Стрим.

Занка был вебкам-моделью уже около двух лет. Он не мечтал об этой работе с детства - скорее, она сама его нашла. Всё началось с дурацкого спора на первом курсе, потом был первый стрим, второй, а потом он однажды проснулся и понял, что это его работа. Хорошая к слову работа. Он сам устанавливал график, сам решал, что показывать, а что нет, и сам выбирал, с кем общаться в чате. А тех, кто ему не нравился, просто банил. Быстро, без сожалений, одним кликом. Именно это случилось с пользователем Dreads. Тот появился в чате месяцев восемь назад. Сначала просто писал комментарии - странные, иногда слишком личные, иногда просто непонятные. «У тебя красивые ключицы». «Ты сегодня уставший, поспи подольше». «Я бы хотел сидеть рядом с тобой и просто смотреть». Стример поначалу не обращал внимания - мало ли фриков в интернете. Но Dreads становился всё навязчивее. Он писал на каждом стриме, комментировал каждое движение, каждый вздох. И однажды, когда в эфире в шутку сказали, что холодно, Dreads написал: «Я бы согрел тебя. Я бы обнял тебя так крепко, что ты забыл бы, что такое холод». Чат тогда замер на секунду, а потом взорвался - кто-то писал «жёстко», кто-то «романтик», кто-то «фри-и-ик». Занка улыбнулся, закатил глаза и забанил его. Просто ткнул в ник, выбрал «заблокировать» и забыл. Некоторые в чате тогда удивились. sweet_tooth: ого, ты забанил Dreads? он же постоянник nagoev: да, странный конечно, но свой же, не? cloudberry: верни легенду Стример пожал плечами и сказал: «Постоянник, но странный». И на этом всё закончилось. Dreads пропал из чата. Но не пропал со стримов. Джаббер - а это был именно он - создал новый аккаунт в тот же вечер. Назвал его набором цифр, безлико, и больше никогда не писал в чат. Ни слова. Он просто заходил на каждый стрим. На каждый. Если был дома - включал видео, садился перед монитором, подперев щёку рукой, и смотрел. Если был на работе - выключал картинку, втыкал наушники и просто слушал. Голос. Смех. Дыхание. То, как стример иногда замолкал, читая комментарии, а потом фыркал и закатывал глаза. Джаббер знал этот голос лучше, чем голоса своих коллег. Лучше, чем голоса друзей. Он мог бы узнать его из тысячи. Сегодняшний стрим был разговорным. Занка лежал в кресле с высокой спинкой и мягкими подлокотниками. На коленях у него стоял ноутбук, и вебка транслировала его лицо, плечи, иногда - если он наклонялся - край ключицы. Ничего больше. Он был одет в свободную домашнюю футболку, волосы сзади собраны в маленький хвостик, и выглядел так, будто только что встал с кровати. Чат это обожал. mia_mouse: сонный котик cherry_bomb: ты сегодня такой домашний nagoev: просыпайся и пой Стример читал комментарии, иногда отвечал, иногда смеялся. Он болтал о чём угодно - о погоде, о новой игре, о том, что в супермаркете закончился его любимый чай. Зрители задавали вопросы, он отвечал. Иногда прилетали небольшие донаты - пять долларов, десять, - и он в благодарность мог оголить плечо, приспустив футболку ровно настолько, чтобы показать край ключицы, или закатать рукав до локтя. Не больше. Сегодня он был не в настроении для чего-то серьёзного. В чате мелькнул вопрос. cloudberry: а ты помнишь Dreads? Занка прочитал его и улыбнулся. Несколько других зрителей тут же подхватили. sweet_tooth: точно, Dreads! nagoev: легенда чата cherry_bomb: верни его! s0sipenisTochkacom: может пора разбанить? Стример наблюдал за этим с лёгкой, почти ленивой усмешкой, а потом закатил глаза - театрально, чтобы камера точно поймала. - Ну... мм, - протянул он, - раз вы так хотите... задонатьте мне около... ну, например... пятидесяти тысяч! И я его разбаню. Он сказал это в шутку. Абсолютно не думая, что кто-то воспримет всерьёз. Пятьдесят тысяч - это были нереальные деньги. За эти деньги можно было купить