промах

держи меня на расстоянии выстрела

если я заговорю про любовь

и особенно если искренне

вдребезги — ночные грузчики

Они видятся ещё несколько раз. Теперь Беллатрикс выдерживает расстояние между ними, хоть и видит во взгляде Гермионы, как она жаждет вновь притронуться к ней, ощутить давление чужого тела на себе. Один раз они вместе стоят на балконе, пока Беллатрикс курит. Гермиона смотрит на это внимательным взглядом, как будто запоминая этот момент во всех деталях. Своими ловкими пальцами Грейнджер скользит по руке Беллатрикс, и Блэк без вопросов отдаёт ей сигарету. Гермиона курит неумело, закашливается, чем вызывает у Беллатрикс смешок. В другой раз Беллатрикс приходится уйти раньше, потому что один особо неуклюжий мужчина запачкал её платье своим виски. Гермиона в тот вечер почему-то не хочет отпускать Беллатрикс, и поэтому она находит причину, чтобы Блэк осталась на лишние минуты. Встав на колени перед Беллатрикс, она оттирает пятно с её платья, и когда Беллатрикс возвращается домой в ту ночь, выкуривает она в два раза больше сигарет, чем обычно. Но сегодня они вместе находятся в гостевой комнате. Гермиона пьяна — пьяна настолько, что еле стоит на ногах. Беллатрикс пришлось доносить её до комнаты на собственных руках, лишь бы Гермиона не сломала себе ногу. И теперь Гермиона сидит на краю кровати, хитро улыбаясь и не переставая смотреть на Беллатрикс. — Сколько ты выпила? — Много, — Гермиона пьяно смеётся. — Отец не учил тебя контролировать количество алкоголя, которое ты пьёшь? — Учил. Ещё он учил меня не сближаться ни с кем, но вот мы здесь. Где-то снизу начинает играть классическая музыка, и Гермиона вдруг подрывается с кровати, вмиг оказываясь рядом с Беллатрикс. — Давай потанцуем. — Гермиона, ты… — Я не принимаю отказов. Руки у Гермионы тёплые, когда она кладёт их на плечи Беллатрикс. Ладони Блэк Грейнджер сразу же устраивает на своей талии, и Беллатрикс властно прижимает её к себе. Сначала они молча двигаются из стороны в сторону, пока Гермиона не говорит: — Знаешь, я ощущаю рядом с тобой такое странное спокойствие. Как будто бы в моменте не существует ничего, кроме этой комнаты и тебя. Беллатрикс усмехается. «Тебе так спокойно с человеком, который должен тебя убить. Это ли не ирония судьбы, моя дорогая Гермиона?» — Хочется остаться в этом моменте навсегда, — тише произносит Гермиона. — Останься. — Не могу, — Гермиона хмурится. — Мой отец никогда не позволит мне. Не зная, что сказать, Беллатрикс замолкает. И слова находит лишь спустя несколько минут. — Ты боишься его? — Кого? — Отца. Гермиона замолкает на некоторое время, а затем говорит: — Я знаю, что он плохой человек, — Гермиона укладывает свою голову на плече Беллатрикс, продолжая танцевать. — И что он делал ужасные вещи. И продолжает их делать. Беллатрикс автоматически кладёт свою руку на голову Гермионы, начиная поглаживать её мягкие волосы. В этом моменте Грейнджер кажется ей настолько беззащитной, что где-то внутри клокочет желание спрятать её от этого жестокого мира. Лишь бы она не страдала. Лишь бы с ней всё было хорошо. — Ещё я знаю, что рано или поздно его погубят эти вещи. И, возможно, меня тоже. Но нет, я не боюсь его почему-то. Когда Беллатрикс хочет сказать хоть что-то, Гермиона