп, и он сразу приходится по душе не только Абелии, но и Армину с Марко, сидящим по бокам от неё. Некоторое время в столовой относительно тихо — насколько это вообще возможно, когда помещение заполнено десятками подростков. Во время еды Марко всё расспрашивает о внутреннем городе: как там всё устроено и чего ему стоит ожидать. Стоит Абелии ответить на один вопрос, как тут же следует второй, третий, и так до бесконечности. Абелия не пытается приостановить «допрос» Ботта, так как обещала ответить на все его вопросы. Рассказы о внутренних Стенах увлекают и Армина, поэтому он тихо ест рядом с ней и не заводит разговор о внешнем мире, на что Абелия так надеялась. Вообще, все за их столом (а это шесть человек) заинтересованы в беседе двоих, но один всё же отличается. Прямо напротив Абелии садит парень, стоявший рядом с Марко на распределении. Жан Кирштайн. Его имя Абелия, кажется, запомнила лучше всех; когда Шадис одним ударом в живот заставил того скрючиться от боли и упасть на колени, у девчушки мурашки по коже пробежали от испуга. Этот Жан сидит насупленным всё то время, пока Абелия разговаривает с Марко, хмурясь так, будто его заставили съесть горчицу, и он пытается не показывать отвращения. То и дело Морен натыкается на его мрачный взгляд, но игнорирует как эти полные враждебности глаза, так и само присутствие парня. Когда наконец у Марко заканчиваются вопросы, почти все заканчивают ужинать, а некоторые и вовсе выходят из столовой. Абелия наконец доедает свой суп, приканчивает хлеб и принимается за чай. Тот ещё остаётся тёплым. Марко окончательно удостоверяется, что вопросов у него больше нет, чем позволяет ей выдохнуть с облегчением. Настаёт черёд её вопросов — весь вечер Абелия хочет порасспрашивать Армина о внешнем мире. Его реакция на крыльце натолкнула её на мысль, что Армин всё-таки может что-то знать. Однако, когда она уже хочет задать первый вопрос, выныривает шумный Конни. Вопросы снова сыплются, но уже к Эрену и о падении Святой Стены и титанах, пробивших её. Марко уходит к его столу и вместе с другими окружает Эрена, который каким-то образом до сих пор не доел свой суп, и все начинают слушать его рассказы о том дне. Абелия тоже прислушивается и поражена не меньше, чем год назад, когда слышала всё это от Эрвина. Однако рассказ Эрена оказывается более насыщенным. И она впервые видит, как эти события подавляют тех, кто их застал. Армин становится грустнее, немного растерянным. Слегка толкнув его локтем, Абелия интересуется его состоянием. Армин чуть улыбается и кивает, мол, всё нормально. Эрена допрашивают уже минут десять, и Абелия на пару с Жаном, что тоже остался сидеть за столом, слушают это. Армин ушёл минуты две назад в свою казарму, сославшись на усталость. Удивлению Абелии нет предела — вопросы всё сыплются и сыплются. Эрен, наконец взявшись за свой, вероятно, холодный суп, спокойно отвечает на всё. Но наступает момент, когда его выдержка ломается. Это и не удивительно, ведь от людей, переживших такие ужасные события, только и ожидают негативной реакции при воспоминаниях, но с Эреном это становится ещё большим сюрпризом для Абелии. Все десять минут Эрен непринужденно рассказывал в подробностях о трагедии и титанах, однако когда упоминаются обычные, тупые титаны, он впервые не может ответить спокойно. Ложка выпадает из его руки в тарелку супа, расплескивая похлёбку по столу, а Эрен закрывает рот рукой. Будто сдерживает тошноту. Марко мгновенно реагирует и пытается остудить пыл любопытных коршунов, Конни извиняется за свою прямоту. А Эрен снова поражает Абелию. — Ничего, — говорит он Конни, откусывая кусок своего хлеба. А дальше продолжает, самоуверенно и со зашкаливающей решимостью: — На самом деле в титанах нет ничего особенного. Как только мы научимся пользоваться устройством пространственного