Моменты жизни

Быть наполненным очень и очень приятно. Илья не двигается, сидит на коленях Пети, обхватив ногами его тонкую талию, пока истекающий член трется о плоский живот. Внутри жарко, простата пульсирует под давлением узла, пока твердый кончик нежно раскрывает расслабленную шейку матки, периодически кончая и заполняя ее густой спермой, которой, кажется, слишком много. Илья не обращает на это внимания. Он снова в течке, поэтому, сколько бы Петя не наполнял его — все мало. Голова такая пустая, а низ живота сладко сводит каждый раз, как Петя сильнее сжимает губами ареолу, выдавливая в рот сладкое молоко, отрываясь только для того, чтобы поцеловать Илью, громко и бесстыдно стонущего в его объятиях. Вторая неделя течки Ильи подходит к концу. Они провели все это время в объятиях друг друга, прерываясь только на сон и еду. Петя отказался синхронизировать циклы и остался на подавителях, объясняя это тем, что второго ребенка заводить всего через год после кесарева слишком рано. Илья не настаивал — его феромонов с лихвой хватало, чтобы поддерживать мужа в возбужденном состоянии практически постоянно, а эта течка ему была нужна всего лишь чтобы выпустить пар и успокоиться. В первую течку ему было невыносимо больно — тело, только что завершившее перестройку, с трудом выдерживало такой яростный наплыв гормонов, во вторую была зачата Вика, а сейчас, хоть этот раз похож на первый, никакой боли больше нет, маленькое неудовлетворение — да, но телу хорошо и спокойно. Две недели пролетели в полном блаженстве и любви, и он ни разу не задумался, как поживает их дочь, оставленная с его родителями и младшей сестрой. Илья вздыхает, когда Петя наконец заканчивает с одной грудью, и переходит на другую. Ему очень, очень это нравилось, и прекращать он явно не собирался. — Даже Вика уже отказывается от молока, — Илья запускает руку в волосы Пети и тянет за них, отрывая мужа от набухшего истекающего молоком соска, — а ты все никак не отучишься. Петя не выглядит виноватым, он просто недовольно мычит и возвращается к своему занятию. — После окончания течки никакого больше молока, понял? — Илье приходится ненадолго смириться с Петиными желаниями и продолжать получать удовольствие. — Мне надоело постоянно ходить на тренировках с больной грудью. — Лафно, — нечленораздельно бурчит Петя, перекатывая сосок на языке, — ты пваф. — Он выпускает грудь Ильи изо рта и прижимается своим лбом к его лбу. — Тебе уже легче? — Намного, — Илья покачивает бедрами, удовлетворенный тем, что член Пети все еще твердый, а узел также хорошо растягивает его. — Завтра утром, думаю, окончательно приду в себя и вернусь к подавителям. — Еще целый день, — ладони Пети, до этого блуждающие по телу Ильи, спускаются к его ягодицам и раздвигают их. — Двигайся, — мягко приказывает Илья, — подумаешь позже. Петя слушается мгновенно: неспешно приподнимает Илью так, что член с мягким сопротивление почти полностью покидает голодное тело, оставляя внутри только головку, когда Илья жалобно скулит, Петя так же медленно опускает его обратно, неспешно погружаясь во влажный бархатистый жар. Дразнить Илью нежностью, доводить его до жалкого жаждущего состояния неторопливыми ласками — Петя это обожал. Илья был таким хрупким в его заботливых руках, млел и таял от любых едва ощутимых прикосновений, растворялся в чувствах без остатка, зная, что Петя обязательно его соберет после того, как до краев наполнит любовью. Комната снова наполняется сладкими громкими стонами, влажными шлепками кожи о кожу. Двигаться внутри Ильи приятно и легко, внутри жарко и скользко, тело такое тугое и мягкое, дрожит и сжимается, не желая, чтобы Петя покидал его ни на секунду. Илья мурлычет абсолютно счастливый, топит стоны в голодных поцелуях, не в силах остановиться подмахивать бедрами, раз за разом опускаясь до самого конца, принимая в себя член вместе с набухшим пульсирующим узлом. Их животы липкие и грязные от спермы Ильи, частыми толчками вытекающей из практически постоянно возбужденного из-за течки члена. Иногда Петя собирает ее пальцами, чтобы сразу же слизать, потому что он абсолютно помешан на вкусе Ильи, и его жадный порочный рот подтверждает это раз за разом, с причмокиванием облизывая испачканные в сперме Ильи пальцы. — Не торопись, — тихо просит Илья, утыкаясь носом в шею мужа и вдыхая успокаивающий аромат ладана, исходящий от метки. — Слышишь, как все хлюпает? Чувствуешь, как наши с тобой смешанные соки, вытекают из меня, стекая по твоему члену? Хорошо, правда? — Очень, — подтверждает Петя, замедляя толчки, хотя и у него, и у Ильи внутри все кричит: «Быстрее, жестче, заполни, заполни, заполни», — очень хорошо. — Славно, — Илья кружит бедрами, поднимаясь и практически выпуская член из себя, от чего сперма и смазка, сдерживаемые узлом, начинают обильно вытекать из его тела, стекая по бедрам и члену, пачкая и без того грязные простыни. — Можешь выпить еще немного молока, если так хочешь. Я прямо чувствую, как это желание зудит на губах. Илья медленно опускается на член, выгибая спину и откидывая голову. Его губы приоткрыты, опухшие