Учитель на замену 2.0

Меня всю трясло, когда я читала это сообщение. Как она вообще поняла, что это я? Почему вдруг решила написать? Она же не могла видеть, что я просматриваю её страницу. Или у неё какая-то программа стоит? В любом случае отвечать ей на сообщение я не собиралась. Это было даже как-то дико. Были мысли вообще удалить сообщение. А что подумает Макар? Хотя он в целом знал, для чего мне доступ. Но это сообщение меня всё же напрягает. Я даже смотрю на свой мобильный. Позвонит или нет? Надеюсь, что нет. В течение часа я правда ждала звонка. Но его не было, как и новых сообщений. Ночью я спала плохо. Всё снилось, как я просматриваю её страницу. Правда, во сне я так и не поняла, что ищу. Утром следующего дня я уже по привычке и без деда проснулась. Я даже успела позабыть о своей ноге и поэтому смело встала на неё. Резкая боль пронзила мою ногу и, зажав рот ладонью, чтоб не закричать, падаю обратно на диван. Нога болезненно пульсирует, я просто уже не знаю, какую позу мне принять, чтоб боль утихла. Может, стоит приложить холод? В травмпункте мне сказали, что первые сутки нужно холод прикладывать, чтоб снять отёк. Но в морозилке ничего такого не оказалось, так что я решила, что раз нет, значит и не надо. Валяться на диване полдня оказалось достаточно скучным занятием. Даже интернет никак не помогал развеять тоску. И вот, когда в четыре часа раздался стук в дверь, я даже обрадовалась, думая, что это пришёл Макар навестить меня. Он как раз знал о моей травме и знал, почему я дома. Но это оказался не он. Поняла я это, услышав в коридоре женский голос. — Задница, — простонала я, узнав этот голос. — Только не она. Внутри всё задребезжало и сжалось от неприятного чувства. Я не понимала, что эта женщина забыла тут. Может, она думала, что раз у меня травмирована нога, то и дома я одна? Но явно же при деде в квартире она меня трогать не станет. Я по крайней мере на это надеюсь. Дверь в комнату открылась, и появилась Инга. Дед тоже заглянул в комнату и закрыл дверь, оставив нас одних. Инга прошла, села на стул и уставилась на мою ногу. — Можно было и постучать, мало ли чем я тут занимаюсь. — Как нога? — Она проигнорировала моё возмущение и прошла, оглядевшись. Мне не понравился её оценивающий взгляд. Вот её какое дело, как выглядит моя комната? А может, она думает, что, разглядывая тут всё, можно что-то понять обо мне? — Растяжение связок, — может, не следовало отказываться от трости? Так бы ею отбивалась. — Теперь я на больничном. — Значит, несколько дней я тебя точно не увижу, — вздохнула она как-то даже обиженно, словно мы какие-то там подруги. — Жаль, ведь даже приставать не до кого будет. Мне не послышалось? Она точно призналась в этом. И почему сейчас у меня не включён диктофон? Почему у меня в целом нет с собой диктофона? Ну, может, дед что-то да слышал? Со слухом, несмотря на его возраст, у него проблем нет. — Дед?! — позвала я его сама не знаю зачем. Просто мне не хотелось находиться один на один с этой женщиной. Дед хоть и старый, но я уверена, что защитить меня он сможет. — Дед?! — Лера? — Дверь открылась, и появилась голова моего деда. — Что ты орёшь? Инга Михайловна, вы хотите кофе или чая? — Нет, спасибо, — ответила математичка, не спуская с меня глаз. В комнате царило такое напряжение, что мне кажется, пролетит между нами лист бумаги — он бы вспыхнул огнём. Я как-то даже не поняла, почему дед не почувствовал эту гадкую, подлую энергетику, веющую от этого существа под названием «женщина». А может, она инопланетянка? Она хочет захватить мир через трах меня, а я — последняя надежда