маневрирования — нам не будет равных! У нас наконец-то есть шанс стать солдатами. Я знаю, чего хочу — я присоединюсь к разведке и освобожу мир от титанов. Я убью их всех! Не моргая, Абелия слушает его, пока брови ползут всё выше и выше от изумления. Неужели это правда? Титаны не представляют особой угрозы с УПМ? Она и не знает, чему именно удивляется сейчас: такой уверенности и целеустремленности мальчика одиннадцати лет или тому резонансу, который вызывают его слова. О потерях разведки известно всем — они есть, и не то чтобы маленькие. Всегда Морен замечала отсутствие какого-то числа разведчиков, что попадались ей на глаза до вылазки за Святые Стены. О потерях Абелии ничего не рассказывали и проводили тренировки отдельно от остальных разведчиков; но ей всё ровно было очевидно, что потери есть. По объяснению матери, именно из-за потерь Кит Шадис покинул пост в разведке, так как не мог выносить бесконечных смертей. Поэтому слова Эрена звучат невероятно странно. Но в них она почему-то хочет верить. В конце концов, Эрен выглядит таким уверенным, что Абелии даже приходится прятать улыбку в ладошке от восторга в его глазах. «Парень, у тебя невероятно красивые глаза...» — Абелия исподлобья наблюдает за ним, но её любование, как и запал в глазах Эрена, прерывают. — Чувак, ты с ума сошел? Они разом переводят взгляд на Жана, что со скукой на лице слушал весь рассказ Йегера. — Ты только что сказал, что хочешь пойти в разведку, — его наглый голос вмиг заставляет Эрена нахмуриться. — Да, именно так, — отвечает Эрен, и его голос кардинально отличается от того, что был секунду назад. Кольцо на указательном пальце в очередной раз служит успокаивающим элементом. Дергая его большим пальцем, Абелия пытается прогнать напряжение, которое мгновенно повисает в воздухе, когда взгляды парней встречаются. — А ты сказал, что хочешь присоединиться к полиции и жить лёгкой жизнью, — мрачно продолжает Эрен. — Это лучше, чем строить из себя крутого, когда на самом деле гадишь в штанишки от страха, — Жан говорит спокойно, высокомерно, будто объясняет очевидные вещи ребенку. Он даже не обращает внимания на то, что Эрен встает со своего места, а сразу бьёт дальше: — Вон, спроси у нашей подружки из внутренней Стены. Её родители сразу это осознали и не высовываются без нужды из безопасного местечка. Взгляд с Эрена он переводит на Абелию, кивает на неё и самодовольно усмехается, пока в глазах откровенно плещется презрение. Большой палец прекращает мучить кольцо — Морен сжимает кулак и осторожно кладет его на стол. Тело пробивает дрожь от возмущения и нарастающей злости. Однако, несмотря на это, Абелия говорит с ним спокойно, пусть и сдвинув брови: — Прекращай, дружок. Взялся драконить Эрена — вперёд, а меня сюда не вплетай. — Не будь тех взглядов, которые она ловила от Жана весь вечер, Абелия решила бы на этом остановиться. Но его враждебность она чует за километр, поэтому на предупреждении не замолкает. — Ты даже не знаешь такой элементарной вещи, как то, что в полиции работают только моя мать и брат. А папа руководит заводом, производящим оружие для всех в этих Святых Стенах. Это каждой собаке на улице известно, а ты разузнать не сподобился? На короткое мгновение Жана одолевает ступор, но он быстро возвращается к своему высокомерию. Он фыркает и лениво произносит: — Да какая разница? Это всё равно не отменяет того факта, что твоя семейка коррупционеров живёт себе спокойно и беззаботно, решив засесть подальше от опасности. — Кор... — Абелия удивленно спотыкается на слове от его заявления. Она изучает этого Жана глазами, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что это неудачная шутка. Иначе она не сможет сдержать желание прибить его на месте. — Коррупционеры? Моя семья? — Конечно, — он улыбается всё шире. — То, как твоя