Учитель на замену 2.0

— Ш-ш-ш, — она сидела на полу обнимая меня. Я причём даже и не поняла, когда Инга села рядом на пол и схватив меня усадила к себе на колени. Она укачивала меня и что-то шептала. Я просто рыдала не слушая её. Главное, что она убрала этот член. — Ш-ш-ш. Она поцеловала меня в висок и только крепче прижала к себе. Я же всё никак не могла успокоиться. Но в какой-то момент меня буквально вырубило. Вот вроде бы на полу, а сейчас в кровати. Как она меня сюда перенесла? Хоть во время секса она спокойно приподнимала меня, но я как-то и не думала, что она в целом может взять меня на руки и прям отнести. Она такая сильная? — Вот и как мне тебя любить? — Вздрагиваю. — Я люблю секс со страпоном. Пальцами всё же не то. — Меня можно любить только если я давалка? — Хочу встать, но женщина не позволяет. — Любить в плане трахать. Грубо звучит, знаю. Но я именно трахаю. — Она вздохнула. — Я и так много от чего отказалась при сексе с тобой. — Я могу вернуться к себе домой. — Твой дом отныне тут. — А как же квартира? — Мне даже страшно стало, что если она с моей квартирой что-то сделала пока меня не было? — Там пока что идёт ремонт. — Зачем? — Ну не сдавать же мне твою квартиру в том состоянии, в котором она сейчас? — Я даже сказать ничего не могу, слишком в шоке. — Буду сдавать её. Зачем квартире пустовать? — А деньги за её сдачу? — Мне же надо ремонт окупить. А уже потом посмотрим. То есть мне вообще некуда бежать. — Сейчас вынесли всё балахло и поменяли пол, переклеили обои, заменили окна, двери, застеклили балкон и поменяли всю проводку. Такое чувство что у тебя ремонт последний раз делали в Советском Союзе. — Вы выкинули мои вещи, — обижено говорю. — Вещи деда. — Внутри всё зажимается. — Но это мои вещи. Вы не могли. — И тут я вспомнила про машину деда. — А с машиной что? — Она в гараже. Туда же отнесли некоторые вещи что я решила не выкидывать. Их не так уж и много. Я бы не сказала, что мы жили плохо. У нас всегда было чисто и аккуратно. Да, у тебя пенсия не позволяла чтоб замутить современный ремонт. Но зато было душевно. А теперь квартиру переделали для чужих людей. В моей комнате будут жить не ясно кто. Не ясно кто в целом будут жить в моей квартире. — Можем съездить и ты посмотришь, там немного осталось делать. Мебель, по сути, купить. Завтра кухонный гарнитур ставят. — Нет, — не хочу. Это уже чужая квартира. Никаких тёплых воспоминаний. И тут до меня дошло! — А с дедом что?! — Что если его не похоронили? Что если он всё ещё в морге? — Его похоронили. — Где?! Когда?! — На кладбище. Возле твоих родителей. — Я хочу к нему! — Умирать тебе рано. Особенно после пережитого. — Можно меня не гладить? — Спи, мне вот на работу уже сегодня. — Пустите меня тоже в школу. Я рехнусь в четырёх стенах. А ведь правда, я пока в больнице лежала всё надеялась, что ко мне просто никого не пускают, а не то, что я оказывается просто никому не нужна. Так же я прокручивала всё в голове весь тот ужас. Он причём возникал у меня в голове спонтанно. Лежу на кровати и тут вспоминаю как в меня запихивали ту палку. Или меня осматривает врач, а в голове прокручивается как меня избивали. Этому не было конца и края, и я уже просто хотела отвлечься. Чтоб эти воспоминания ушли. И вот если она оставит меня дома, я же только об этом и буду думать. Даже если буду сидеть за уроками. Там в школе хотя бы отвлекусь. Как по мне это лучший из вариантов. Убегать мне всё равно некуда. — Возможно мне придётся пересмотреть своё решение, — начала вдруг Инга. — Тебе главное не загоняться. Я даже в темноте вижу, как ты себя загоняешь. Но если я возьму тебя в школу, ты должна