резко перебивает её: — Меня уже пытались убить, ты знала? Беллатрикс отрицательно машет головой, не доверяя собственному голосу. — Пытались застрелить, но промахнулись. Но остался след. Гермиона медленно отстраняется от плеча Беллатрикс. Встретившись с ней взглядом, Грейнджер улыбается, а затем заправляет пряди за правое ухо. На верхней части уха Гермиона не было маленькой части. Полукруга. — Пуля задела ухо. Беллатрикс, будто завороженная, скользит рукой к уху Гермионы, осторожно проводя по полукругу своим пальцем. Рана давно зажила, хоть и оставила след. Беллатрикс не знает, что ей ведает, когда она наклоняется, чтобы поцеловать ухо Гермионы — ровно там, где был шрам. Для Блэк это будто извинение, для неведающей Гермионы — как проявление привязанности. Когда Беллатрикс отстраняется, Гермиона долго смотрит ей в глаза. А затем целует. Беллатрикс ощущает отчаяние в каждом сантиметре её тела. Как будто делая этот шаг, Грейнджер оставляет позади себя все привычные ей правила. Беллатрикс захватывает губы Гермионы в более требовательном поцелуе, за которым Грейнджер не поспевает. Она тихо вздыхает, когда чувствует ледяные руки Беллатрикс на своей шее и вместе с тем — горячий язык в своём рту. Беллатрикс чуть подталкивает Гермиону к столу, стоящему у стены. Когда спина Грейнджер впивается в дерево, она тихо стонет, не то от боли, не то от возбуждения. — Это неправильно, — первое, что говорит Гермиона, когда они прекращают поцелуй. — Почему? — Беллатрикс сбивчиво дышит. — Потому что рядом со мной опасно. Потому что тебя могут убить, если увидят, что мы близки. Потому что… — Гермиона, — Беллатрикс затыкает Гермиону поцелуем, — ты даже не представляешь, насколько мне всё равно. Всё происходит быстрее, чем Беллатрикс планировала. Ей хочется насладиться моментом сполна, действовать медленно, но как только она притрагивается к оголённой коже, она уже не может сдерживать себя. Она пылко целует шею Гермионы, спускается к груди, заставляя Грейнджер сильнее сжимать поверхность стола под собой. Оказывается, Гермиона может быть громкой. Беллатрикс понимает это, когда оказывается меж чужих разведённых ног. Гермиона влажная, хотя Блэк даже толком не прикасалась к ней. И когда Беллатрикс проводит пальцами по невыносимой влажности, Гермиона стонет так, как будто ждала этого момента уже давно, как будто фантазировала об этом не раз. Беллатрикс умеет быть медленной, но сейчас она ускоряется, желая вновь услышать эти стоны и узнать, как звучит Гермиона, когда оргазм настигает её. Когда Гермиона кончает, она лишь тяжело вздыхает и замирает, словно статуя. И лишь единственное слово сотрясает воздух в комнате: — Белла… Беллатрикс поднимается с колен, чтобы поцеловать Гермиону. Девушка чуть дрожит, и сначала Беллатрикс думает, что она замёрзла, но когда они встречаются взглядами, Блэк видит, как слёзы скатываются с щёк Гермионы. — Обещай, что не исчезнешь после этого, — как в бреду шепчет Гермиона, отводя взгляд. — Обещаю. — Нет. Скажи. — Обещаю, что не исчезну, — Беллатрикс целует Гермиону в уголок губы. У Беллатрикс больно колет в сердце от мысли, что если Гермиона это просит, значит, не раз люди, к которым она привязывалась, исчезали. И Беллатрикс тоже придётся исчезнуть.

