A Wild and Beautiful Thing

—⊱Ф Е Л И К С⊰— —⊱≼≽⊰— Феликс поднимается по лестнице. Чан позвонил ему посреди танцевальной тренировки с Минхо и Чонином, и хотя Феликс попытался вытереть большую часть пота, он всё ещё чувствует, как тот стекает по шее. Подняв взгляд, Феликс замечает Чана наверху лестницы — тот ждёт его. Он теребит кожаные браслеты на запястье. Он нервничает. Это заставляет Феликса замереть. Из-за чего Чану волноваться? Феликс надеется, что это не связано с Хёнджином, который всё ещё на перерыве. Все они каждый день чувствуют его отсутствие, и Феликс знает, что Чан тяжело это переживает. Несмотря на весь свой опыт, а может, именно из-за него, он не умеет терять людей. Феликс до сих пор помнит Чана в самом начале. Когда он только собрал их всех вместе. Феликс уверен, что тогда Чан не планировал их любить. Он планировал слепить из них команду. Команду, достаточно сильную, чтобы завоевать весь мир. Он собирался вести их за собой, но не быть их другом. Зная Чана сейчас, Феликс также уверен, что это была тщетная попытка защитить собственное сердце — понимая, что по пути он может потерять одного или даже нескольких. Но Чан не способен быть отстранённым с окружающими. И он не может заботиться, не любя. Поэтому Чан любит их. И то, что начиналось как команда, стало семьёй. Взгляд Чана скользит вверх и останавливается на Феликсе. Это заставляет Феликса снова двинуться с места, и он осторожно приближается к Чану. Что, если Чан скажет ему, что Хёнджин не вернётся? При одной мысли об этом в желудке у Феликса болезненно завязывается узел. — Пошли, — говорит Чан, жестом приглашая Феликса следовать за ним. Феликс быстро понимает, что они направляются в кабинет Пак Джиёна. Феликс был там не много раз, но забыть, где это место, он вряд ли мог. — Что происходит? — спрашивает Феликс. — Это из-за Хёнджина? — настаивает Феликс, когда Чан не отвечает. — Да, — подтверждает Чан спустя мгновение. Феликс чувствует, как сердце уходит куда-то вниз, в живот, и перед глазами всё немного плывёт.  — Он... он не вернётся? — Феликсу приходится выдавливать из себя слова. Он едва может думать о них, не то что произносить. Чан внезапно останавливается и поворачивается к нему.  — Нет, — тут же говорит он. — То есть да, конечно, он вернётся-Феликс чувствует, будто его сердце остановилось, а потом снова забилось. — Не они решают, кто остаётся, а кто уходит, — говорит Чан и продолжает идти по коридору. Феликс спешит не отставать. — Я бы больше никогда им этого не позволил. Феликс понимает, что полностью доверяет словам Чана. Чан не допустит этого. Никогда. Феликсу почти стыдно, что он сомневался. Конечно, Чан сделает всё, чтобы Хёнджин вернулся. — Тогда в чём дело? — спрашивает Феликс как раз в тот момент, когда Чан останавливается перед дверью кабинета JYP. Он поворачивается к Феликсу.  — Я просто хочу, чтобы ты знал: о чём бы они ни попросили, ты всегда можешь сказать «нет», — уверяет Чан, его взгляд суров, когда он смотрит на Феликса. — Не соглашайся ни на что, что заставит тебя чувствовать себя некомфортно. — Крис, что происходит? — спрашивает Феликс, и беспокойство теперь лезет под кожу, вызывая зуд. — Хёнджин уже внутри. Что бы вы оба ни решили, я вас прикрою. Ты понял? — Я... — начинает Феликс, но не успевает закончить. Дверь кабинета открывается, и на пороге стоит Пак Джинён. Его улыбка становится шире, когда он замечает Чана и Феликса. Феликсу всегда казалось, что из-за неё всё его лицо превращается в наспех нарисованного аниме-персонажа. Словно ты очень торопился и у тебя было время только на базовые линии. Ещё это заставляет его выглядеть гораздо менее внушительно. Но Феликс не обманывается. Он стоял напротив этого человека, когда тот сказал Феликсу, что он недостаточно хорош. Как бы это ни выглядело, но в этом месте власть JYP близка к абсолютной. — Заходите, заходите, — подгоняет он их, и после некоторого колебания Чан и Феликс следуют за ним. Феликс