понимать, что малейший твой промах, и двери школы для тебя навсегда будут закрыты. А по поводу секса со страпоном, ничего, придумаю. Но он точно будет. Утром мы не завтракали. Я надела то, что мне купила Инга в целом с размером она угадала. Вот только в больнице я похудела, и она была на мне слегка свободна. Это были чёрные джинсы, серая футболка и синий худи. Я больше боялась, что она купит мне юбки или платья. Что-то девчачье что я не очень-то и люблю. На своих детских фотках ещё до аварии я была и в платьях, и в юбках. Но вот живя с дедом мне всё это разонравилось. Он не очень-то в этом разбирался и в целом решил, что какая разница в чём мне ходить и поэтому покупал мне джинсы и футболки. Пока мы ехали в школу я уже представляла, как меня окружают и начинают расспрашивать что именно произошло. В какой-то степени я этого боялась. Не могу же я сказать, что двое ублюдков меня насиловали? Не могу же я сказать, что меня изнасиловали палкой? Заставили делать минет и не только. Я всё ещё чувствую себя грязной и какой-то… шлюхой. Вот кем я себя ощущаю. Даже когда меня насиловала Инга я не чувствовала себя настолько шлюхой. Хотя стыдила себя за удовольствие, полученное во время секса с Ингой. Как же я благодарна своему организму что в процессе тех издевательств никакого удовольствия я не испытала. Иначе бы, наверное, я даже попыталась бы покончить с собой. — Приехали, котёнок, — сказала Инга и я испуганно огляделась. Почему-то мне казалось, что тут будет стоять тот белый Мерседес. Сама не знаю почему вдруг такое ощущение появилось. — Всё хорошо? — Да, — делаю глубокий вдох и выдыхаю. Надо стараться вести себя нормально. Я не хочу торчать у Севастьяновой дома. Всё же надо продолжать жить дальше. — Тогда выходи. И я вышла. Не оглядываясь на Ингу, иду быстрым шагом к школе. Иду и такое чувство что на меня все смотрят. Надеюсь, что просто кажется. Уже в раздевалке я вижу знакомую спину Макара. Сердце пропускает удар, и я решительно подхожу к другу. — Привет, — говорю и Гегидзе оборачивается. Я надеялась, что он бросится меня обнимать, но на деле он нахмурился и как-то даже недовольно уставился на меня. Внутри меня что-то треснуло. Его реакция была крайне неприятна. — Макар. — Во рту пересохло. Я смотрю на друга и вижу словно чужого человека. — Я вчера из больницы выписалась. — Вижу, как на нас начинают с интересом смотреть посторонние. Мне неприятно, но я хочу поговорить с другом. — Я скучала по тебе. — Он молчит, а я как-то и не знаю, что мне говорить ему. Я не готовила речь. Я в целом надеялась, что он активность проявит, но никак не я. — Ты — мой друг. Я… — слова застывают в горле. Мне хочется, чтоб он не пялился на меня как чужой человек. Чтоб это был всё тот же Макар какого я знала столько лет. — Ты можешь мне объяснить, что между нами? Мы же друзья. — Мы? — И он сказал это с таким нескрываем отвращением что всё внутри меня застыло в ужасе. Кто-то заржал. Не понимаю, как это могло кому-то показаться смешным. — А с чего это мы друзья? — Но… — я стою и в шоке смотрю на него не веря, что мой Макар такое говорит. — Почему ты так со мной? — Дышать стало тяжело. Меня стали переполнять слёзы. — Я тебе ничего не сделала. А ты даже не стал навещать меня в больнице. — Да лучше бы ты осталась там, — он не сказал, где именно это «там» но и так было ясно. — У тебя была возможность её спасти. Ты не стала. Так чем ты лучше Севастьяновой? Чем лучше тех, кто тебя наказал? То есть нападение на меня теперь звучит так. Дослушивать я не стала. Просто выскочила из раздевалки и выбежала на улицу. Но на школьном крыльце меня неожиданно поймала Инга. — Тише, — она крепко обняла