машину. Или оплатить год учёбы. Или... да что угодно. Занка улыбнулся, уже забывая о вопросе, и вернулся к разговору с чатом. Джаббер сидел перед монитором. Он смотрел на лицо на экране - на то, как человек по ту сторону улыбнулся, произнося эту сумму, - но сам не улыбался в ответ. Его рука уже нашаривала бумажник на столе. Пальцы вытащили карту. Он вбил данные в форму доната - медленно, тщательно, не торопясь. Пятьдесят тысяч долларов. Он посмотрел на цифры, на кнопку «отправить». И нажал. Занка в этот момент смеялся над чьим-то комментарием. Он откинул голову на спинку кресла, прикрыл глаза, и его смех был искренним, живым. А потом полоска доната на экране резко заполнилась. Звук оповещения разорвал тишину - громкий, пронзительный, - и на экране высветилась сумма. 50 000 $. Парень осёкся на полуслове, выпрямился и уставился на экран. Его глаза расширились. - Вы... ВЫ ТАМ С УМА СОШЛИ?! На несколько секунд в чате повисла тишина. А потом он взорвался. sweet_tooth: КТО ЭТА ЛЕГЕНДА??? nagoev: ВОЗВРАЩЕНИЕ ??? cloudberry: КТО ТТ РЕАЛЬНО ЭТО СДЕЛАЛ?? loidles: 50 ШТУК Я НЕ МОГУ mia_mouse: DREADS ТЫ ГДЕ??????? Занка сидел, открыв рот, и смотрел на сумму. Он видел ID аккаунта, приложенный к донату - просто цифры, без ника, - и не понимал, кто это. Но где-то в груди уже зарождалось странное, необъяснимое предчувствие. А потом в чате появилось системное сообщение: «Администратор разблокировал пользователя Dreads». И следом - первое сообщение от Dreads за долгие месяцы. Всего два слова. Dreads: Рад вернуться Занка смотрел на экран и молчал. Чат гудел. А Джаббер по ту сторону монитора улыбался. === Следующий стрим начался в обычное время, но зрители, заходившие на трансляцию, сразу замечали: что-то иначе. Занка сидел в том же кресле, что и всегда, но его поза была другой. Он сидел слишком прямо, и его бёдра были чуть разведены в стороны, будто он обхватывал что-то - или кого-то. За его спиной, в полумраке комнаты, угадывался силуэт. Нечёткий, размытый, он тонул в тенях, и свет от монитора выхватывал только руки - крупные, с длинными пальцами, на каждом из которых тускло блестело по кольцу. И тёмные пряди волос, собранных в дреды, с вплетёнными в них золотыми украшениями, которые едва заметно покачивались, когда человек позади Занки дышал. Лица видно не было - только край чёрной медицинской маски, плотно прилегающей к скулам. И глаза. Тёмные, блестящие в свете монитора, но спрятанные в тени так глубоко, что разглядеть их было почти невозможно. Чат загудел мгновенно. cloudberry: кто это sweet_tooth: у тебя гость?? KAVELISLAYS: что за странны тип? minecraft4ksseks: нахера так много колец? cherry_bomb: ты нам его покажешь?? Занка улыбнулся - медленно, лукаво, - и чуть наклонился к камере. Его синие шёлковые серьги качнулись вперёд, задевая плечи, и он поправил одну из них пальцами - неспешно, почти лениво. - Ой, - протянул он, и голос его был полон притворной невинности, - это особый гость на сегодняшнем стриме. Но он немного скромный, поэтому показывать лицо не хочет. Одна из рук Джаббера шевельнулась. Кольца блеснули. Ладонь легла на талию Занки - не сжимая, просто обозначая присутствие, - и большой палец погладил ткань футболки. Медленно. Почти невесомо. Занка вздрогнул - едва заметно, но камера поймала это движение. nagoev: кусок мебели двигается лол sweet_tooth: блин а выглядит красиво cloudberry: я тоже так хочу... :( Занка читал чат, но не отвечал на вопросы. Он откинулся назад, прижимаясь спиной к груди Джаббера, и его затылок лёг на плечо. Джаббер не шевелился. Только пальцы на талии продолжали гладить - медленно, по кругу, едва касаясь. Занка прикрыл глаза. На несколько секунд в комнате повисла тишина - только тихий гул ноутбука и далёкий шум города за окном. А потом на экране появились