сразу же видит Хёнджина. Тот сидит на диване у стены и выпрямляется, как только Феликс и Чан заходят внутрь. Волосы у него всё ещё чёрные, но немного длиннее, чем в последний раз, когда Феликс его видел. Прошли уже месяцы. Месяцы, полные только переписки и изредка видеозвонков. Хёнджин слегка улыбается, когда их взгляды встречаются. Этой милой, осторожной улыбкой, которую он дарит, когда не совсем уверен, как его примут. — Проходите, — говорит Пак Джинён и улыбается всем лицом. На нём снова безрукавка-свитер. Феликс практически только в ней его в последнее время и видел. Наверное, потому что он любит демонстрировать свои руки. Пак Джинён всё ещё часто ведёт себя скорее как айдол, чем как генеральный директор одной из самых успешных продюсерских компаний в стране. — Садитесь, — указывает он Феликсу на место на диване рядом с Хёнджином. Феликс осторожно направляется туда, только сейчас заметив в комнате ещё одного мужчину. Тот сидит в кресле у окна, наблюдая за Чаном так, будто ожидает от него каких-то действий. Феликс опускается рядом с Хёнджином, а Чан садится в кресло возле дивана. Пак Джинён всё ещё улыбается, усаживаясь напротив Феликса и Хёнджина. — Как дела, Феликс? — спрашивает он, и Феликсу приходится оторвать взгляд от сидящего рядом Хёнджина. — Хорошо, PD-ним. — Отлично, отлично. Я как раз говорил с Хёнджином о том, что нам нужно сделать, чтобы он мог к нам вернуться. — Сделать? — переспрашивает Феликс, переводя взгляд с Пак Джинёна на Хёнджина и обратно. Но Хёнджин не смотрит на него. Он сжимает руки на коленях и разглядывает свои ногти. — Чтобы сместить общественное восприятие обратно в нашу пользу. Сопротивление всё ещё велико. — Стэй хотят его назад, — быстро говорит Феликс. Он читал некоторые обсуждения и комментарии в сети. Не так много, как Чан, конечно, но достаточно, чтобы знать: большинство фанатов хотят возвращения Хёнджина. — Конечно, — быстро соглашается Пак Джинён. — И после всех проведённых интервью и расследований мы не находим за Хёнджином никакой вины. Ложные обвинения, вышедшие из-под контроля. Вот и всё. — Тогда просто позвольте ему вернуться, — настаивает Феликс. Он не совсем понимает, зачем они все здесь собрались. Если они доказали, что Хёнджин не сделал ничего плохого, то почему он не внизу, не разучивает новую хореографию с Минхо, Феликсом и Чонином? Что они делают здесь, в кабинете Пак Джинёна? — Всё не так просто, — говорит тот. — Когда подобные слухи начинаются, обычно уже слишком поздно. Нам нужно действовать осторожно. Мы должны показать нашего Хёнджина в выгодном свете. Поэтому нам нужна твоя помощь. — Я не понимаю, — озадаченно говорит Феликс, снова переводя взгляд на Хёнджина. Но тот по-прежнему отказывается на него смотреть. Феликс оборачивается к Чану. Чан сидит неподвижно в кресле, плотно сжав губы. Что бы это ни было, Чану это не нравится. Феликс видит его готовность дать отпор, если потребуется, если Феликс скажет «нет» на то, о чём просит компания. — Ты — любимчик фанатов, Феликс, — говорит Пак Джинён, и Феликс снова переключает внимание на него. — Прямо сейчас в их глазах ты не можешь сделать ничего плохого. — Это преувеличение, — возражает Феликс. Он знает, что находится под таким же давлением, как и все остальные. Его не любят больше, чем кого-либо из них. Они команда. Именно поэтому им нужен Хёнджин. Команда неполноценна без него. — Преувеличение или нет, но впредь мы будем чаще ставить тебя в пару с Хёнджином. Мы надеемся, что вид его рядом с тобой повлияет на мнение публики и фанатов. — Ставить в пару? — от этих слов в желудке Феликса что-то шевелится. Это не что-то неприятное. Не как тогда, когда он боялся, что Хёнджин не вернётся. Нет, это нечто одновременно и волнующее, и пугающее. То, на что он не уверен, что осмелится смотреть слишком пристально. — Для контента, интервью и того подобного, — говорит Пак Джинён. — Но было бы полезно, если бы вас видели вместе как можно чаще, даже за