меня прижав к себе. — Что случилось? Молчу. — Едем домой? — Нет. — Тогда не обращай внимание на всяких придурков. Такое будет всегда. Дебилов, к сожалению, много. Мы вернулись в школу, и я пошла в класс физики. Сидя среди своих одноклассников, я чувствовала себя чужой. Кто-то в открытую на меня пялился, а кто-то и не обращал внимания. Макар сидел в среднем ряду с Денисовым, они что-то обсуждали, но Макар то и дело косился в мою сторону. Чувствую себя гадко. Я ведь надеялась, что мы начнём вновь дружить, но никак не так. Он меня оскорбил и унизил. Зачем в целом нужно было говорить такие жестокие слова в мой адрес? Я же не виновата, что Инга решила переключиться на Ершову. Я же даже не знала, что именно Ершова станет её жертвой. Урок в целом прошёл нормально. Потом была история и историчка почему-то удивилась при виде меня, но ничего не сказала. Сидя уже на втором уроке, я пыталась прикинуть, зря или не зря я всё же сюда пришла? Вот на обед идти мне уже не хотелось хоть ко мне даже Инга подошла. — Иди поешь, — сказала она, глядя на пустой класс, в котором сидела только я. — Куплю что захочешь. — Я права не голодная. — Ты не завтракала. Даже непривычно что Инга тут обо мне как-то заботится. — Мне отрабатывать придётся? — Для начала тебе хотя бы страпона придётся перестать бояться, — а ведь правда, она даже не домогалась до меня. Я ведь в её кабинете сидела. — Передумаешь, закроешь кабинет тогда и подойдёшь ко мне. Инга ушла, а спустя минуты три пришёл Макар. Он огляделся словно тут кроме нас был кто-то ещё. — Лера, — он подошёл ко мне. — Прости, сам не знаю, что на меня нашло. — Он сел напротив меня. Я очень виноват. — И вот вроде бы это был даже прежний Макар. — Просто смерть Ершовой была неожиданной. Я… — Он вздохнул. — Я чувствую себя какой-то сукой. Надо было тебя навещать. Я зря такое в раздевалке тебе вообще ляпнул. Просто… я не знаю, как тебе даже объяснить. — Он посмотрел в окно, а после на меня. — Прости, ладно? — Он улыбнулся и протянул мне руку. — Я очень сожалею что не навещал тебя. В какой-то степени я даже чувствовал себя виноватым что с тобой так случилось. Нерешительно сжимаю его ладонь. Она такая горячая. — Инга сказала, что ты ничего не сказал следователю. — Про что? — Нахмурился он. — Про машину. — Я сказал. Ты математичке не верь. Её даже рядом не было когда нас допрашивали. Был тока директор и школьный психолог. Я сказал про машину, но номер не назвал, номер я не запомнил. Те двое ублюдков сидят пока что в СИЗО. — Откуда знаешь? — Весь город знает. По телеку показали. — Что?! — Вот только не это. — Да, и твою фотку тоже. Частично сказали, что с тобой сделали. Но больше и подробно было в посте в ВК. Я застонала. — Там и фото твоё и машины той и тех. Даже фото было твоей прихожей. Там всё кровью залито. — Бля! Кто это сделал? — Не знаю. Но там даже фото из реанимации было. Лицо у тебя конечно прям сильно отёчное было. и в гипсе вся. — Он полез в карман и достал мобильный, а после показал мне пост. — Вот. — Боже! — Простонала я, взяв его мобильный. — Ты лайкнул что ли? — Чтоб не потерять. — Сколько же это видело. Лайки перешли за тысячу. Тут было прям всё про меня. В какой я школе учусь. Где живу. — Хорошо, что дед это не увидел, — я как-то даже забыла, что он мёртв. — У него бы приступ случился. Вот зачем так было делать? Я была ужасно зла на автора поста. Ну зачем?! А мне надо чтоб обо мне знали все? Тут блять не только наш город. Тут вся страна если ещё и не соседние страны. — Тебе правда палку туда засунули? — Тебя реально это интересует? — Просто мне кажется, что после такого можно стать инвалидом. — Я чуть им не