человечества? — Ладно, Лера, я в магазин. Тебе что-нибудь надо? — Ты оставляешь меня одну? — ну что за невезуха? Покосившись в сторону женщины, я ловлю её похотливый взгляд. На её губах появляется такая пошловатая усмешка. — Ну ты сейчас же не одна. Инга Михайловна, вы можете присмотреть за Лерой? Я в магазин отлучусь. Я быстро. — Конечно, — мне хотелось кричать от бессилия, но вот только в какой-то степени я боялась, что если подам малейший знак, дед может пострадать. Я же не знаю, на что способна Севастьянова, это больше всего меня напрягает. — Можете даже не торопиться. И он вышел. Слышу, как хлопает входная дверь и как запирается замок. Инга тут же, словно по команде, идёт ко мне. — Я закричу, — сажусь на диван, не зная, как вообще смогу за себя постоять. — Не подходите! — Конечно, конечно, — она кладёт руку мне на плечо и укладывает обратно. — Непременно закричишь. Но не сейчас. Она наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я начинаю вертеть головой, не давая поцеловать себя. Инга тихо смеётся и, схватив обеими руками голову, впивается мне в губы. Пытаюсь оттолкнуть её, но ничего не выходит, а Инга тем временем углубляет поцелуй, наваливаясь на меня всем своим весом. Вот вроде бы стройная женщина, а весит как слон. Дышать становится уже практически невозможно. Ещё мгновение — и я начинаю отвечать ей на поцелуй. Это было необычно и странно. Я даже не сразу заметила это. А когда поняла, что вытворяю, то было уже поздно. Инга восприняла это как согласие на всё. Улыбаясь, как некрофил в морге, её руки проникли мне под футболку и стали гладить мою грудь и рёбра. От её прикосновения по коже бежали мурашки. — Ну как я переживу без тебя столько дней? М? — Уберите руки, — шёпотом сказала я. — Хватит. — Уверена? — она наклонилась и стала целовать мою шею. Закрываю глаза и тяжело сглатываю. — А на поцелуй мне как отвечала. Зачем мне прекращать? Тебе нравится. — Это не правда. Чёрт, а ведь приятно. Плотно стискиваю зубы, чтоб случайно не застонать. Между ног начало ныть, и я тут же свожу их вместе. Надо подавить в себе все эти чувства, иначе я перестану себя контролировать. Что, если вообще у нас дойдёт до добровольного секса? Я не хочу, чтоб она решила, что победила. Не хочу чувствовать её власть над собой. — Ты ведь хочешь, вон какая горячая, — прошептала она мне на ухо, поглаживая меня между ног. — Так давай помогу. И её рука проникла мне под шорты, а потом сразу в трусы. Пальцы стали массировать мой клитор, и я тут же, не выдержав, застонала. Слышу, как эта сволочь усмехается, а потом проводит языком по моему уху. Прикусываю свою нижнюю губу и тяжело выдыхаю через нос, когда она ускоряется и начинает уже проникать в меня. Её губы обхватывают мочку моего уха, и она начинает посасывать её. Ещё один стон — и я готова на всё. Пусть имеет. Думать об этом я буду уже потом. Не сейчас. Она переходит на мои губы, и мы целуемся. Кровь ударила в голову, и я хочу ещё целоваться. Поднимаю голову и тянусь за поцелуем. Инга улыбается и, погладив меня по щеке, начинает целовать. Её пальцы проникают в меня глубже, и я прогибаюсь в спине. Я во всё мычу и требую ещё, а вскоре и целоваться уже не могу. Инга смотрит мне в глаза, она тоже тяжело дышит, ещё несколько секунд — и я кончаю. Вся потная, я лежу на диване и тяжело дышу. Это было просто отлично. Секс был шикарен, но вот только каким путём мне его доставили. — Я поговорю с твоим дедом по поводу моего предмета, — Инга вытащила свою руку из моих трусов и облизала пальцы, от такого меня как-то даже замутило. — Тебя подтягивать по нему надо. Инга взяла мою ногу и положила себе на