;;;

Так не могло дольше продолжаться, Беллатрикс это знала. От неё ждали результатов и новостей, а Блэк, утонув в этом противном человеческом чувстве, совсем забыла о своей цели. Она могла сделать это раньше. Пробраться через охрану, забраться под полотном тьмы в чужую комнату, пахнущую вишней, и увидеть ту, кого она должна убить. Могла, но не сделала. Беллатрикс оказывается сверху, зажимая бёдра Гермионы своими. Грейнджер просыпается практически сразу, и в темноте её глаза блестят, словно бензиновые лужи. Взгляд не сразу цепляется за знакомое лицо, и сначала Гермиона напрягается, а затем расслабляется. — Беллатрикс? Но долго оставаться расслабленной ей не удаётся. Лезвие блестит в лунном свете, и прежде чем Гермиона успевает открыть рот, нож оказывается у её горла. Беллатрикс ощущает, как ей физически становится плохо от того взгляда, который Гермиона устремляет на неё. — Я должна тебя убить, — Беллатрикс сильнее прижимает нож к горлу Гермионы. — Я обязана тебя убить. Под острым лезвием ходит кадык, когда Гермиона сглатывает слюну. — Тогда почему не могу, Гермиона? — шёпот Беллатрикс переходит в дрожь. Из приоткрытого окна в комнату Гермионы попадает холодный воздух, из-за чего её челюсть начинает дрожать. Грейнджер медленно поднимает свои руки по бёдрам Беллатрикс, к талии, и Блэк готовится к тому, что сейчас Гермиона заберёт её оружие или оттолкнёт её, назвав самыми ужасными словами. Но вместо этого Гермиона обхватывает лицо Беллатрикс своими руками и смахивает солёные дорожки. — Убей, если так надо, — Гермиона улыбается сквозь слёзы, поглаживая скулы Беллатрикс. — Я не могу, — повторяет Беллатрикс, сильнее прижимаясь к руке Гермионы. — Не могу сделать это, хотя должна была. Ещё тогда, в бильярдной комнате. И потом, много раз после, я должна была тебя убить. Глаза Гермионы блестят в свете луны жалостью, от которой Блэк становится тошно. — Я могла убить тебя ещё на крыше, — Беллатрикс горько усмехается. — Застрелить тебя. Но какая-то незнакомка стала для меня выше миссии. Гермиона бегает взглядом по лицу Беллатрикс, будто ища признаки того, что она врёт. Но не находит. — Это была ты, — не спрашивает, а утверждает. — Ты оставила мне это. Гермиона проводит пальцем по оторванной части уха. Беллатрикс кивает головой, откладывая нож на прикроватную тумбочку и до боли впиваясь пальцами в кожу головы. Гермиона осторожно убирает руки Беллатрикс от её головы и мягко целует её в приоткрытые губы. — Если мы сбежим, мы с тобой спрячемся вдали от всех, кого мы знали. Мы начнём новую жизнь, где не будет моего отца. Где тебе не нужно будет убивать меня. — Нас найдут, — твёрдо произносит Беллатрикс. — Даже если мы спрячемся на другой планете, Гермиона, нас найдут. Меня жестоко убьют как предателя, а тебя… Тебя убьют просто потому что ты связана со мной. Беллатрикс рвано дышит. — И если тебя не убью я, то убьёт кто-то другой. Напряжённая тишина повисает между ними. Язык Беллатрикс вдруг становится настолько тяжёлым, что она не может найти в себе сил, чтобы сказать что-то ещё. — Я хочу, чтобы это была ты, — спокойно произносит Гермиона. — Но не сейчас. Беллатрикс вдруг ощущает, как тепло разливается по её коже. Такое странное, неприятное тепло, как если бы… Кто-то пырнул её ножом. Когда Беллатрикс поворачивает голову, она видит, что её нож исчез с прикроватной тумбочки. Она опускает взгляд. У Гермионы дрожат руки, когда она отпускает рукоять ножа. Беллатрикс усмехается, поднимая взгляд на лицо Гермионы. — Я ещё в первую нашу встречу знала, что у тебя есть характер, — Беллатрикс ощущает, как кровь стекает на тело Гермионы. — Если кто-то из нас и умрёт, то не от чужих рук, — говорит Гермиона тихо. — Пусть это буду я, глядя тебе в глаза. Или ты — глядя в мои. После этих слов Беллатрикс ожидает, что Гермиона добьёт её. Всадит нож сильнее, и тогда Блэк умрёт, точно умрёт. Но Гермиона не двигается. Не пытается помочь, но и добивать тоже не собирается. Просто продолжает лежать под Беллатрикс. В её взгляде странное спокойствие. Беллатрикс аккуратно слезает с Гермионы. Кровь течёт быстрее, когда лезвие сдвигается. Блэк не стонет, а лишь сильнее сжимает зубы. Кровь проступает сквозь ткань, но в темноте это не видно. — Можешь сбежать через чёрный вход. Там нет охраны, — последнее, что говорит Гермиона перед тем, как Беллатрикс, не оборачиваясь, уходит. Никто из них не говорит друг другу «увидимся», потому что они и так знают, что это произойдёт. Рано или поздно. Беллатрикс выходит в коридор. Спускается по лестнице. Каждый шаг отдаётся в боку мерзкой болью. На улице холодно. Рассвет ещё не наступил, но небо уже посерело. Беллатрикс достаёт сигарету. Руки дрожат, но не от холода или от боли. Она закуривает. «Она пырнула меня моим же ножом», — думает Беллатрикс. И почему-то это не злит её. Она смотрит на окно Гермионы. Там всё ещё горит слабый свет. Тень двигается за шторой: Гермиона внимательно смотрит. Когда сигарета сгорает до фильтра, Беллатрикс закуривает новую. Кровь всё ещё капает на асфальт, но она не чувствует боли. Она чувствует лишь, как внутри загорается крошечная искра интереса. Или уважения. Или чего-то такого, чему она не может придумать названия. Гермиона не убила её, хотя могла. Эта игра становится всё интереснее.