стала. Если бы они эту долбанную палку засунули мне глубже, я была бы инвалидом если бы не умерла. — Твой дед как отреагировал на случившееся? — Не знаю. — Что так? — Макар, он умер в день похорон Ершовой. — Что? — Он был шокирован. — Твой дед умер? Погоди, он же у тебя крепкий был. — Как выяснилось у него была онкология. И он умолчал об этом. — И что теперь ты? — Ничего. — Одна живёшь? — С математичкой. — М-да. Такое себе. — Согласна. — Что в столовую не пошла? — Не голодна. — Могу сосиску в тесте купить. Пока время ещё есть. — Не хочу есть. — Как знаешь. До пятого урока мы больше с ним не разговаривали, а после Макар на перемене в коридоре подошёл ко мне. — Держи, — он протянул мне мини-пиццу, которую продавали в нашей столовой. — Спасибо, — беру её и кусаю. Желудок сразу заныл, намекая что есть надо было ранее. — Можем отойдём? — Куда? — Спрашиваю с пиццей во рту. — Поговорим. Тут много народу. — Ну пошли. И мы поднялись на второй этаж, где пройдя по коридору зашли на запасную лестницу. Причём то что она открыта знали только ученики десятого и одиннадцатого класса. Все остальные правда думали, что она закрыта. Пока мы дошли я уже доела всю пиццу. — А ты не думала сбежать? — Куда? — Из города в целом. — Куда? — Повторяю, не понимая к чему он клонит. — Так говоришь словно мне есть куда бежать. — Думаешь не сможешь ничего найти? — Конечно нет. У меня ни денег ничего. По-твоему, я без денег должна сбежать чтобы бомжевать? — Ну ты можешь начать работать. Так и жить. — Кем? Макар, я не думала, что ты начнёшь мне тут предлагать побег. Ты даже не предложил мне побег вместе с тобой. Только в одиночку. А зарабатывать мне проституцией предлагаешь? — Я так не говорил. — А как?! — Уже жалею, что приняла от него пиццу. — Макар, ты думаешь я рада такой ситуации? Думаешь мне приятно жить с Ингой? Я думала, что у меня остался хотя бы ты. Но и ты не со мной. — И тут до меня дошло. — Или ты предлагаешь мне пойти на такой шаг, потому что видеть меня не можешь? Я тебе противна. — Это не так! Ты мне не противна. Просто я не хочу, чтоб ты так же кончила, как и наша староста! Я не понимаю, верить ему или нет. — Ты никогда не думала, что она может тебя убить? — Я даже как-то и не знаю. Не особо задумывалась хотя на смерть Ершовой Инге было откровенно плевать. — Я даже не удивлюсь если ты в одно мгновение перестанешь приходить в школу. — Раздался звонок на урок, но мы не двинулись с места. — Ты её прямо спрашивала для чего именно ты ей? Явно же нет. У тебя даже таких вопросов нет. Ты как дура. Приняла правила жизни. Ой, осталась одна, ну что ж, буду видимо жить с Ингой. Ты ссыкло! Трус! — Так поставь себя на моё место, — я даже кричать не могу. — На место кого? Подстилки? Пытаюсь пройти мимо Макара, но он хватает меня за плечо не позволив уйти. — Макар, отцепись, — пытаюсь вырваться, но Гегидзе сжимает только крепче. — Отцепись от меня! — Может вообще всё что произошло с Катей было откупом? — О чём он говорить? — Может ты специально так поступила? По итогу ты же теперь живёшь со Севастьяновой. Я попыталась дать ему пощечину, но Макар перехватил мою руку и прижал меня к стене. — Отпусти! — Мой крик пронёсся эхом по лестнице. Я надеюсь, что нас услышат и кто-то войдёт сюда и спасёт меня. В какой-то степени я даже надеялась, что придёт Инга. Почему-то в ней я была уверена. Я не знаю, что он хотел со мной сделать. Мне откровенно было страшно. Это ужасное состояние, когда я вижу своего друга, но поступает он далеко не как друг, а как совершенно чужой мне человек. — Отпусти меня. — Ты должна отсюда уйти, — прорычал он сквозь зубы. — Навсегда. Моё колено метнулось вверх