семейка уже век занимает пост при Короле, точно не просто так вышло. Где-то да они подмазывают. — Понятно, — задумчиво мычит Абелия. Глубоко вдыхает и выдыхает, чтобы успокоиться. — Однако Каролина, Марк, да и вообще вся полиция борется с коррупцией. Это одна из их обязанностей, если ты вдруг не знал. — Да брось ты. Всем известно, как полиция с этим борется. Сами то тут, то там кому-то подмажут или сами эту «подмазку» возьмут. Без этого никак. Его наглая улыбка до ушей заставляет глаз Абелии дёрнуться. Она сжимает уже второй кулак, но под столом, и сама начинает улыбаться. Шанс закрыть рот она ему давала, но он его не принял. Жан сам любезно подвёл к следующему действию.. — Вот оно как... — говорит она, и на этот раз даже не имитирует спокойствие. Встает из-за стола, как и Эрен, которого Жан мог довести до ручки, смотрит на Кирштайна сверху вниз и обращается ко всем в столовой: — Внимание, народ! Прошу вас, запомните лицо будущего полицейского, который будет брать взятки и называть это «борьбой с коррупцией»! Народ, столпившийся вокруг стола Эрена, переглядывается меж собой. Надменное лицо Жана вмиг заливается красным цветом, когда вокруг начинает звучать смех. Растерянно он оглядывается по сторонам и хмурится, натыкаясь на улыбающегося Эрена. Тот не смотрит на Кирштайна — его взгляд направлен на Абелию. И она, будто почувствовав именно его взор среди десятков других, смотрит в ответ. Эрен видит, как её плечи опускаются, когда злость отпускает, кулаки разжимаются, а на губах расцветает улыбка. В следующее мгновение лицо девочки становится озорным, и она подмигивает ему. Среди толпы подростков, наблюдающих за сценой, они видят только друг друга. Глупая и растерянная улыбка Эрена смешит Абелию, и она тихо хихикает, сама смущённая этой ситуацией и их зрительным контактом. И пока им обоим эти секунды кажутся бесконечными, Жан внутренне кипит. Провокация, скрытая за обычной беседой, явно закончилась не так, как он ожидал. Его просто раздражал этот самоуверенный паренёк, корчащий из себя героя, и хотелось спустить его с небес на землю. Морен просто под руку попалась, как чёртов пример! Теперь Жан горит гневом. Он вскакивает так резко, что скамья, на которой он сидел, с грохотом падает назад, пугая Абелию с Эреном, что словно выпали из реальности. — Святые Стены... — Она тяжело вздыхает, видя, как Кирштайна охватывает пламя обиды за такой «позор». — Что, Жан, не нравится? — Ты несёшь про меня всякую хрень, а мне должно это нравиться?! — У него сжимаются кулаки, а костяшки белеют так, что Абелия всерьез опасается, как бы кожа на его руках не разошлась по швам. — Ты тоже несёшь несусветную хрень про мою семью, — апеллирует она, не повышая голоса, — и этого терпеть я уж точно не собираюсь. — Да сдалась мне твоя семья! Я вообще с этим придурком разговор вёл, — он указывает на Эрена. — Это кто тут придурок, ты, морда лошадиная?! — Кирштайн, ты первый начал клевету на мою семью нагонять! Я вообще к тебе не обращалась! Слова Абелии Жан игнорирует, яростно впиваясь глазами в Йегера. — Как ты меня назвал, придурок?! Напряжение в воздухе, родившееся из обычной перепалки, стремительно перерастает во что-то значительно худшее. Воздух наполняет резкий, металлический запах молнии; народ, собравшийся вокруг, начинает расступаться, чувствуя, что ситуация из рядовой превращается в экстремальную. Остаётся лишь дождаться, кто из парней первым пойдёт в атаку, и запах серы от ударившей в землю молнии заполнит всё пространство. Никто не вмешивается, боясь попасть под горячую руку, и Абелия понимает, что всё выходит за рамки адекватного. «Каким образом мы до этого дошли?» — задаётся она вопросом, снова начиная нервно крутить кольцо на пальце. Но её раздражение вспыхивает с новой силой. — Это ещё кто из вас придурок, — вместо Эрена