колени, став гладить. Всё это время я была ещё в том напряжении, не зная, к чему мне быть готовой. Благо дед вернулся быстро, и она тут же встала и вышла к нему. Я же, вздохнув, закрыла глаза. После того что случилось, я даже как-то засомневалась, что она не тронет меня в школе. Но когда моя нога восстановится, я смогу давать достойный отпор. Надо только понять: она обычно берёт по одной школьнице или нескольких? А может, она вообще школьниц не трогает? По сути, так совпало, что мы оказались в одной школе. Может, она трогает только тех, кого найдёт на сайте? А ко мне тогда пристала из-за мести, что ли? — Вы уверены, что это необходимо? — послышался голос деда, я тут же стала прислушиваться. — Я просто не предполагал, что у неё настолько всё плохо с математикой. — Чёрт, — ну вот, она про репетитора заговорила. Пытаюсь услышать, что говорит Севастьянова, но её, как назло, не слышно. Зато слышно только одного моего деда. — Хорошо, мы подумаем. — Вашей внучке предстоит сдавать ЕГЭ. Если она не может решить простое уравнение, то как вообще сдаст сам экзамен? — Так базу может каждый дурак сдать, — вот да, дед, топи до конца, нам не нужен репетитор. — Но и базу можно завалить. ЕГЭ по математике — обязательный предмет. И репетитор Лере необходим. — А может, со следующего года? — Я предлагаю вам заняться в этом году. Я посмотрела, какие знания у Леры, и, поверьте, репетитор ей жизненно необходим. И если вам так лень искать вашей внучке репетитора, то я предлагаю свою кандидатуру. Тут даже сомнений нет. К этому всё и шло. Вот только если он согласится, то меня ждёт полный пиздец. А он согласится. Это я уже чувствовала. Он уже мнётся. — Сколько это будет стоить? — И так у него прозвучал голос, словно речь шла о валюте, а не о рублях. — Сумма не важна. Тут и мои личные интересы. Подумайте сами: я — классный руководитель Леры. Преподаю алгебру и геометрию. Мне самой стыдно будет, если кто-то из моего класса не сможет сдать ЕГЭ. Да даже если просто контрольную не сможет написать. Вот она, хитрожопая. То есть она вот настолько сильно хочет меня, что готова даже бесплатно заниматься. А если бы дед согласился платить? То есть я бы стала шлюхой наоборот. Чтоб меня трахали, ей бы ещё и платили бы. — Других вы так же подтягиваете? — У других есть репетиторы, а у вашей Леры нет. Я готова три раза в неделю по часу-два заниматься с ней. Это меня столько раз она хочет? То есть помимо школы ещё и это. Вот настолько она озабоченная. А может, она решила, что меня можно как-то прижать легально дома? Тут-то её точно придётся пускать, а значит, и сбежать не смогу. Дед вообще может куда-то уходить. Сомневаюсь, что он решится оставаться на это время дома. И он согласился. Хоть я и так понимала, что он согласится, я всё равно расстроилась. В какой-то степени хотелось надеяться, что он откажется. Что, может, он почувствует что-то неладное. Но этого не произошло, к огромному моему сожалению. — Завтра в шесть вечера к тебе придет Инга Михайловна и позанимается с тобой, — он в упор посмотрел на меня. — Даже не подозревал, что у тебя настолько всё плохо с математикой. Думал, что у тебя только с готовкой всё печально. На следующий день в шесть вечера я уже готовая сидела за столом. На столе лежала тетрадь и два учебника. Дед пробыл со мной до прихода Инги. Спросил у неё, не хочет ли она кофе или чая. Предложил булочки, которые испёк полчаса назад. Она от всего отказалась, и он ушёл. Инга же вошла в мою комнату и, усмехнувшись, подошла ко мне, положив руку мне на голову. Мрачно смотрю на эту наглую, неприятную женщину, от которой прям веет