Stupid Dirty/ Глупо Грязно (Possum Hollow #1)

Три месяца спустя Кейд — Шевелись, чувак, автобус приедет с секунды на секунду, — выдавливаю я, пытаясь поймать рвение между словами. Рот Сайласа занят, но я готов поклясться, что чувствую, как он ухмыляется прямо вокруг моего члена. Я прижался к краю столешницы в ванной, вообще-то это должен был быть быстрый перепихон в душе, но всё окончательно вышло из-под контроля. Его пальцы лениво двигаются внутри моего входа, скользкие от порции, которой он только что меня наполнил, не давая ни капле вытечь наружу. С тех пор как мы впервые сошлись, в нашей жизни изменилось чертовски много вещей, но только не эта. Сайлас никогда не сомневался в своей потребности видеть меня покрытым им — и внутри, и снаружи. А я никогда не сомневался в том, как сильно мне это нравится. Обычно я бы взорвался у него во рту в ту же секунду, как он вытащил из меня пальцы и опустился на колени, но он дразнил меня, затягивая процесс с мучительным терпением. Я на самом пределе, и это было бы невыносимо, даже если бы мы не были ограничены по времени. — Ах ты сукин сын, — говорю я сквозь стиснутые зубы, пока он проходится языком по головке, но отказывается брать глубже. — Если я не кончу до их приезда, клянусь, я объявлю тебе бойкот на неделю. Это ложь, и мы оба это знаем. Он всё равно подыгрывает. Я слышу отдаленный гул и надеюсь, что это не двигатель автобуса. Всё мое внимание сосредоточено на Сайласе и на том, как невероятно он выглядит на коленях передо мной. Мой взгляд скользит по длинным линиям мышц его спины. Они напрягаются, когда он резко подается вперед, заглатывая меня до самого основания и посылая фейерверки вдоль моего позвоночника. С резким вздохом я наконец сдаюсь и изливаюсь ему в рот. Он глотает — та еще жадная сучка, когда хочет, — его мышцы всё еще напряжены и прекрасны в мягком свете. Мне остается только откинуться назад и любоваться видом, пока оргазм продолжает сотрясать мое тело. Когда Сайлас наконец отстраняется, он вскакивает на ноги и впивается в мои губы с дикой страстью. Клянусь, однажды он сломает мне нос. Я целую его так же яростно, толкая язык в его рот, чтобы почувствовать собственный вкус на нем. Звук стука в дверь — вот что заставляет нас наконец оторваться друг от друга. У Мэдди и Скай есть ключи от дома Сайласа — нашего дома — на случай чрезвычайных ситуаций, но они знают, что лучше ими не пользоваться без крайней необходимости. Таков был наш уговор. Мама пытается быть родителем, Мэдди и Скай пытаются хоть раз побыть обычными детьми, а мы с Сайласом пытаемся построить собственную жизнь, которая не вращается вокруг устранения катастроф. Это значит, что наш дом становится «PG-13» только тогда, когда нас предупреждают заранее. — Черт, — шиплю я. — Я же говорил, что у нас нет на это времени. — Я оглядываюсь в поисках хоть какой-то одежды и нахожу на полу какую-то мешанину из своих и его вещей, которая сойдет на первое время. Сайлас бросает на меня самодовольный взгляд. Дерзость — это новый для него образ, но он чертовски хорош. От этого мне хочется сожрать его целиком. Но именно из-за этого мы и опоздали. — Думаю, они переживали вещи и похуже, чем ожидание на пороге в течение тридцати секунд. Пошли, чем больше ты ноешь, тем дольше они ждут, — говорит он. Сайлас тоже натягивает одежду на ходу, и к тому времени, как мы доходим до входной двери, мы выглядим более-менее прилично. Как только щелкает засов, влетают Мэдди и Скай, бросают сумки на пол и бросают нам короткое «привет» по пути к холодильнику. Они ведут себя здесь как хозяева, потому что, по сути, так оно и есть. Мама продолжает работать с органами опеки, чтобы сохранить права, и пока у неё отлично получается. Они живут в трейлере. Но когда она на работе, а они не в школе, они приходят сюда — так я знаю, что они в безопасности. И хотя я горжусь мамой и тем, как сильно она изменилась в последнее время, я потихоньку выясняю, как собирать необходимые документы на случай, если мне когда-нибудь придется подавать на опеку самому. Надеюсь, до этого никогда не дойдет, но до недавнего времени надежда была не на моей стороне.