метки донатов. Занка вывел их заранее - специально для этого стрима. Каждая сумма имела своё значение, и теперь они висели в углу экрана, как меню, поблёскивая белыми буквами: 500 $ - медленно 700 $ - ускориться 1 000 $ - грубо 5 000 $ - вид на камеру 10 000 $ - позволить внутрь Чат на несколько секунд замер. Зрители переваривали увиденное, и в тишине было слышно, как Занка выдохнул - длинно, довольно, - и поёрзал на коленях Джаббера, устраиваясь поудобнее. Он положил ладони на его бёдра, чувствуя под пальцами грубую ткань джинсов, и повернул голову к камере. Его губы тронула лёгкая улыбка. - Нам ведь нужно хорошо приветствовать нашего гостя, да? И он начал двигаться. Медленно. Почти лениво. Его бёдра описывали плавные круги, и он тёрся о Джаббера через ткань его джинсов - туда, где тот ещё не был до конца твёрдым, но уже начинал наливаться теплом и тяжестью. Занка чувствовал это кожей, чувствовал, как под ним просыпается чужая плоть, как она становится больше, горячее даже через слои ткани. Он продолжал - круговыми, тягучими движениями, - и его дыхание постепенно становилось глубже. Серьги в его ушах покачивались в такт, ловя свет монитора, и Занка прикрыл глаза, на секунду забывая о камере. Он чувствовал, как член Джаббера под ним твердеет с каждым кругом, как он упирается в ягодицы, как жар просачивается сквозь джинсы. Джаббер за его спиной не двигался. Только пальцы на талии сжались чуть сильнее. Занка понял, что момент настал. Он приподнялся, опираясь на подлокотники, и потянулся к поясу своих шорт. Пальцы поддели резинку, и он стянул их вниз - медленно, не спеша, - обнажая бёдра. Ткань упала на пол. Под шортами ничего не было, и Занка на мгновение замер, позволяя камере поймать этот кадр, прежде чем повернуть голову через плечо. Он не смотрел на лицо Джаббера - только в тень, где прятались его глаза. - Расстегни, - сказал он тихо. Джаббер подчинился. Его руки опустились к собственной ширинке. Пальцы работали как могли быстро: пуговица, молния, ткань в стороны. Занка не смотрел, но слышал каждый звук - тихий звон колец о металл, шорох джинсовой ткани, сдавленный выдох Джаббера, когда его член наконец освободился. Занка знал, что он твёрдый, горячий, и ему не нужно было оборачиваться, чтобы подтвердить это. Он чувствовал его жар даже на расстоянии. Он протянул руку к тюбику со смазкой, который лежал на подлокотнике. Выдавил немного на пальцы - тягучая, прозрачная. Занка растёр её между пальцами, согревая, а потом опустил руку вниз и обхватил член Джаббера у основания. Тот вздрогнул - Занка почувствовал это по тому, как напряглись его бёдра. Он провёл ладонью вверх, распределяя смазку, и Джаббер за его спиной шумно выдохнул. Занка не торопился. Его пальцы скользили по всей длине - от основания до головки, - размазывая влагу, делая кожу гладкой и блестящей. И тут пришёл первый донат. Пятьсот долларов. «Медленно». Занка прочитал сообщение и улыбнулся. Его пальцы, всё ещё сжимающие член Джаббера, на секунду замерли. - Какие вы шустрые, - протянул он, глядя в камеру. - Погодите немного. Прилетел ещё один донат. Снова «медленно». Потом ещё один. Занка чуть закатил глаза, но улыбка не исчезла. - Ладно, ладно, - пробормотал он. - Уговорили. Он приподнялся, упираясь ладонями в колени Джаббера, и подвёл головку к входу. На секунду замер - просто чувствуя, как головка упирается в горячую, податливую плоть. А потом начал опускаться. Медленно. Очень медленно. Головка раздвинула тугие стенки, и Занка зажмурился, чувствуя, как его заполняют. Сантиметр за сантиметром. Он дышал ртом - часто, мелко, - и его пальцы впивались в колени гостя. Тот под ним замер, не смея пошевелиться. Только смотрел. На его спину. На то, как футболка прилипла к лопаткам, проступив тёмным пятном пота. На синие