Учитель на замену 2.0

Мне в какой-то степени повезло. Я слишком избитая была так что никакого секса, между нами, почти и не было. Только её домогательства на протяжении всего сериала. — Инга Михайловна, можно хотя бы плед? Хоть что-то. Мне холодно. — Я тебе предлагала до этого способ согреться, — диван в комнате был настолько огромен что Инга уже просто лежала на диване вытянувшись на всю длину и при этом осталось ещё много места. — Можешь лечь на меня. — Она усмехается. — Ну давай, ты же у нас не затравленный зверёк. — А я именно им себя сейчас и ощущаю. — Подползи и ляг на меня. — И прозвучало то достаточно угрожающе. — Быстро! Подрываюсь с места и на четвереньках подбираюсь к Инге и забираюсь на неё. Женщина самодовольно обняла меня прижав к себе. Я же пытаюсь понять кто она такая. При самой первой нашей встрече она была мягкой и вот вообще не походила на нынешнюю Ингу. Словно два совершенно разных человека. Я даже не удивлюсь если она окажется маньяком. — Я хочу тебя, но ты такая побитая что подожду немного пока синяки сойдут. Енота трахать не очень как-то, я всё же не зоофилка. Носом нормально дышишь? — Пока не понимаю. — Ну смотри, если не будет дышать, сломаю вновь. Она так меня утешить пытается или угрожает? — У вас были такие же как я? — Рискую спросить, хотя если мне и втащат, то какая уже разница? — Я часто таких как ты имею. — И они так же с вами живут? — Была одна. — И что с ней стало? — Пока не знаю, — она посмотрела на меня. — Всё ещё живёт. Лежит на мне тут. — Я в этом плане ваша первая получается. — Да. — А вас не напрягает что я с вами тут живу? — Нет, — она как-то странно на меня посмотрела. — А я тебя напрягаю? А я даже не знаю, что сказать. Так-то да. Вот только мне же явно врежут. — Так что? — Готовлюсь снова оказаться на полу. — Можно промолчать? — Нет. — Это ваша квартира. Меня не может напрягать ваше присутствие. — Соображала бы ты так в алгебре с геометрией. Меня вырубило прямо на ней. И на моменте, когда выпившая мама Леонардо поцеловала Шелдона. Я и не поняла, что заснула. Вроде просто моргнула и вот уже в кровати в объятиях Инги. Сама Инга при этом крепко обнимает меня прижимая к себе. Вот не такого я хотела. Так не должно быть. Это неправильно. Я ничего такого не сделала чтоб оказаться в такой скотской ситуации. — Хватит ёрзать, — слышу сонный голос женщины. — У меня работа, всё же выспаться хочу. — Почему Макар вам помогает? — Потому. — Вы его шантажируете? Может держите в заложниках его родителей? Почему он вам помогает? — Ты не думала, что ему просто могла нравиться Ершова? — Но это тупо. Он должен ненавидеть вас, а не меня. Вы причина гибели Ершовой, а не я! — Ты вот прямо сейчас хочешь это выяснять? — Я не выясняю. Просто я не понимаю его ненависть в мой адрес. Почему на его взгляд я должна страдать, а если не хочу, то я виновата из-за того, что вы перешли на другого человека и довели до самоубийства. Инга вздыхает так, что намекает что я её уже достала. — То, что я с вами сделала не значит, что вот настолько можно надо мной издеваться. И вы же явно с самого начала поняли, что это всё развод. И у вас же таких как я много. Переключитесь на них и отстаньте наконец-то от меня! В следующую секунду я оказалась лёжа животом на коленях у Инги. — Ай! — С размаху по моим ягодицам прилетело её ладонью. Шлепок вышел громким. — Вы что делаете?! — Мне не интересны твои душестрадания, — очередной шлепок. — И пока я с тобой играла, я была крайне мягкой. Во многом себя сдерживала чем с другими девочками. — Очередной шлепок, от которого я кричу от боли. Зад прям печёт болью. — Там я развлекалась во всю. Так что уймись и спи пока я не выпорола ремнем тебя до крови, а после смазав этой кровью страпон не взяла тебя в зад. После такой угрозы мне дали подняться. То, что Инга так может сделать я как-то даже и не сомневалась. Вот только лежать было неудобно. Зад болел. — Не ёрзай. — Вы такая злая. — Я всегда была такой. — Тогда вы отличная актриса. Ближе к утру я заснула. Точнее, когда у Инги сработал будильник. Она поднялась сразу, а я как раз и заснула. Проспала вроде совсем ничего, когда солнце ударило