Двенадцать лет спустя.

Жизнь Такемичи навсегда разделилась на “До” и “После”, и границей стала встреча с Майки. Сейчас, живя в Осаке, мужчина все реже вспоминал о том кошмаре, который ему пришлось пережить двенадцать лет назад. Но вся его нынешняя взрослая жизнь, казалось бы, была построена с оглядкой на эту травму. Когда Такемичи заканчивал школу, уже изобрели чипы-подавители, которые вживлялись под кожу запястья. Побочных эффектов был вагон и маленькая тележка, но с ними можно было смириться ради безопасности. Закончив экономический факультет, Такемичи снял небольшую квартиру на окраине города поближе к офису, где устроился бизнес-ассистентом в страховую компанию. Неподходящая для омеги должность, но Такемичи отличался природным бараньим упрямством и старательностью. В его подчинении было несколько менеджеров, и руководство в целом было довольно им. Какая ирония, забитый школьный изгой и интроверт до мозга костей смог подняться по карьерной лестнице в двадцать шесть лет. Вне работы Такемичи вел затворнический образ жизни. Никаких свиданий и встреч, за исключением редких вылазок с подругой в ресторан или торговый центр. Все свое свободное время омега посвящал блогу и волонтерству для помощи тем, кто как-либо пострадал от альф. Такемичи писал туториалы и социологические статьи, участвовал в сборах пожертвований и продвигал петиции, призванные облегчить жизнь омег в обществе и привлечь к ответственности альф, которые злоупотребляли своими привилегиями. Ему писали гневные комментарии, обвиняли в подрыве традиционных ценностей, преступлении против природы, пытались раскрыть его личность в интернете и присылали подробные угрозы расправой на почту. Такемичи криво усмехался, получая свою порцию хейта. Собаки лают, караван идет. По сравнению с тем, что натворил Майки, эти обиженные альфы просто кучка жалких придурков. Закрыв ноутбук, мужчина положил его в сумку и начал собираться. Был канун Рождества, и Такемичи нужно было проконтролировать, чтобы годовой отчет оказался на столе у директора в срок. Иначе этот скупердяй больше не отпустит его на удаленку. Надевая длинное пальто, Такемичи небрежно почесал запястье, где сквозь кожу проглядывали очертания круглого чипа. Он поменял его неделю назад, но все это время ощущал стойкий дискомфорт. Зуд, сонливость, легкое головокружение… Возможно, стоило сменить фирму. Или же медбрат, который ему этот чип вживлял, совершил ошибку. Такемичи показалось, тогда был его первый рабочий день: он чертовски сильно нервничал, и у него слегка дрожали руки. Дорога до офиса заняла больше времени. Уже стемнело, и дорога была завалена снегом. Такемичи припарковал свою “Тойоту” на пустынной парковке. Что ж, кажется, начальство уже смоталось домой. Такемичи приложил карточку-пропуск к турникету и зашел в лифт. Нос защекотал навязчивый мужской парфюм. Глядя в зеркало и поправляя растрепанные волосы под гул лифта, он заметил следы от чьих-то пальцев на зеркальной поверхности. Грязные разводы складывались в кривоватое сердечко. Такемичи в омерзении скривился. В их компании работали серьезные и воспитанные люди. Может, какой-то курьер сегодня поднимался в лифте? Коридор на его этаже был погружен во мрак. Такемичи нахмурился, выходя из лифта. Туфли на небольшом каблуке звонко стучали по плитке. Охранник выключал свет только после ухода последнего сотрудника. Но ребята не могли уйти, они только что писали в рабочем чате, что отчаянно нуждаются в помощи своего руководителя, то бишь, Такемичи. Омега подсветил телефоном замочную скважину и зазвенел связкой, но, крутанув ключ, понял, что дверь не заперта. Может, пробки на этаже выбило? В офисе никого не было, но и проблем с электричеством тоже. Компьютер Такемичи горел синим светом, и на стене рядом шумел кондиционер, настроенный на режим обогрева. Ханагаки быстро написал сообщение в рабочий чат, но пока что на него никто не ответил. Мужчина открыл щиток, спрятанный за стеллажом с документами, и пощелкал рубильниками. Лампы дневного освещения не загорались. Вздохнув, Такемичи не спеша прошел к своему месту. Сердце сделало кульбит где-то в горле и камнем рухнуло