пределами этого. Будто вы не просто члены команды, а друзья. Насколько я понимаю, у фанатов уже есть для вас название, не так ли? — Пак Джинён поворачивается к Чану. — Пара, — подтверждает Чан. — Превосходно! — Пак Джинён один раз хлопает в ладоши. — Тогда это не должно быть слишком сложно, правда? Чуть больше скиндшипа и чуть больше... Их PD-ним говорит, но Феликс больше его не слышит. Голова идёт кругом, в ушах шумит кровь. Больше скиншипа с Хёнджином. Быть ближе к Хёнджину. Феликс смотрит на него, но Хёнджин всё ещё не поднимает глаз. Может ли он просто посмотреть на него? Подать Феликсу хоть какой-то знак, что он обо всём этом думает. Он согласен? Ему всё равно? Он в ужасе? Он слышит, как шевелится Чан, и представляет, как тот наклоняется в кресле, но Феликс не может отвести взгляда от Хёнджина. — Ты не обязан этого делать, — слышит Феликс слова Чана. — Всё будет хорошо. Мы справимся с этим вместе, как группа. Феликс продолжает смотреть на Хёнджина. На его профиль. На почти изящный изгиб носа и на то, как прядь тёмных волос касается уголка его губ. — Джинни? — Феликс боится, что звучит сбивчиво. Словно прозвище вырвали из него. Вытащили прямо из лёгких. Из глубины, где оно было заперто, но в безопасности. Теперь оно снаружи, и его звук зависает в воздухе между ними. Хёнджин натягивает рукава на кисти и только потом бросает взгляд на Феликса. Феликс редко видел его таким неуверенным. Хёнджин может быть застенчивым, но он редко сомневается. Его губы слегка приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но не издаёт ни звука, и в конце концов снова закрывает рот, опуская взгляд. У Феликса внезапно возникает желание обнять его. Словно внутри Феликса есть что-то тёплое и утешающее, и если он только сможет удержать Хёнджина в объятиях хотя бы на мгновение, это тепло перетечёт и в него. — Это действительно поможет? — спрашивает Феликс, обращаясь ко всем в комнате. — Поможет, — быстро заверяет Пак Джинён. — И, как сказал ваш лидер, вы — группа. Вы должны помогать друг другу, если хотите, чтобы это сработало. Если хотите, чтобы Хёнджин вернулс... — Я сделаю это, — перебивает Феликс, прежде чем его мозг успевает осознать. Он никогда не перебивает старших, тем более генерального директора всей компании. Он морщится от собственной необдуманности и грубости в такой момент. — Извините, — быстро говорит он, слегка запинаясь на корейских словах, к которым до сих пор привыкает. — Я просто... Конечно, если это поможет вернуть Хёнджина, я это сделаю. Хёнджин застывает рядом с ним. Словно слова Феликса приморозили его к месту, и в сотый раз с тех пор, как Феликс вошёл в эту комнату, он жалеет, что не знает, о чём думает Хёнджин. — Хёнджин вернётся к нам, согласишься ты на это или нет, — слышит Феликс голос Чана. Сталь в его голосе и то, как Пак Джинён немного отстраняется, говорит Феликсу, что они уже обсуждали это и Чан дал понять это чётко. Хёнджин вернётся что бы ни случилось. — Но это поможет ему, правда? — спрашивает Феликс. — Да, поможет, — настаивает Джинён, но Феликс смотрит на Чана. Пак Джинён может быть генеральным директором, но Чан — их лидер. Тот, кому Феликс доверяет. Тот, за кем он последует куда угодно. — Вероятно, поможет, — неохотно признаёт Чан. — Но это не обязательно, если кому-то из вас некомфортно. Я знаю, вы уже хорошие друзья, но это будет означать, что вы проводите друг с другом гораздо больше времени. Даже будете притворяться перед камерами. Вы оба готовы к этому? Феликс ждёт, когда заговорит Хёнджин. Честно, скажет хоть что-нибудь. Даже если он хочет сказать им всем, что это ужасная идея и он не будет этого делать. Но Хёнджин молчит рядом с Феликсом. — Если это поможет, я могу это сделать, — говорит Феликс Чану с большей уверенностью, чем испытывает. — Я имею в виду, я не самый лучший актёр, но это же просто Хён. Если он не против, то и я тоже. Феликс поворачивается к Хёнджину, и в голове у Феликса звучат сигналы