отвечает Абелия, — первым начинаешь цепляться, а теперь ещё и бесишься, когда тебя ткнули носом в то дерьмо, которое сам же и развёл? — А ты что за него впрягаешься? — не унимается Кирштайн. Он оборачивается к Эрену: — Ты сам, вижу, не в состоянии ответить, а? Впившись глазами в Жана, Эрен хочет послать того куда подальше, но не успевает. Перед ним вырастает фигура. — Уйми свой пыл. Тёмноволосая девочка, подойдя вплотную к Жану, толкает его в грудь. Удар не из слабых — звук приглушённый, но вполне слышимый из-за большой силы. Жан делает два шага назад, едва не падает на перевёрнутую скамью позади, но ему удаётся удержать равновесие. Всё затихает, толпа огромными глазами следит за Жаном, выжидая его действий. В тишине слышен шепот двух девчонок, которые гадают, сорвётся ли Кирштайн и на эту девушку. Пока они гадают, Абелия готовится вмешаться на случай, если Жана этот удар в грудь распалил ещё сильнее, чем успокоил. Быстро Абелия вспоминает её — девочка, что почти всё время была с Армином и Эреном. Микаса. А ещё Морен видела в казарме. Армин обмолвился о ней в том коротком разговоре, который всё же состоялся. Проходит десять секунд. Затем тридцать. Но Жан не двигается. Да и Микаса не отступает, её хмурый взгляд впивается в парня, будто пригвождая к месту ещё сильнее, не давая шевельнуться. Абелии становится неловко, потому что взгляд Жана мгновенно тает, оставляя от огненного гнева лишь пепел, из которого проступает восхищение. Бросив быстрый взгляд на Эрена, девочка видит, что он тоже заметил эту внезапную перемену в надменном лице. И это удивляет его не меньше. — Что у вас здесь происходит?! Неловкую, и слишком на долго затянувшуюся молчанку прерывают. Громкий голос Шадиса всех пугает и сразу запускает деятельность в столовой. Все спешат сесть на места, и исчезнуть с поля зрения гневного командира. — Что за собрание вы тут устроили? — Шадис проходит внутрь помещения и впивается глазами в четвёрку, так и не сдвинувшуюся с места. Прячет руки за спину, и выпрямляется, чем напрягает всех ещё больше. — Почему скамья перевёрнута? Кирштайн, а ты чего красный, словно вместо Саши бегаешь? Враждебная поза Жана тает на глаза. Он неловко топчется на месте, оглядывая место погрома. Пытаясь придумать отговорку, дабы не получить в первый же день, его глаза начинают напугано бегать по полу. Удар в живот от командира его до сих пор не отпустил; вспоминая силу удара мужчины, на лбу парня проступает пот. Устроив это шоу с подначиванием Эрена он никак не ожидал, что дойдёт до такого скандала. — Жан паука испугался, — Микаса вклинивается в эту неловкую и гнетущую тишину. В её словах ни капли неуверенности, как и во взгляде. Лгая командиру прямо в глаза она даже взгляда не отводит. Брови Шадиса озадачено стремятся вверх. Со скептицизмом оглядывает не меньше изумлённого Жана, созерцающего на абсолютно проницательную Микасу. — Паука? Кирштайн, ты испугался паука? Взгляд Жана врезается в Абелию. От неё и её слова сейчас зависит его следующий досуг: сможет ли он спокойно пойти в свою казарму и спать в ночи, или же на пару с Браус бегать по полигону до потери пульса. А то и хуже. На Йегера смысла нет смотреть — они с ним даже не поцапались нормально, несколько колких фраз да и только. А вот Абелия... Жан серьёзно задел её, заговорив о семье и ложно обвинив их. Наверно, ложно. Их напряжённые переглядки начинают злить Шадиса и он делает первый шаг к Жану. Тот отводит виноватый взгляд от Морен и готовится созваниваться в разжигании конфликта. Если не драки. Абелия хмуро оглядывает его с ног до головы, решая, что делать. Не сдалось ей защищать этого наглого идиота перед Шадисом. Но ещё больше ей не сдалось огребать в первый день от командира. Шадис ведь не остановится на одном Жане за начатую ссору. Нет уж, этот день должен быть радостным из-за начала её обучения, она не позволит идиоту испортить это. В любом случае, он уже получил свою порцию позора и некого отмщения за клевету её семьи. Пока что Абелии этого достаточно. — Да, сер, паука. — Слова Абелии, после которого следует недовольный вздох, будто заковывают Жана на месте. Он не шевелится и не смотрит, лишь дышит, и даже это пытается делать незаметно. — Представляете, собрался в войска полиции, а маленькое насекомое испугался. Чуть меня столом не задавил.━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━
