Сосед(ка)

«Мне хочется плакать от боли или забыться во сне.»

__________________________

Сон не шёл. Решено было проведать спящего брата. Я осторожно приоткрыла дверь в комнату Миши, в нос сразу ударил запах дешёвых штучных сигарет. Он спал, раскинув руки, и в тусклом свете настольной лампы снова казался тем маленьким мальчиком. Я присела на край кровати и осторожно коснулась его ладони. Сбитые костяшки, грубая кожа — следы всех этих «сборов». Я гладила его по руке и вспоминала тот злосчастный день. 27 февраля 1975 года. До моего пятилетия оставалось пару дней. Мама уже вовсю готовилась к празднику, напевая что-то под нос. По телевизору шел недавно вышедший «Ёжик в тумане», на ковре в зале были разбросаны солдатики, куклы, качалась неваляшка, а в соседней комнате спал годовалый Мишка. Обычный зимний вечер, пока не раздался настойчивый стук в дверь. На пороге стоял дядя Алик, папин товарищ. Я привыкла, что он всегда выглядел чисто, аккуратно, был по-деловому одет. Но в этот вечер его куртка была разодрана, а на рубашке расползались бурые пятна. — Наташ, детей собирай. Быстро! — крикнул дядя Алик, сорвавшись на хрипоту. Мама выронила тарелку из рук. Я всё ещё помню звук разбитого фарфора. Она не спрашивала «что случилось?» — по виду папиного товарища она обо всём догадалась. — Лёша!.. Где он? Что с ним?! — вскрикнула мама, схватившись за дверной косяк. — Подстрелили. И тут меня вернуло в реальность. Миша мирно сопел, уткнувшись носом в подушку. Бабушка уже вернулась домой, а снег за окном давно кончился. Я тихонько прикрыла дверь в комнату брата и на цыпочках прошла в зал. Бабушка спала на диване, укрывшись тёплым одеялом с дыркой посередине пододеяльника. Стараясь не шуметь, я подошла к серванту и достала с нижней полки увесистый альбом в тканевой обложке. Сев прямо на пол в полосе света от уличного фонаря, я начала листать страницы. Вот мама — маленькая, в вязаном платьице, смеющаяся. А вот и фото со свадьбы родителей. Тут папа не выглядел как главарь ОПГ. Улыбающийся, совсем молодой, в чёрном пиджаке с бутоньеркой, придерживающий маму в белом платье за талию. Они выглядели такими счастливыми, будто впереди у них была целая вечность. Пальцы невольно коснулись лица отца на фотографии. Мишка с каждым годом всё больше походил на него: тот же взгляд, те же рыжие волосы и даже поза. От этого сходства внутри всё сжималось. — Скучаешь? — раздался тихий, ласковый голос в тишине. Я вздрогнула и подняла глаза. Бабушка сидела на диване, глядя на меня с печалью. В её глазах отражалась та же боль, которую я носила в себе. — Он ведь до сих пор не знает ничего, Юленька. Думает, он нас бросил... — стыдливо прошептала бабушка. Я встала и подсела к ней, приобнимая за плечи: — Мы обещали рассказать на его шестнадцатилетие. Давай не будем сейчас сыпать соль на раны.. — Я сделала паузу и продолжила: — Я лучше спать пойду. Прости, что разбудила. Я поспешила вернуться к себе. Всё же на учёбу с утра пораньше. _________________ Хоть уснуть так и не удалось, зато получилось порадовать семейство вкусным завтраком. Я напекла блинов с бабушкиным клубничным вареньем. Настроение утром взлетело вверх, и я даже решила красиво нарядиться. Накинула мамино меховое пальто, надела туфли на небольшом каблучке и недавно купленную на стипендию юбку. Собрала высокий хвост, намеренно выпустив пару кудрявых прядей у лица, и надела те самые золотые серьги, подаренные отцом лет пятнадцать назад. Казалось бы, ничто не испортит этот день. Я подхватила сумку и бросив мимолётный взгляд в зеркало в прихожей, вышла в подъезд. Стук каблуков по бетонным ступеням с утра казался слишком громким, что начинало действовать на нервы. На площадке между вторым и первым этажом было накурено. Сквозь лёгкую пелену дыма я заметила знакомую фигуру. Прислонившийся к облупленной стене Турбо с сигаретой в руке. — Опа, — он оттолкнулся от стены, выпуская изо рта струйку дыма. Его взгляд прошёлся по моему пальто, задержался на волосах и, наконец, остановился на золотых серьгах. — Это ты куда такая нафуфыренная нарисовалась, Юлька? Неужто на свиданку? — с ухмылкой сказал он. Других эмоций, что ли, не знает? Я остановилась на ступеньке выше, стараясь сохранять невозмутимость, хотя сердце предательски забилось быстрее. — На учёбу, Валера. Представь себе, в медучилище в трениках не пускают. — Дерзкая какая, — он усмехнулся, делая шаг навстречу. — Только вот серёжки эти в нашем районе снимут вместе с ушами, и оглянуться не успеешь. Давай провожу, мало ли что? Он протянул руку, и я инстинктивно отпрянула, но Турбо лишь поправил мою выбившуюся прядь, едва коснувшись мочки уха. Его пальцы были холодными и пахли тем же табаком, что и в комнате Миши. — О Машке своей так заботься лучше, а то заждалась, небось, — я натянуто улыбнулась и, не дожидаясь ответа, быстро зашагала вниз по лестнице. Я уже почти вышла из подъезда, когда в спину прилетело довольное: — А ты что, ревну-у-уешь? Он выделил последнее слово, почти смакуя его. Я прям почувствовала его самодовольную ухмылку. Даже не оборачиваясь я вышла на холодный воздух, чувствуя, как горят щёки.