вниз. Такемичи смотрел на фотографию сакуры, установленную как обои на рабочем столе. Но его компьютер всегда был запаролен. И пароль он никому не говорил. К горлу подкатил ком. Такемичи почувствовал себя неуютно. Все тревожные сигналы, которые встретились ему раньше, сейчас навалились на него всем скопом. Он всеми силами держался за здравомыслие и пытался отогнать надвигающуюся снежной лавиной, панику. Всему есть разумное объяснение. Омега дрожащими пальцами обхватил мышку и приблизил курсор к закрепленному на панели текстовому редактору. Возможно, менеджерам нужна была информация из компьютера Такемичи, и они случайным образом подобрали его пароль. В конце концов, это была дата его рождения. Белый фон раскрытого файла залил экран, и Такемичи увидел одно-единственное слово, напечатанное классическим шрифтом: “скучал?” Мужчина подпрыгнул, как ошпаренный, и рванул к выходу. Под его ногами что-то захрустело, и он опустил светящийся экран телефона вниз. Пол был усыпан осколками. Резко задрав голову, Такемичи направил телефон на потолок. Плафоны ламп оскалились битым стеклом. Такемичи выскочил из офиса, на ходу набирая номер службы спасения. В лифт заходить было нельзя. Замкнутое пространство, долгое ожидание и, к тому же, там почти не ловила мобильная связь. Омега распахнул дверь пожарного выхода, когда услышал позади неспешные шаги, эхом отзывающиеся по коридору. Обомлев от страха, Такемичи оглянулся. Из полумрака, рассеянного лунным светом и белизной снега в окне позади него, вошел невысокий мужчина в наглухо застегнутом черном пальто. Сердце Такмичи испуганно подскочило, и он инстинктивно отшатнулся от него, но вскоре осознал, что это был не Манджиро. Глаза этого человека были странно яркого фиалкового цвета, обрамленные белесыми ресницами. Он держал руки в карманах, уперев в Такемичи немигающий взгляд. В телефоне что-то щелкнуло, и Ханагаки услышал голос оператора службы спасения. Он прижал телефон к уху и развернулся, чтобы спуститься по лестнице. Лоб Такемичи встретился с чьей-то грудью. Нос больно уперся в пуговицы, и мужчина поднял взгляд на еще одного незнакомого мужчину со шрамом на пол-лица. Раньше, чем омега успел прийти в себя, этот кретин шрамолицый выбил телефон из его рук. Смартфон кувырком полетел через ступеньки. Мужчина со шрамом крепко схватил Такемичи за руку и начал заламывать ее за спину. Омега зарычал от боли, но успел свободной рукой выхватить связку ключей. Зажав их между пальцами, Такемичи слепо ударил мужчину, попав металлическими кончиками прямо по пересеченному шрамом глазу. — Вот сукин сын! – он ослабил хватку, и омега упал на плиточный пол. Второй мужчина уже был рядом, нагнувшись над Такемичи с раздраженным смешком: — А-йа-яй, – его пальцы зарылись в волосы Ханагаки и рывком подняли мужчину на ноги. — Ты чуть не лишил Какучо глаза окончательно. Такемичи смотрел в его смуглое лицо, обрамленное волнистыми пепельными волосами. — Кто ты, черт возьми, такой? — Ты меня не помнишь? Что за хрень творится?! Где сотрудники? Кто эти люди? Неужели Такемичи своим активизмом разозлил гребаных якудза? И почему его рука, где под кожу был введен чип-подавитель для омег, горит так адски больно, что хочется разодрать руку в кровь? Два тонких смуглых пальца обхватили подбородок Такемичи, приподнимая его пышущее паникой лицо. За спиной Ханагаки тот, кого назвали Какучо, шуршал одеждой и, кажется, уронил что-то пластиковое на пол. — Ах, вы омеги, любите баловаться всякой фармакологической дрянью, – голос незнакомца звучал напевно, когда он провел кончиком пальца по губам Такемичи. — В надежде на то, что сможете изменить свою слабую сущность. Другая пара рук позади Ханагаки мягко, почти нежно убрала отросшие волосы, обнажая шею. Боковым зрением Такемичи успел увидеть блеск медицинской иглы. — Не смей, ублюдок! – успел зарычать Такемичи,когда шприц легко вошел под кожу. Такемичи почувствовал тянущую боль в месте укола, когда содержимое шприца мгновенно было введено в его организм. В исступлении его кулаки били по плечам подонка перед собой, пока он медленно оседал на пол. — Пора возвращаться домой, ангелочек.