Сосед(ка)

«Я надела узкую юбку,

Чтоб казаться ещё стройней...»

_______________________

Четверг встретил меня ливнем и сильным ветром, который ужасно задувал под пальто. Весь день на учёбе я чувствовала себя странно: лекции пролетали мимо ушей, а медицинские термины путались между собой. Стоило мне на мгновение отвлечься от лекции, как в голове всплывала наглая ухмылка Турбо. — Юля-я, ты меня вообще слышишь? — Наташа толкнула меня локтем на выходе из училища. — Я говорю, ты тени у Катьки взяла? Ну синие, перламутровые. Под твой наряд будет просто отпад! — А? Да, взяла, — соврала я, поправляя сумку. — Слушай, Натусь, а ты... ты про Турбо что-нибудь знаешь? Кроме того, что он не последний человек в Универсаме? Наташа остановилась как вкопанная и округлила глаза. — Ух ты, какие вопросы! Растопил он твоё ледяное сердечко? — Она заговорщицки прищурилась. — Про Валеру-то? Да что про него знать... Агрессивный он, говорят. Руки распускать любит, если кто не так посмотрел. Девчонки по нему сохнут только так, а он ни с кем долго не задерживается! Сейчас вот с Машкой, ну, вроде любовь у них. А что, зацепил? — Просто спросила, — я ускорила шаг, чувствуя, как мороз щиплет лицо. — Он к Мишке вчера заходил за кассетой какой-то. Наглый — просто ужас! — Он не наглый, он — Турбо, — хохотнула подруга. — У них там свои "законы". Но ты присмотрись, Юлька. — Улыбнулась она. — На дискотеке не отцепится, если ты в том платье придёшь! Я промолчала, но внутри что-то предательски кольнуло. Весь путь до дома я твердила себе, что дискотека — это просто способ развеяться, и Турбо тут совершенно не при чём. Но рука, когда я открывала входную дверь, всё равно мелко дрожала. Вечер обещал быть спокойным, пока в дверь опять не постучали. Сердце ушло в пятки. «Неужели опять он?» — пронеслось в голове, и в груди сжался тугой узел из страха и странного ожидания. Но на пороге стоял Миша. С окровавленной губой, но улыбкой до ушей. — Ты где был? — Я всплеснула руками, забыв про всё на свете. — Места живого на тебе нет! — Да ладно тебе, Юль, — брат отмахнулся и прошёл в комнату. — Это так, профдеформация. Слу-ушай, тут Турбо просил передать... Я замерла, сжимая в руках мокрое полотенце. «Турбо... Опять он. Зачем он лезет в мою жизнь через брата?» — Что передать? — я постаралась, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, хотя сердце ускорило ритм. Миша полез в карман куртки, долго там копался и, наконец, вытащил маленькую, смятую упаковку от заграничной жвачки. Пустую. — На, держи, — протянул мне её Миша, шмыгнув носом. — Сказал: «Передай Юльке, пусть изучает детали». И заржал. Юль, он чё, совсем поплыл? Нафига тебе мусор этот? Я взяла её. Это была обёртка от «Turbo» — той самой жвачки со вкладышами. Но вместо картинки с машинкой было написано лишь одно слово: «Cor». Сердце. — Мусор и есть, — фыркнула я, стараясь скрыть дрожащие руки. — Совсем башку твоему Турбо отбили, раз он в почтальона поиграть решил. Иди умывайся, "профессионал", пока бабушка не увидела. Миша что-то буркнул себе под нос, явно не поверив моему равнодушию, но спорить не стал — пошёл в ванную. Как только дверь за ним закрылась, я почти бегом вернулась на кухню. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала стометровку. Я быстро огляделась и не придумав ничего лучше, сунула смятую бумажку в один из учебников. Всего три буквы, написанные его размашистым, кривым почерком, а в голове будто что-то замкнуло. Откуда он вообще взял это слово? Неужели не поленился и правда открыл какой-то учебник или спросил у кого? Я привалилась спиной к стене и прикрыла глаза. В субботу будет дискотека. И теперь я знала совершенно точно: я пойду туда. Надену то самое платье и заставлю его посмотреть по-другому. Хватит с меня этих кошек-мышек. ___________________ Пятница тянулась невыносимо долго. Весь день я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху в коридоре училища и вздрагиваю, когда кто-то похожий проходит мимо. Но Валера не появлялся нигде. Дома тоже было пусто и как-то слишком спокойно. Миша, на удивление, пришёл вовремя, но быстро заперся в своей комнате. Бабушка сидела в кресле с вязанием, и только тихий стук спиц нарушал тишину квартиры. Я пыталась что-тт учить, но буквы то расплывались, то соединялись в единую кашу. Рука то и дело сама тянулась к заветной странице, где лежала обёртка. Я доставала её, проводила пальцем по корявой надписи и тут же прятала обратно, злясь на саму себя за эту пугающую слабость. — Юленька, ты чего такая дёрганая сегодня? — спросила бабушка, когда я в третий раз за вечер уронила ручку. — Случилось чего? — Нет, бабуль, просто зачёт скоро, — соврала я, не моргая. — Пойду лучше прилягу пораньше. На самом деле я пошла доставать платье. Оно висело в самом дальнем углу шкафа, спрятанное за тяжёлыми зимними вещами. Лимонный шёлк приятно холодил кожу и идеально подчёркивал фигуру. Я приложила его к себе перед зеркалом, и в полумраке прихожей оно казалось слишком ярким и вызывающим. Я долго стояла, просто сжимая ткань в руках. Разум твердил, что всё это добром не кончится, но внутри уже проснулось упрямство, которое не позволяло просто спрятаться и делать вид, что ничего не происходит. Эту ночь я почти не спала. Мне снился запах его одеколона, табака и чьи-то глаза, наблюдающие за мной из темноты ДК.