серьги в ушах, которые дрожали в такт дыханию. На то, как Занка опускается всё ниже, принимая его полностью, и как его собственный член исчезает в этом теле - туго, горячо, невыносимо хорошо. Джаббер думал о том, что это лучшая трата денег в его жизни. Он представлял этот момент сотни раз - когда лежал ночью без сна, когда сидел на работе, когда смотрел стримы и не мог написать ни слова. Но реальность оказалась в сотни, в тысячи раз лучше. Занка был горячим. Тесным. Настоящим. Его тело обхватывало член так плотно, что тот едва сдерживался, чтобы не начать двигаться самому. Занка чётко сказал перед стримом: «Ты часть мебели, не вольничай». И Джаббер держался. Из последних сил, если честно. Его пальцы, вцепившиеся в подлокотники, дрожали, а он смотрел на спину Занки и считал про себя. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не двигаться. Не толкаться. Просто быть частью интерьера. А Занка продолжал. Он поднимался - оставляя внутри только головку, - и снова опускался, насаживаясь до конца. Каждое движение было плавным, выверенным, и его дыхание становилось громче, чаще. У него не было времени смотреть на чат и читать, что ему пишут. Вся его концентрация ушла в это ритмичное, тягучее движение: вверх, вниз, вверх, вниз. Его бёдра работали размеренно, и он сам не заметил, как прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Член Джаббера внутри был горячим, твёрдым, он заполнял его так плотно, что каждое движение вверх давалось с усилием, а каждое движение вниз отзывалось волной жара где-то в низу живота. Занка двигался и чувствовал, как с каждым толчком внутри него разливается что-то тёплое, тягучее, от чего хотелось запрокинуть голову и застонать. Резинка, державшая его волосы в тощем хвостике, ослабла. Она сползла - сначала чуть-чуть, потом ещё, - и наконец соскользнула совсем, упав на пол с тихим, почти неслышным шорохом. Волосы рассыпались по плечам, задели щёку, и Занка мотнул головой, убирая пряди с лица. Они были мягкими на вид, чуть влажными от пота у корней. Джаббер смотрел на это и думал, что никогда в жизни не видел ничего красивее. Он видел, как пряди скользят по плечам Занки, как они цепляются за синие шёлковые серьги, как одна из них прилипла к влажной от испарины шее. Видел, как двигаются лопатки под тонкой тканью футболки, как напрягаются мышцы спины при каждом подъёме, как прогибается поясница, когда Занка опускается обратно. Видел его профиль - край скулы, приоткрытые губы, дрожащие ресницы, - и не мог отвести взгляд. Занка двигался, и каждое его движение было медленным, тягучим, почти сонным. Он поднимался - мышцы бёдер напрягались, удерживая вес тела, - и замирал на секунду, чувствуя, как головка члена Джаббера касается самого края, готовая вот-вот выскользнуть, но не покидая его до конца. А потом опускался снова - плавно, неумолимо, - и жар внутри него сгущался, становился плотнее, разливался от низа живота куда-то к груди, к горлу, к самым кончикам пальцев, которыми он впивался в колени Джаббера. Он не смотрел вообще в сторону ноутбука. Знал, что сообщения летят, знал, что донаты продолжают приходить, но всё это было где-то там, за пределами его сознания, отделённое от него пеленой жара и ритма. Его дыхание стало неровным. Он вдыхал ртом - коротко, часто, - и выдыхал с тихим, почти неслышным стоном, который камера, впрочем, ловила. Камера вообще ловила всё: как блестят от пота его виски, как приоткрыты губы, как дрожат ресницы, как синие серьги покачиваются в такт каждому движению, задевая плечи, скользя по ткани футболки. Джаббер смотрел. Его пальцы, вцепившиеся в подлокотники, уже онемели от напряжения, но он не смел их разжать. Он замер так основательно, что даже дыхание, кажется, стало тише. Он боялся спугнуть этот момент. Боялся, что если он