Руки Жана дрожат до сих пор после того, как Шадис покинул столовую, приказав ему прибраться во всём помещении. Даже возмущаться мысленно он себе не позволяет — всё могло закончиться куда хуже обычного дежурства. Пока он поднимал скамью, Абелия выравнивает стол, который в порыве гнева Жана тоже едва не рухнул. Абелия не добавляет обвинений в его адрес, как сперва подумал Жан. Стол действительно мог сбить её с ног и придавить. Злость постепенно покинула Абелию, оставив за собой лишь раздражение. Она закатила глаза на виновато-щенячий взгляд Жана, и бессильно опустилась на скамью, закончив со столом. За Шадисом из столовой мигом вылетели почти все свидетелей происшествия, и осталась только виноватая четвёрка и ещё двое парней. Жан и Абелия снова сидят за одним столом друг напротив друга. Хмурый Жан прожигает деревянную поверхность взглядом, не желая поднимать глаз. Уставшая Абелия опирается локтем о стол, подпирает рукой голову, так же буравя взглядом пустоту. Продолжать спор, добавить ещё пару ласковых слов в сторону Жана или злорадствовать его испугу перед командиром совсем не хочется. Ей только хочется разок треснуть его по затылку, чтобы неповадно было возводить напраслину на её семью, но не сейчас. Как-нибудь завтра. А Жан переламывает себя все эти десять минут тишины, чтобы вымолвить обычное «извини». Трудно поднять голову, посмотреть на Абелию и попросить прощения за всё, что наговорил. Хотя она тоже хороша — начала толпу подключать к их разговору. Так бы ничего особенного и не случилось. А теперь еще выслушивать насмешки от остальных из-за «испуга перед пауком». Серьезно? Паук? Черт возьми, эта девчонка... Могла придумать что-то получше. Но и за это стоит сказать ей спасибо. А Эрен пусть просто идёт к чёрту. В абсолютной тишине, где даже те два парня не издают ни звука, слышатся шаги. После тихий скрип скамьи, когда её отодвигают и едва заметное шуршание одежды. Абелия устало следит за Микасой, что немного мнётся около Жана. Этого почти и не заметно, только по неловкому взгляду, которым Микаса оглядывает парня, Абелия это понимает. — Извини за удар, — молвит она и мигом привлекает внимание Жана. Она говорит спокойно, и даже немного мягко. Хотя, если так подумать, то после той холодной интонации, с которой она впервые обратилась к нему, даже самая минимальная мягкость в голосе будет звучать кардинально по другому. По крайней мере, не будет так пугать. Кирштайн безмолвствует, во все широко открытые глаза разглядывает спокойную Микасу, точно слов не находя. Абелия заинтересовано наблюдает за их молчанкой и в который раз ловит его заинтересованный взгляд на Микасу. И замечает что-то новое: восхищение. Со вздохом Морен закатывает глаза, контролируя себя, чтобы не расплыться в коварной ухмылке. Всё, что нужно было сделать Микасе, дабы заинтересовать Жана — врезать ему. «Интересный ты конечно парень...» — Абелия про себя хмыкает, и решает пока что силу к нему не применять. Мало ли что. Микаса снова прерывает тишину. — Но ты сам нарвался. Словами бы не понял. Жан хмурится, явно недовольный её словами. Но сказать хоть что-то так и не выходит. Доказать свою неправоту этих слов он не может, ведь её там и нет. Так сильно распалившись от чувства унижения из-за Абелии, — Жан и