тревоги, потому что всё в языке тела Хёнджина говорит ему: этот парень совсем не в порядке. Далеко не в порядке. Но тогда почему он просто не скажет это? Чан уверяет их, что это не условие для возвращения Хёнджина. Это просто способ всё сгладить. Может, Пак Джинён сказал Хёнджину что-то до их прихода? — Это ненадолго, правда? — Хёнджин поднимает взгляд на Пак Джинён, и тот кивает. Феликс чувствует, как желудок неловко сжимается от нежелания Хёнджина. Последнее, чего он хочет, — чтобы его друг соглашался на то, чего не хочет делать. — Тогда я смогу, — говорит Хёнджин, кивая. — Если это поможет группе, — добавляет он. Он всё ещё не посмотрел на Феликса. — Великолепно. Значит, решено. Насколько я понимаю, некоторые из вас сегодня работают над новой хореографией? — Пак Джинён адресует вопрос Феликсу, и тот кивает. — Тогда возьмите Хёнджина с собой. Чем быстрее он нагонит, тем лучше. Феликс снова кивает, и они с Хёнджином поднимаются с дивана. Они выходят из комнаты, а Чан ждёт, чтобы встать за ними, словно хочет лично создать защитную стену между ними и их генеральным директором. — Вы двое идите вперёд. — и Хёнджин, и Феликс оборачиваются на голос Пак Джинёна. Он держит руку на плече Чана и ярко улыбается. Как будто ничего не случилось. — Мне просто нужно обсудить пару вещей с лидером. Его улыбка такая же яркая, как всегда, но что-то в том, как он сжимает плечо Чана, заставляет Феликса волноваться, что у Чана проблемы. Неосознанно он делает шаг к Чану. — Всё в порядке, — быстро говорит Чан. — Идите. Минхо и Инни ждут. Феликс чувствует, как кто-то тянет его за рукав.  — Пойдём, Феликс, — говорит Хёнджин на английском, будто это какой-то секретный язык, хотя это не так. Феликс позволяет Хёнджину утянуть себя. Оба парня спускаются по лестнице. Хёнджин быстро ускоряет шаг, словно хочет убраться отсюда как можно скорее. Феликс спешит за ним. Они начинают перепрыгивать через две ступеньки, потом через три. Пока они несутся вниз, больше прыгая, чем бегая. Они добираются до третьего этажа, где Феликс оставил Минхо и Чонина меньше получаса назад. Феликс тянется к ручке, но Хёнджин останавливает его. — Подожди. — его дыхание немного сбивается, и он кладёт руку на плечо Феликса, его прикосновение такое лёгкое, что Феликс его почти не чувствует. Он знает об этом только потому, что видит, как бледные пальцы Хёнджина выделяются на рукаве чёрного джемпера Феликса. Феликс поднимает взгляд. Но прежде чем он успевает встретиться с глазами Хёнджина или спросить его, чего именно они ждут, парень обнимает Феликса за плечи. Феликс так удивлён, что ему требуется мгновение, чтобы обнять Хёнджина в ответ. — Ты в порядке? — спрашивает Феликс в плечо Хёнджина. Хёнджин крепко держит его, и Феликс чувствует свежий запах его геля для душа. Должно быть, он принял душ перед тем, как прийти. — Просто нужно попробовать вот это, — говорит Хёнджин. Феликс нервно посмеивается.  — Ты уже много раз меня обнимал, — замечает он. — Я знаю, — говорит Хёнджин. Он делает вдох, такой глубокий, что его грудь прижимается к груди Феликса. — Но только потому, что я сам этого хотел, — продолжает Хёнджин. — Ты всё ещё можешь делать это, потому что хочешь, — говорит Феликс, и его пальцы непроизвольно вцепляются в ткань худи Хёнджина. Он невероятно счастлив, что Хёнджин вернулся. Это должно быть чистой радостью, а не этим нервным трепетом в глубине живота. Не страхом, что он что-то теряет. — Я не хочу, чтобы ты плохо обо мне думал, — говорит Хёнджин, и Феликс чувствует, как его лоб опускается на плечо. Феликс держит его, чувствуя, что если отпустит, Хёнджин выскользнет. — Я никогда не смогу думать о тебе плохо, — мягко говорит Феликс. Как шёпот. Обещание. Хёнджин отпускает его. Отпускает и отступает, даже дарит Феликсу улыбку. Ту тихую, нежную улыбку, которая всегда заставляет Феликса восхищаться тем, насколько Хёнджин красив. — Пойдём, — говорит он. — Не терпится удивить Инни и Минхо-хёна. —⊱≼≽⊰—