по глазам. Открываю их и сонная оглядываюсь. Значит Севастьянова свалила на работу. Я же могу попытаться сбежать. Правда не хочу, чтоб повторилось такое же избиение. Как Инга может быть такой жестокой? Выглядит она весьма милой женщиной, и не скажешь, что конченная сука. Откинув одеяло, я даже удивилась что она меня укрыла. И всё же, останусь с ней и даже не представляю как мне с ней ужиться. Это нереально. Она меня быстрее убьёт чем я смогу с ней жить. — Что за хрень? — Взгляд мой пал на цепь к которая была пристёгнута к моей левой щиколотке. Смотрю на цепь, она тянется к батарее. Пытаюсь освободить свою ногу. Ничего не выходит и тогда я поднялась и подошла к батарее. Дёргаю за цепь, но ничего не выходит. Она так же намертво сидит. — Она серьёзно? Измеряю длину цепи. Она не прям уж такая и длинная, но на кухню и в туалет я дойти могу спокойно. А вот уже до самой входной двери цепь не дотягивается. И давно у неё эта цепь? Явно же она не была тут на всякий случай. Вдруг у неё появится такая школьница, которую можно будет приковать к батарее. Может так она приковывала многих? — Хм, — захожу в ванную и глядя на свою ногу ставлю её в ванную и взяв мыло включаю воду. Намыливаю ногу в надежде что смогу стянуть металлический браслет. — Да блин! Ничего толком не вышло, только щиколотку поцарапала и из-за мыла раны стало щипать. Браслет был слишком узким, он прям в притык прилегал к ноге Что мне делать? А если распилить её? Вот только чем? Я обошла квартиру насколько мне позволяла цепь, но ничего интересного не нашла. Попыталась ножом открыть небольшой замок, но ничего не вышло. Может ей ножом угрожать начать? Поможет ли это? Но ключ явно же у неё есть. Я просто наброшусь на неё и потребую отдать ключ. После оденусь и сбегу. Хоть Миронова и дала мне задание, листок лежал на кухне на обеденном столе. Там были заданы задания и в целом чтоб я попребирала в квартире. Ничего из этого делать я не стала. Просто сидела и ждала её. Можно было и телек посмотреть, но мне было не до этого. Я просто не могла найти себе места. Всё продумывала как напасть на Ингу. Она высокая, значит надо прыгать и со спины. Эффект неожиданности. До прихожей цепь не тянула, а значит надо нападать в спальне. Может напасть с ножом? А если я её зарежу? Я же тогда никогда отсюда не выйду. Да и сама могу порезаться. Что мне делать? И вот вроде бы я уже всё продумала, но, когда Инга вернулась домой, я поняла, что ни фига не готова. Меня всю трясло, когда я услышала, как хлопнула дверь. — Ты не прибирала, — слышу недовольный голос Севастьяновой. — А уроки делала? Стою в спальне крепко до боли держа обеими руками цепь. Смогу ли я это сделать? — Ты что молчишь? — Дверь в спальню открылась и вошла Инга. Она и сказать ничего не успела как я прыгнула и перекинув цепь ей на шею стала душить. Для меня этот момент был вечностью, а для Инги похоже парой секунд. Вцепившись в цепь руками, она без особого труда дёрнулась вперёд и резко наклонилась. Я даже не заметила, как перемахнула через неё и упала спиной на пол. — Что-то новое, — сказала Инга и подошла к батарее. Она вытащила ключ из кармана чёрных брюк и отстегнула тот конец цепи. — И очень глупо. Правда думала задушить меня цепью? Я и встать не успела, когда мне на живот опустился конец цепи. Инга прям замахнулась и со всей силы ударила меня ею. — А-а-а! — Как же это было больно. Кусаю губы до крови я сжалась в комок и получила новый удар цепью уже по спине. — А-а-а! От этого удара меня выгнуло. Новый удар прошёлся по ягодицам. — А-а-а! Не понимаю как мои крики никто не слышит. А может соседи привыкли что из квартиры Инги часто кто-то кричит? — А-а-а! — Цепь попала мне по шее и как же это было больно. Причём ещё кожа на неё лопнула и пошла кровь. — Я не думала, что ты такая глупая, — она опустилась на колени и закинула цепь мне на шею стала душить. Цепь больно впилась в шею. Цепляюсь за неё пальцами, но ослабить не выходит. Не могу дышать. Цепь перекрыла мне дыхание. — Хватило же мозгов на меня напасть. В глазах темнеет. Я уже хриплю. Хочу вдохнуть, но никак не выходит. Она только сильнее сдавливает цепь. В глазах