вправду не вразумился бы от обычных слов. И снова тишина. Говорить что-либо Жан не собирается. Он лишь кивает и снова отводит глаза. Микаса тоже больше не говорит; складывает руки на стол, и заглядывает в глаза Абелии. — Спасибо, что прекратила этот цирк, — утомлённо говорит она Микасе, на что та кивает, и уголок её губ дёргается в лёгкой улыбке. Без Микасы всё и правда могло привести к бесславному концу. Останавливаться ни Абелия ни Жан не собирались, ожидая друг от друга проигрыша в споре, или отступления. Растирая рукой лицо, Абелия вздыхает. Она даже не представляла, что конфликт может так выматывать. Зачастую она ругалась только с братом или родителями, иногда с одноклассниками, но до подобного — криков, невероятной злость и дрожи от неё — никогда не доходило. — Вот вам и первый день в училище, — фыркает Абелия. — Как мы вообще до такой ругани дошли? Спрашивает Абелия у Жана, но вместо него отвечает другой. — По всей видимости Жана не учили вовремя рот затыкать. Эрен появляется за спиной Морен неожиданно, от чего та вздрагивает. Он исчез за дверью кухни, когда столовая опустела, а Абелия с Жаном устало уселись за стол. И только сейчас наконец показывается с подносом в руках, на котором стоит три чашки с чем-то горячим, судя по исходящему пару. Он ставит поднос на стол, и садится возле Абелии. Берёт первую чашку и отдаёт её девчушке. Заинтересовано Абелия прислушивается к аромату, и понимает, что это чай. — Не начинай, Эрен. — Микаса хмурится, строго смотря на него. — Ничего я не начинаю, — так же хмурясь, говорит ей Эрен, и протягивает чашку. — Просто факт. — Тебя видимо тоже не особо учили затыкаться, придурок, — раздражённо говорит Жан, найдя в себе силы в новь заговорить. Ладонь Абелии ударяет по деревянной поверхности, смиряя взглядом двух идиотов. — Ради Святых Стен, оба не начинайте! Только успокоились и более менее всё уладили. Теряя свой пыл под красноречивый взгляд серых глаз, они затихают. Последнюю чашку Эрен ставит перед собой, сдвигает поднос к краю стола, и делает первый глоток. Микаса свой чай пить не спешит, а Абелия сразу делает несколько глотков. Горячий чай облегчает неприятную боль в горле после того, как она повышала голос. — Ты всё это время чай делал? — спрашивает Микаса. — Не похоже на тебя. С чего бы вдруг? — Просто решил сделать, — Эрен нервно вздыхает. — Захотел. Не нравится? — Мне всё нравится, спасибо, — вмешивается Абелия. Чай немного крепкий, но она не решается сказать об этом. Гори оно всё синем пламенем. Выражение лица Эрена явно указывает, что критику слышать он не хочет. А Абелия не хочет ещё более нахохлившегося парня. Эрену неловко от собственных действий. Его чай остыл за то время, пока они все ругались, и он не смог выпить холодную воду с листьями, поэтому захотел ещё одну чашку. Только пришлось делать самому, так как повара, услышав его просьбу о добавке, просто кивнули на стол с заваркой, и всё. Но ему хотелось как-то уладить ту напряжённую атмосферу, что всё ещё наполняла пространство. Ему просто захотелось сделать ещё две чашки чая для девочек. Заварки хватило, и горячей воды тоже. Хватало ещё и на четвёртую чашку, но пусть Жан идёт к чёрту. — А почему Жану не сделал? — спрашивает Микаса. — Не хватило на него, — мигом отвечает Эрен, смотря сквозь неё. — Твоей совести, я так понимаю, — складывая руки на груди, хмыкает Жан. — Не заслужил, морда лошадиная. — Йегер! — Абелия рявкает на него быстрее, чем Жан успевает ответить. Его фамилия разлетается по всему помещению, вновь приглушая энтузиазм для новой словесной перепалки. Впервые Эрен выглядит напуганным. Хотя, скорее изумлённым от того, как она повысила голос и произнесла его фамилию. Хмуря брови, Эрен сдерживается от того, чтобы что-то сказать ей в ответ. Потому что ему нечего сказать. С каждым новым