Одержимость мертвых земель

Тьма Дуата была не просто отсутствием света — это была живая, пульсирующая воля Осириса. После финальной битвы и окончательного падения Сета, мир живых отринул бога хаоса. Его имя стирали с обелисков, его храмы заносило песком, а его божественная суть угасала, пока единственным местом, способным принять его, не остались холодные залы подземного царства.Сет стоял посреди тронного зала, его алые волосы казались запекшейся кровью на фоне вечного сумрака. Он был изможден. Сила пустыни больше не откликалась на его зов; здесь, в чертогах брата, он был лишь тенью прежнего себя.Осирис медленно спустился с трона. Его шаги были бесшумны, но Сет чувствовал каждое его движение кожей. В облике Осириса не осталось ничего от того «доброго царя», которым он когда-то прикидывался. Теперь это был абсолютный владыка, чей взгляд светился пугающим, собственническим торжеством.— Ты долго шел к этой двери, Сет, — голос Осириса обволакивал, как погребальные пелены. — Ты искал искупления у Гора, искал смерти от руки Исиды... Но в итоге ты здесь. Дома.— Это не дом, это могила, — выплюнул Сет, хотя его голос дрогнул. Он попытался призвать свою ярость, но она рассыпалась пеплом. — Убей меня уже. Преврати мою душу в ничто, как ты сделал с остальными.Осирис подошел вплотную. Его высокая фигура полностью закрыла Сета от остатков света. Он протянул руку — бледную, идеальную и ледяную — и обхватил лицо брата, заставляя того смотреть на себя.— Убить тебя? — Осирис издал тихий, лишенный веселья смешок. — Ты так и не понял. Ты — единственная причина, по которой я вообще захотел править этим мертвым миром. Ты — мое солнце, которое я наконец-то затащил под землю.Осирис нагнулся, его губы почти касались губ Сета, но в этом жесте не было нежности — только абсолютное доминирование.— Я выстроил это царство вокруг твоего отсутствия, брат. Я ждал вечность, пока ты сломаешься об этот мир. Теперь, когда у тебя не осталось ни сторонников, ни семьи, ни даже собственного имени... ты принадлежишь мне. Целиком.Сет дернулся, в его глазах вспыхнула последняя искра бунта. — Я никогда не буду твоим. Я буду ненавидеть тебя каждую секунду этой вечности!Осирис лишь улыбнулся — тонко и безумно. Его ладонь переместилась на горло Сета, не сжимая, но напоминая о том, в чьей власти находится сама жизнь бога хаоса.— Ненавидь. В этом месте твоя ненависть — единственное, что будет тебя согревать. Я буду пить твою ярость, я буду наслаждаться твоими проклятиями. Главное — ты здесь, и я больше никогда не разомкну своих объятий.Осирис притянул Сета к себе, сминая его сопротивление своей тяжелой, подавляющей аурой. Сет почувствовал, как стены Дуата окончательно смыкаются вокруг него. Снаружи бушевали пески, рождались и умирали цивилизации, но здесь, в вечной тишине, осталась только одна истина: Осирис победил.Он подхватил ослабевшего брата на руки и направился вглубь своих покоев, где время останавливалось навсегда.— Спи, мой яростный бог, — прошептал Осирис в окровавленные волосы. — Завтра ты проснешься и поймешь, что бежать больше некуда.