быстрей чем я сообразила. — Ох! — Макара согнуло пополам, и он наконец-то отцепился от меня. Бегу вниз и влетаю в коридор. Идти на урок после такого вообще не охота. Мне в целом обидно что мой друг — вот так себя ведёт. Словно чужой. Куда бежать? Хоть я и не уверена, что он погоняться за мной, хотя я его как оказалось, как человека никогда и не знала. Побежала я к другой основной лестницы и оказавшись на первом этаже через запасной выход вышла на улицу. Поёжившись от холода, иду к площадке, где у нас стоят турники и лазелки и забираюсь на «паутинку». Там и сижу, дрожа от холода. Холод в какой-то степени помогает успокоиться. Но после моего минутного такого сидения я решаюсь сходить домой. Постоять возле родного дома. Посмотреть в родные окна. Быстро дохожу до своего дома и подняв голову смотрю на окно. Оно теперь пластиковое. Не такое родное. Совершенно чужое. В глубине нет никакого тепла. Даже знать не хочу что там сейчас происходит. Меня всю трясёт от холода, но я готова пилить до кладбища. Если Инга не соврала, то дед похоронили рядом с родителями. Хотя на том кладбище уже давно никого не хоронят. Идти мне туда далеко. Да и без куртки явно я далеко не уйду. Вижу, как из моего подъезда вышел незнакомый мужик. Забегаю туда и поднявшись на второй этаж смотрю уже на чужую дверь. Она новая и сейфовая. За дверь слышны звуки ремонта. Что-то сверлят. Что-то пилят. И хочется войти, а в тоже время и нет. Погревшись в подъезде, я выхожу на улицу и просто не знаю куда идти. В школу не хочу из-за Макара. Ну что за дебил?! Почему он так переключился? С ним что-то в Грузии произошло или что? Так за Ершову переживал, а на меня плевать. Ну видимо меня насиловать можно, а кого-то другого нет. Или по его взглядам я сама виновата? Мобильного у меня не было, так понимаю он бы сейчас разрывался бы от звонков Инги. Хотя мне кажется она вполне знает где меня искать. А может считает, что и искать меня не стоит. Что мне убегать всё равно некуда, и я вернусь. Побродив так, я всё же вернулась в школу. Парковка уже была полупустой, но машина Инги была на месте. Не знаю, как она отреагирует на меня, но я пошла. Школа уже была полупустой, когда я поднялась на второй этаж и подойдя к двери в её кабинет и прижалась ухом к двери. Ничего не слышно. Даже её голоса. Значит класса никакого нет. Открываю, но дверь закрыта. Я как-то и не подумала, что её не может быть в классе. В учительской? Туда идти я как-то боюсь, но тут вдруг слышу какой-то тихий вскрик. Застываю на месте и смотрю на дверь в класс математики. Это оттуда? Прижимаюсь снова ухом к двери и тут мне удаётся уловить тихий голос. Напрягаю слух пытаясь вслушаться. — Инга Михайловна, — говорит кто-то сквозь всхлипы. Я не могу узнать голос, но саму женщину не слышно. — Мне больно. Она кого-то насилует? Значит не я одна стала её жертвой. Вот только почему я одна с ней проживаю? Или она решила, что я бесплатный секс-раб? Что мне делать? Начать долбиться в дверь или сбежать захватив свою куртку? Денег у меня нет, да и бежать мне некуда. Если бы Гегидзе не стал бы таким мудаком, можно было бы и к нему. А если и эта очередная жертва Инги покончит с собой? В этом тоже обвинят меня? Новый вскрик. Как же она не боится такое делать в школе? Что делать? Я же могу стучать, а там будет тишина. Якобы никого нет. Я выбрала вариант с побегом. Быстро спустившись вниз, хватаю куртку и выскакиваю на улицу. Куда идти не знаю, но главное подальше. Вот только проходя мимо машины Инги я смотрю на неё и оглядевшись виду камень. Подбираю его и с размаху бросаю камень в лобовое. Сигналка сработала в тот же миг, а я побежала куда глаза глядят.