от бесконечных дней поцелуев, грудь тяжело вздымается, и из набухших сосков всё ещё медленно сочится молоко, стекая тонкими прозрачными дорожками по бледной коже. Петя слышит разрешение мужа и ловит языком одну из этих сладких капель, прежде чем снова припасть губами к груди. Время снова перестает существовать, течет то медленно, то слишком быстро. Илья не понимает, как долго Петя уже сосет его грудь, как долго они движутся так, никуда не торопясь. Член внутри неумолимо набухает, узел становится больше и снова сцепляет их вместе, когда Илья в очередной раз принимает его в себя. Петя кончает тихо, абсолютно не обращая внимания на это, продолжая коротко двигаться глубже, раскрывая мягкий вход в матку, от чего Илья громко, хрипло стонет, царапая ногтями плечи мужа, уже покрытые заживающими полосками шрамов. Илья уже не понимает, где заканчивается его тело и начинается тело Пети — они сплавились в одно мокрое, горячее, дрожащее от удовольствия существо. — Ты такой красивый, — шепчет Петя, отрываясь от покрасневшего соска и глядя на счастливое лицо мужа, — красивый до безумия. Илья жалобно всхлипывает, его тело сжимается от похвалы вокруг толстого идеального узла и судорожно дрожит, испытывая очередной ошеломляющий оргазм. Они сидят так, сцепленные и дрожащие, еще несколько минут, пока возбуждение не стихает. Узел размягчается, Илья поднимается на дрожащих, ватных ногах, и член выскальзывает из него с неприличным хлюпаньем. Петя завороженно смотрит на то, как сперма вытекает из сжимающегося покрасневшего отверстия, стекает по бедрам белыми манящими дорожками. Илья наклоняет голову, будто спрашивая: «Чего ты ждёшь?» Петя тут же оказывается на коленях, пальцы впиваются в нежную кожу бедер, а Илья стонет, тихо и протяжно, когда умелый язык касается влажных дорожек, текущих по коже. Петя жадно слизывает свою же сперму с тела Ильи, соль собственного семени и пота Ильи смешиваются в пьянящий коктейль. Илья дрожит, еле стоя на ногах, его тело покрывается мурашками, а член снова болезненно набухает, Петя просто вылизывает его, счищает свою же сперму, но это до ужаса возбуждающее зрелище, и Илья не может оторвать от него взгляд. Он хочет упасть на кровать, раздвинуть ноги еще сильнее, снова раскрыться для Пети и позволить ему вылизать себя везде, где бы тот не пожелал, но Петя держит крепко, не давая сдвинуться с места, продвигается выше и выше, с каждым движением языка подбираясь все ближе к пульсирующему истекающему анусу. Илья кончает, абсолютно не стесняясь того, что это было так быстро, ему все равно, потому что язык Пети наконец там, где нужно, ладони покоятся на ягодицах, раздвигая их, давая лучший доступ, пока длинный шершавый язык замирает внутри трясущегося и судорожно сжимающегося от оргазма тела. Илья держится за плечи Пети, впивается ногтями, пытаясь не упасть, его тело медленно расслабляется и язык тут же продолжает прерванное занятие, тщательно вычищая внутри все, до чего может дотянуться. Когда кажется, что все, глубже некуда, что эта сладкая пытка наконец закончится и они пойдут в душ, рядом с языком, раскрывая тугое отверстие, протискиваются два пальца, скользя глубже во влажное покрытое изнутри спермой влагалище, собирая и выталкивая ее ближе ко входу, ближе к этому ненасытному языку. Илья не знает, сколько это продолжается, он совершенно потерялся во времени и в ощущениях, сосредоточенный только на том, что происходит внутри, как длинные пальцы аккуратно входят и выходят, как язык слизывает вязкую жидкость, как простата набухает и снова и снова пульсирует от случайных нецеленаправленных касаний и взрывается разрядами оргазма, заставляя кончать снова и снова. Он не чувствует ног, не знает, как может продолжать стоять, ему, возможно, уже хватит, телу слишком хорошо, оно сладко ноет от перегрузки — еще немного, и можно провалиться в себя. Когда Илье кажется, что он больше не выдержит, Петя наконец отрывается с громким довольным хлюпаньем, переключается на его член, быстро, но тщательно слизывая все, что вытекло из него, пока Илья не переставал кончать. Крепкие руки подхватывают Илью под колени и лопатки, и Петя доносит его до кровати, бережно укладывая и устраивая в их уютном гнезде. — Я же просил тебя говорить, если я снова слишком увлекусь, — теплые пальцы нежно убирают с лица Ильи налипшие пряди и нежно чешут за ухом. Илья мурлычет, отзываясь на ласку, пытаясь вспомнить, как говорить. — Мозги поплыли, — наконец хрипло отвечает он, собирая мысли в кучу, и замолкает, не прекращая мурлыкать. — Все хорошо? — Петя поднимается с кровати, пока Илья снова формулирует ответ, и возвращается с бутылкой воды, на ходу открывая ее. — Да, — все, что может выдать Илья, приоткрывая рот и рефлекторно глотая, когда прохладная жидкость касается его губ. Вода приятно смачивает саднящее от стонов и криков горло, Илья делает еще несколько глотков, и Петя убирает бутылку, замечая, как тот медленно начинает проваливаться в сон. Где-то на грани забытья Илья слышит: «Сладких снов», и едва улыбается уголками губ, точно зная, что Петя о нем обязательно позаботится.