словом, которым он перебрасывался с Жаном, что потенциально могла привести к перепалке, Абелия выглядела всё злее, и это явно было последней каплей. В связи с этим, Эрен замолкает, пьёт чай и изредка поглядывает на Морен. Микаса обречённо качает головой. Она не меньше устало от произошедшего, хотя казалось бы, что особо ничего и не сделала. Только вот утихомирить всех троих, следить, чтобы не начался новый конфликт, и выдержать эту неловкую атмосферу оказалось немного сложно. К своей кружке чая она так и не притронулась, вместо этого она аккуратно ставит её перед Жаном. — У тебя до сих пор руки трясутся, выпей. Нужно успокоиться, иначе уборка будет немного сложной. Из чашки Эрена, которой он грохнул по столу, разливается чай; Абелия безмолвно хохочет, пряча улыбку за чашкой, и из-под лба поглядывает на Жана. Неуверенно тот смотрит на чашку перед собой, на Микасу и снова на чашку. Косточками пальцев отодвигает чашку назад Микасе, но та его останавливает; всучивает посуду ему в руку, и велит ему пить. Ослушаться её Жан не решается. Маленькими глоточками пьёт чай и украдкой смотрит на Микасу. Абелия точно уверенна, что он так же как и она прячет свою улыбку. Высказать своё недовольство Эрен не решается — взгляд холодной стали Микасы не советует ему открывать рот. В столовой наконец могла наступить тишина, которую Абелия так ждала — спокойную, без напряжения, дабы немного отдохнуть перед тем, как пойти к себе в казарму с шумными соседками. Но парни, как всегда, всё портят, только вот не Эрен с Жаном. Позади Абелии раздаётся скрип скамьи об пол, и от этого звука она кривится. У Абелии такое ощущение, что собственная голова опухла от криков и шума, и теперь каждый звук — раздражитель. Ужасно. Надеясь, что те два парня просто наконец решили уйти, Морен не обращает никакого внимания на них; слушает шаги и мысленно просит очистить помещение от своего присутствия. Но не тут-то было. Во-первых, шаги только одного человека слышно, а во-вторых... — Мне бы ваши умения заглаживать конфликты обычным чаем, — весёлый голос раздаётся над головой Абелии. — А так только кулаками выходило. Кирштайн смотрит за спину Абелии, обращая свой взгляд на того парня, что всё время был около блондина; он так и остался за столом. Скучающие, он пальцем рисует видимые только для себя рисунки на деревянной поверхности стола. Видимо, компания из четырёх человек ему не очень интересна. Кирштайн смотрит на высокого блондина нависшего над Абелией. Тот улыбается, разглядывая их молчаливую четвёрку. Переведя взгляд на Абелию, ему кажется, что кто-то сегодня от её руки пострадать может; выглядит так, словно хочет вмазать нарушителю тишины. Дальше Жан обращает свой взгляд на того парня, что всё время был вместе с блондином; он так и остался за столом. Скучающие, парень пальцем рисует видимые только для себя рисунки на деревянной поверхности стола. Видимо, компания из четырёх человек ему не очень интересна. Упёршись руками о стол, Морен уже готовится встать, но её пригвождает на место этот самый блондин, садясь с левого бока от неё. Вероятна возможность, что её глазные яблоки выпадут из орбит от такой наглости. — Райнер Браун, — говорит блондин, протягивая негодующей Абелии руку. Словно не понимая по её взгляду, что она хочет послать его куда подальше, Райнер приветливо улыбается, ожидая рукопожатия. Грубой с этим парнем Абелия быть не хочет. Но как же ей приходится сдерживаться, чтобы не проигнорировать его, просто встав из-за стола. Нет его вины в том, что она уставшая и легко раздражаемая. — Абелия, — представляется она, вкладывая свою ладонь в его.
Примечания:
Если у вас есть минутка напишите пожалуйста отзыв; даже короткий будет приятным, и может сильно мотивировать писать продолжение намного быстрее 🙂
Напоминалка про тгк: https://t.me/artkort17