опасностью. Вот почему с мужиками было не так опасно? По идее вот с ними у меня должна была быть полная жопа. — Вижу, что ты не очень-то и рада мне, котёнок, — она садится на соседний стул и, наклонившись, хватает мою правую ногу и кладёт на свои колени. От такой наглости я как-то даже растерялась. В целом не понимаю, что она мою ногу всё трогает. Может, думает, что она экстрасенс и таким путём восстановит мне связки? А может, ждёт, когда заживёт, и травмирует самолично? — Что вы делаете? — напрягаюсь, готовая отбиваться учебником по алгебре. Я буквально им ударила Ингу. Та, похоже, не ожидала такого, но ей ничего не помешало отобрать у меня учебник. — Просто глажу, — она осторожно гладила мою забинтованную ногу, бросив учебник на стол, и я тяжело вздохнула, думая схватить тетрадь и отбиваться уже ею. — У тебя и так учебники на ладан дышат. Причём ты их только-только получила. Когда ты успела их так уделать? — Вы припёрлись, чтоб заниматься со мной, — говорю, не желая вообще с ней хоть как-то что-либо обсуждать. — Так занимайтесь. — Мы всегда успеем. Опираюсь головой об собственный кулак и громко, чтоб она слышала, вздыхаю. От моей ноги она отстала только когда чуть сильнее надавила и я вскрикнула от вспыхнувшей боли. Тогда она всё же вспомнила, что я репетитор, и пододвинула стул практически вплотную к моему. Надеюсь, насиловать не станет. А то выйдет так, что меня поимеют на алгебре. Целый час она мучила меня, объясняя две темы. Я оказалось очень тупой, но она не сказала мне этого. Я поняла это по её взгляду, словно я умственно отсталая. А в середине занятия, когда я конкретно так затупила, Инга, тяжело вздохнув, погладила меня по голове и пошла заваривать себе чай. Вернулась она уже с чашкой чая и снова начала мне всё объяснять. Я как-то в тот момент и не обратила внимания, что она тут хозяйничает. Нет, ещё по квартире ходит и себе что-то делает. Может, она ещё и бутерброды делать начнёт? Надо признаться, что как учитель Инга была и правда замечательной. Она смогла втолковать мне две темы, и под конец я уже самостоятельно стала решать уравнения и даже смогла объяснить, почему именно так. Моей радости не было предела. Я даже была готова на радостях обнять Ингу, но вовремя вспомнила, кто она на самом деле. — Умница, — сказала Севастьянова, похлопав меня по плечу, удивительно — как не по попе. Это было больше дружеское похлопывание, чем какое-то извращённое. — А теперь геометрия. — Ещё и геометрия? — Простонала я, совсем забыв, с кем именно я сижу. Хоть я и была рада, что наконец-то разобралась, пусть и немного, но в алгебре, желания заниматься геометрией не было никакого. — Трофимова, — она обняла меня за плечи и прижала к себе. — У тебя экзамены впереди. Тебе аттестат надо получать и поступать в институт. Так что занимаемся дальше. Дед пришёл в восемь тридцать вечера и принёс с собой торт. За это время я поняла три темы по геометрии и смогла что-то да решить. Инга же за это время выпила три чашки чая и съела две булки. Удивительно, но она не приставала ко мне. Её саму увлекла эта идея — втолковать мне материал. Она искренне радовалась, когда до меня доходило что да как. И упорно объясняла в разных формулировках, пока до меня не доходило. Да, такой учитель на вес золота. Если, конечно, не учитывать, что как человек она — полное говно. Просто я уже удивляюсь, что эта озабоченная старушка ко мне не лезет. От торта Инга Михайловна не отказалась и посидела с моим дедом на кухне. Я же наотрез отказалась выходить из комнаты и ради интереса, взяв одно из похожих уравнений, попробовала его решить. Спустя минут пять что-то