темнеет и они слезятся. Я что, вот так умру? Так глупо и так обидно. — Кха-кха! — Кашляю, когда цепь наконец-то ослабили. Дышать больно и сглатывать тоже. Горло печёт. Я плачу, чувствуя её противный взгляд на себе. — Кха-кха. Я никогда не смогу дышать и глотать? — Вставай! — А я лежу, сжавшись в комок кашляю и плачу. Я даже и не слышу, что она говорит. — Трофимова, ты меня не слышишь?! Кровь всё ещё течёт. Я даже не знаю умру ли от потери крови или нет. Просто хочу, чтоб всё это было страшным сном. Или вернуться в лето и никогда не заниматься этим. Я выжила после изнасилования и жестокого нападения не для того, чтоб умереть тут от рук Севастьяновой. Инга похоже ждала некоторое время, а после опустилась ко мне и взяла на руки. Начинаю вырываться, но она не позволяет и относит меня к кровати, на которую достаточно аккуратно укладывает. Женщина легла рядом со мной прямо в той одежде, в которой ходит на работу. Содрогаюсь всем телом, когда она обняла меня прижав к себе. — Ну всё, тише, — к моему удивлению, Инга стала меня гладить. Она повернула меня лицом к себе и поцеловала в лоб. — Тише. — Я уже просто боюсь. Не так вдохну и меня вновь изобьют. — Я не хочу калечить тебя. Поэтому будь всё же послушной. Жить тебе со мной предстоит достаточно долго. И для тебя же лучше будет, быть послушной девочкой. POW Макар К своему удивлению для меня было встретить на пороге своей квартиры Леру. Но больше всего меня испугал её внешний вид. Одета она была, как и раньше. Правда обуви и куртки на ней не было. А вот лицо и руки, всё что я успел разглядеть было синим от синяков. Выглядела она просто ужасно. — Ты что тут делаешь? — Твои родители дома? — Голос был тоже иной. Какой-то «разбитый». Это была совсем другая Валерия Трофимова, не та, что я знал столько лет. Как-то я даже и не думал, что она так резко поменяется. — Они минут десять как уехали, — достаю ключи и отпираю входную дверь. — Блин, — и вид такой словно она готова броситься под поезд. — Мне нужны были именно они. — Ты как тут оказалась? — Впускаю её в квартиру, Лера затравленно оглядывается и нерешительно заходит. — Ты же у Инги Михайловны должна быть. — Я сбежала. — Как? — Интересно, она вообще знает о побеге? — Она отвлеклась. Я и выскочила из квартиры. Замечаю какие красные у неё от слёз глаза. Её всю трясёт. — Зачем тебе мои родители? — Не очевидно? Помощи просить раз тебе насрать. Сказала она это резким тоном. — Ты любил Ершову? Молчу. — Когда твои родители приедут? — Вечером. — Я тогда пойду. — Погоди. Останься. — Зачем? Ты меня ненавидишь. Оставаться чтоб ты меня снова этой сдал? И тут она неожиданно стянула с себя футболку. — Смотри, вот что твоя математичка сделала. Смотрю как Лера поворачивается ко мне спиной. Всё её тело в синяках и шрамах. — Это она меня цепью вчера избила. Внутри что-то сжимается. Мне становится жалко Леру. Но при этом я понимаю, что, к сожалению, иначе никак нельзя. — Ну как тебе? Приятно? Ты меня отдал тогда ей! — Голос Леры срывается, а в глазах появляются слёзы. — Ты! — Лера натянула обратно футболку. — За что ты так со мной? — Смотрю в пол. — Макар, я твоя подруга. За что ты так со мной? — Ладно тебе. Хватит об этом. — Я просто хочу жить как раньше. — Ты же понимаешь, что этого никогда не произойдёт. — Макар, она меня просто убьёт. К этому всё ведёт. Я готова умереть. Я… я просто не знаю, как мне быть дальше. Раздался звонок в дверь на который Лера не обратила внимание. Её взгляд привлекла фотография в рамке что висела над диваном. Сглотнув, выскакиваю в коридор. Я понял на какую фотографию она посмотрела. Понял кто именно привлёк её внимание. — Макар, привет, — сказала Севастьянова, когда я отпёр дверь. — Так понимаю моё чудо у тебя. — Да, тётя Инга. Тётя Инга прошла в комнату, а я чувствуя себя конченным трусом пошёл на кухню. Не хочу смотреть на это. — Ты не говорил, что она твоя родная тётя! — Слышу крик Леры, а после удар пощечины. — Набегалась и хватит с тебя, — говорит моя тётя, сестра моей матери. — Макар, закрой дверь. Кусаю себя за губы пытаясь понять, правильно ли всё это? Может вообще надо было соврать и сказать, что Лера не у