Сосед(ка)

«Ален Делон не пьет одеколон...

Ален Делон говорит по-французски».

______________________________

Учебный день сегодня выжал из меня все соки. Латынь в голове перемешалась с фармакологией, и единственное, чего мне хотелось, когда я переступила порог квартиры — скинуть туфли и завалиться спать как можно дольше. Но стоило мне только снять пальто, как тишину нарушил звонок домашнего телефона. Тяжело вздохнув, я подняла трубку. — Алло? — Юлька! Где ты ходишь? Я уже третий раз звоню! — в ухе раздался громкий голос Наташи. Только пару часов назад разошлись после училища, а она уже звонит... — Дома я, только зашла, — недовольно ответила я. — Что случилось? — Я прислонилась плечом к стене, накручивая телефонный провод на палец. — Ты просто не представляешь! В субботу в ДК дискотека — просто бомба! Вова в честь приезда позвал, все наши там будут. — Прям все? — я невольно вспомнила утренний диалог с Турбо в подъезде и почувствовала, как щёки вновь залились румянцем. — Все! И Турбо там твой точно будет. Юль, мы обязаны пойти. Я уже и наряд себе придумала, и тебе что-нибудь найдём! Отказы не принимаются, поняла? — Поняла, Натусь. Ну пойдём, конечно, — ответила я, хотя мысли были уже далеко не о нарядах. Остаток вечера прошёл как в тумане: бабушка ворчала на цены, Миша опять пришёл поздно, а я всё никак не могла выкинуть из головы предвкушение субботы. _______________________ Среда. Сегодняшний вечер выдался на редкость тихим. Бабушка ушла к соседке за молоком и, как это обычно бывает, пропала там на несколько часов, а Миша опять зависал на улице. Я разложила учебники на кухонном столе, вскипятила чайник и только-только собиралась сесть, как вдруг раздается ленивый стук в дверь. На пороге стоял Валера. Со взъерошенными волосами и покрасневшим от холода носом. — О, Юлька, привет, — он по-хозяйски заглянул мне через плечо. — А малой твой где? Кассету мне обещал вернуть сегодня. — Нет его. На улице где-то бегает, — я сложила руки на груди, загораживая проход. — У тебя чайник на всю квартиру свистит, Юль. Пожалей соседей, выключи уже. А я погреюсь пока, не май месяц всё-таки. Не дожидаясь ответа, он стащил куртку и повесил её на крючок. Я только и успела, что возмущённо выдохнуть, но Валера уже уверенно прошёл на кухню. Он бесцеремонно отодвинул табуретку и сел прямо напротив моих учебников, разглядывая атлас анатомии человека так, будто там изображено что-то инопланетное. — Ну и страсти у вас там, — он ткнул пальцем в рисунок позвоночника. — Это чё, реально столько деталей лишних в человеке? — Это не детали, Валер, это кости, — я вздохнула, доставая из шкафчика вторую кружку. — И лишних там нет. Если бы ты хоть раз в жизни открыл что-то сложнее порножурналов, ты бы знал, — грубо добавила я. Валера на секунду замер, а потом как засмеялся, оборачиваясь ко мне. — Ого, дерзкая какая, — он прищурился, и в глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на азарт. — Ты смотри, Юлька, а то за такие слова и прилететь может. Не от меня, конечно... Я ничего не ответила. Повернулась к шкафчику и начала сосредоточенно искать вторую кружку, стараясь не греметь посудой. В кухне повисла пауза, нарушаемая только его постукиванием пальцами по столу. Я медленно насыпала заварку, чувствуя спиной его изучающий взгляд. Поставила перед ним кружку с чаем и пододвинула вазочку с сушками, всё так же не глядя ему в глаза. — Девятнадцать скоро, да? — вдруг спросил он без привычных колкостей. Я замерла, так и не убрав руку от вазочки, и наконец посмотрела на него, прищурившись: — Откуда ты знаешь? — Малой твой в качалке всю плешь проел, — Валера усмехнулся, выискивая самую аппетитную сушку из вазочки. — Подарок тебе ищет. — Вот трепло... Понятно. — я наконец села на свою табуретку, стараясь держаться как можно дальше от него. — Зато заботливый, — Турбо вдруг стал серьезнее. — Взрослая совсем будешь, Юлька. Женихи небось штабелями укладываются? Я демонстративно придвинула к себе учебник и посмотрела на него исподлобья. — Тебе-то что, Валер? Ты лучше за Машкой своей присматривай. А то ей шестнадцать, ветер в голове — ещё упорхнёт куда-нибудь от тебя подальше. — Ой-ой-ой, Юлька-Юлька, ты когда ворчишь, вылитая твоя бабка. Только платочка не хватает, — насмешливо и укоризненно ответил тот. — Ревнуешь, что ли? Ты так и скажи, я может, чаще заходить к тебе буду, — самодовольно дополнил он. — Мечтать не вредно, Валер. Пей чай и иди кассету свою ищи, Мишина комната вон там, — я указала рукой на дверь. — А то засиделся ты. У меня, того и гляди, все домой скоро вернутся. Он закинул в рот последнюю сушку и лениво побрёл в сторону Мишиной комнаты. — Понял, ухожу-ухожу, — донеслось уже из коридора вместе со смешком. — Не отравила, и на том спасибо. Я промолчала, лишь дождалась, пока за ним закроется дверь. В доме снова воцарилась тишина, но в этот раз она была напряжённой. От Валеры остался шлейф табака и одеколона. Я придвинула учебники поближе и уставилась в медицинские термины, стараясь сосредоточиться на учёбе, а не на наглом соседе. В голове пронеслось его наглое: «Ревнуешь, что ли?» — Придурок, — негромко бросила я в пустоту и перевернула страницу, едва не порвав её. Это было глупо. Глупо позволять ему заходить, глупо злиться на его слова и ещё глупее — думать о том, что он вернётся.