да получилось. Поднявшись и допрыгав до кухни с тетрадью, я сунула её Инге и спросила, правильно ли у меня всё. Моему счастью не было предела, когда она сказала, что всё решено правильно. Я даже на радостях обняла её и, поняв, что натворила, тут же поспешила ретироваться. — Когда поправишься, то после уроков будем с тобой заниматься в школе, — попрощалась так со мной Севастьянова. Дома я пробыла ещё сутки и просто сбежала в школу. За это время я искала любую информацию, что могла мне помочь. Может, Севастьянова вообще из другого города и в бегах? Я читала статьи такого содержания, их было крайне мало. По большей части мне попадалось, что учитель-мужчина совратил школьницу. Про женщин как-то больше умалчивали. Так же я просмотрела пару документалок на данную тему. Их было больше, вот только на русском крайне мало. Я смотрела американский фильм с субтитрами. Поняла мало, но то, что я увидела, шокировало меня. Там буквально были сцены изнасилований. Вот так смотришь на это и понимаешь, что Инга, видимо, ещё мягко со мной поступила. По крайней мере, такой жести не было. Где-то показали даже изнасилование двумя девушками. Одна села на лицо связанной, а вторая пониже, и они сосались, пока тёрлись на связанной. Был так же фильм, где учитель музыки совратила учениц. Больше всего для меня непонятно было, почему её жертвы стали копировать её в одежде и в причёске. Поняла я только, что у таких вот сук низкая самооценка. Хотя по Инге и не скажешь, что она у неё низкая. Мне даже кажется, что наоборот, завышена слишком сильно. И почему она не боится, что я пойду в полицию и сдам её? Наступать на ногу я могла, но нагрузку на неё переносить — нет. Поэтому, хромая, я отправилась в школу, не обращая внимания на возмущение со стороны деда. По дороге в школу я, к своему удивлению, поняла, что за мной следят. Какой-то белый Мерседес стоял напротив моего подъезда. Стёкла были тонированы, и кто был за рулём, я не увидела. Машина слегка казалась мне знакомой. Хотя много одинаковых машин. Я пошла в сторону школы, и двигатель машины заурчал, и она тронулась следом. Это тоже мне не показалось странным, только когда машина проводила меня до самой школы. Первая мысль была, что, может, это как-то связано с Севастьяновой. Вот только это не её машина, и каким тут боком я? Конечно, можно попробовать пробить через приложение номер машины, вот только она может быть записана на ком угодно. Я стояла в раздевалке у окна и смотрела на этот Мерседес. Он стоял на парковке. — Привет, — вздрогнув, оборачиваюсь и вижу Макара. — На что смотришь? — Тот белый Мерс за мной следит. — Уверена? — Да. За мной от дома до сюда ехали. Я вообще без понятия, кто это. — Могу пойти и спросить. — Не стоит, — вот ещё не хватало, чтоб Макар пострадал. Учителя, как оказалось, знали о моей травме и не вызывали к доске. Севастьянова вообще удивилась, увидев меня в школе. Она прямо подошла ко мне и напрямую спросила: — Уже поправилась? — И голос такой, вроде бы и нормальный, но при этом у меня всё перед глазами мелькают те документалки. — Да. — А что тогда прихрамываешь? — Ну не дома же мне сидеть, Инга Михайловна? Она немного помолчала, разглядывая меня. — После уроков заскочишь. Займёмся алгеброй. Прозвучало это стандартно. Будь это кто-то другой, я бы не стала так напрягаться, боясь, что меня поимеют. — А сколько ты занимаешься? — Макар посмотрел на меня. — Час-два, — понимаю, на что он намекает. — Макар, не жди, иди домой. Я смогу добраться. — А тот Мерседес? — Надеюсь, он к тому времени уедет. — Я как в окно ни взгляну, та машина всё стоит и стоит. Будь осторожна.