меня? Я и так был шокирован, узнав кого именно Лера развела летом. Вот правда, не думал, что попадёт на мою тётю. В целом не думал, что тётя Инга этим занимается. Но когда стоял выбор между дружбой и семьей, я выбрал семью. У неё раздвоение личности? Хотя это, наверное, просто игра. — Я надеюсь ничего подобного больше не повторится, — сказала Инга и поцеловала меня в лоб. — Всё же не хочется, чтоб всё закончилось твоей смертью. Это намёк? — Всё же твой дед доверился мне, — и это было сказано с такой издевкой. Как же так дед не разглядел в ней монстра? Я же разглядела. Это она так ему в доверие втёрлась? Почему я не рассказала обо всём деду? Надо было. Видимо это теперь будет коробить меня всю жизнь. Мог бы он не умереть так рано знай бы какая опасность грозит его внучке? — А теперь отдыхай. Не знаю как по её мнения я должна была отдыхать. У меня дико болело тело от избиения цепью. Я в целом не понимаю, как мне жить с этой женщиной. И то, что вытворяет Макар, это не стоит нашей дружбы. Не стоит моей нынешней жизни. И если бы он любил бы Ершову, сам бы её попытался бы спасти, а не через кого-то. Заснула я только когда прозвенел будильник так что тут же и проснулась. — Вставай, — велит Инга. — У меня сегодня выходной. — Тогда зачем будильник? — Без него я буду долго спать, а этого не хочу. Так что вставай. У нас полно дел. И это оказалось позавтракать творогом с вареньем, а после сесть за уроки. Вот сидеть завтракать, а после заниматься алгеброй голой и побитой такое себе удовольствие. С учетом того, что батареи ещё не включены и мне ужасно холодно. — Ладно, мне надоело как ты тут зубами стучишь, — мне выдали мою одежду. Никогда не думала, что так сильно радоваться буду обыденному. С наслаждением укутавшись в свою одежду я вдохнула свой родной запах. Одежда пахла домом. Домом, которого у меня больше нет. От этого стало так грустно что я с трудом сдержала слёзы. — Что на этот раз? — И такой требовательный вопрос что я даже вздрогнула. — Одежду я тебе дала. Покормила. К чему эти страдания? — Я просто скучаю. — По чему? — По деду. По дому. По старой жизни. По старому Макару, с которым я столько лет дружила. Мне больно что я в такой жопе. — Но ты всё это заслужила. И не отрицай этого. Тебя никто не просил искать приключений на свою тощую попу. Она говорит, а слёзы у меня всё же вырываются наружу и начинают капать на тетрадь. — Милая, будешь заливать тетрадь слезами, заставлю всё переписать. Ещё и тетрадкой этой побью. Успокоиться я не могу. Просто не выходит хоть и хотелось. Слышу, как Инга вздохнула и закрыв тетрадь берёт её и бьёт ею меня по лицу. Хоть мне врезали тетрадью, это всё равно оказалось больно. Вскрикиваю и вновь получаю удар по лицу. — Будешь всё переписывать. Так что успокаивайся. Успокоиться не вышло. Слёзы только сильней забежали у меня из глаз. Чувствую себя ужасно. Переписывать не могу. Ничего не могу. Инга просто встала и вышла. Вернулась правда очень быстро и со страпоном. Схватив меня за руку, она выдернула меня из-за стола и стянув с меня джинсы и трусы уложила животом на стол — Погодите, — пытаюсь встать, но прикусываю губу, когда страпон упирается в моё отверстие. — А-а-а! Вот не первый раз так, но каждый раз как первый. Боль никуда не уходит и страх тоже. Мне страшно. Страшно, когда я его вижу. Страшно, когда он проникает в меня. Каждый раз всё внутри замирает в ужасе, что если, он проткнёт меня? Порвёт? Я же могу стать инвалидом. Я и так после той ситуации едва ли инвалидом не стала. — Может так и будем заниматься? — Она наклонилась ко мне уперев руки об стол по обе стороны от меня. — Готова? Я никогда к такому готовой не стану. — Цепь вернуть? — Нет. — Тогда успокаивайся. Не хочу вновь тебя ею побить. Всё же я хоть и люблю по битые тела. Синяки и раны на теле. Но не когда ты один сплошной синяк. Когда всё было закончено я просто буквально скатилась на пол. Так и сидела на коленях со спущенными трусами и джинсами и плакала. Внутри всё разрывалось. Я ужасно скучала по прошлой жизни. Хотела вернуться в прошлое. Чтоб ничего этого не было. Пожалуйста, пусть это всё окажется страшным сном. Пожалуйста.