шевельнётся - Занка остановится, стрим закончится, и реальность, которая сейчас была лучше любой фантазии, рассыплется в пыль. Прядь волос Занки упала ему на плечо. Соскользнула с влажной от пота кожи и легла на лицо - на щёку, на край губ, - и Занка мотнул головой, пытаясь убрать её, но она прилипла, не слушалась. Он поднял руку и заправил волосы за ухо. Движение было быстрым, почти раздражённым, но Джаббер увидел в нём что-то до боли знакомое. Он видел этот жест на десятках стримов. Занка всегда так делал, когда волосы мешали. И от того, что этот жест был настоящим, не наигранным, у Джаббера внутри что-то дёрнулось. Занка опустился до конца и замер, переводя дыхание. Его грудь вздымалась часто, и он чувствовал, как внутри всё сжимается вокруг члена Джаббера - пульсирует, живёт. Он провёл ладонью по животу, прямо по центру, туда, где под кожей угадывался контур, и застонал - тихо, почти беззвучно, но достаточно, чтобы микрофон уловил этот звук. А потом на экране высветился новый донат. Занка ещё не до конца перевёл дыхание, когда на экране высветился новый донат. Семьсот долларов. «Ускориться». Он прочитал сообщение, и уголки его губ дрогнули в какой-то полуулыбке, - прежде чем он прикрыл глаза и позволил своему телу отозваться на просьбу зрителей. Ритм изменился не сразу. Занка не делал резких движений, не дёргался - он просто стал двигаться чаще. Плавно, но быстрее, словно музыка, которую он слышал только внутри себя, сменила темп с адажио на аллегретто. Он поднимался - теперь его бёдра работали интенсивнее, мышцы напрягались сильнее, - и опускался обратно, и каждое погружение ощущалось глубже, немного резче, хотя Занка старался сохранить ту самую плавность, с которой начал. Его дыхание, до этого ровное и размеренное, начало сбиваться: вдох стал короче, выдох громче, и между ними проскальзывал тихий, сдавленный стон, который он, кажется, даже не пытался контролировать. Джаббер больше не мог сидеть неподвижно. Его руки, до этого мёртвой хваткой вцепившиеся в подлокотники, медленно, почти нерешительно оторвались от дерева и легли на талию Занки. Пальцы коснулись ткани футболки - сначала едва ощутимо, словно спрашивая разрешения, - а потом сжались, обхватывая бока. Кольца на его пальцах были прохладными, и Занка вздрогнул, когда металл коснулся его кожи через тонкий хлопок. Но он не отстранился. Наоборот - он чуть подался назад, прижимаясь спиной к груди Джаббера, и его рука на мгновение накрыла чужую ладонь, сжатую на его талии. Беззвучное «продолжай» в этом простом жесте. Его руки помогали. Поддерживали вес, когда Занка поднимался, и мягко тянули вниз, когда он опускался. Их движения стали синхронными, словно они репетировали это годами, хотя на самом деле всё происходило впервые. Джаббер чувствовал, как дрожат мышцы под его пальцами, как напрягаются бёдра Занки при каждом подъёме, как его тело, уже уставшее от долгой позы, находит в этой помощи опору. Занка был благодарен - он не сказал ни слова, но его дыхание стало чуть ровнее, а движения - увереннее, когда чужие руки взяли на себя часть его веса. Ноги Занки уже дрожали. Они держали его в этой позе слишком долго - бёдра горели, колени подрагивали, и он знал, что без поддержки Джаббера уже давно бы сбился с ритма или просто остановился, чтобы перевести дух. Но Джаббер решил проявить вольность как нельзя кстати. Его ладони надёжно лежали на талии, и большие пальцы мягко поглаживали выступающие косточки, успокаивая, снимая напряжение. Занка чувствовал это тепло сквозь ткань футболки, и от этого простого, почти невесомого прикосновения внутри него разливалось приятное чувство, вперемешку с некой благодарностью. Чат, несомненно, тоже это заметил, что гость решил проявить участие. feoxista: йоу, оно живое sweet_tooth: а хорошо выглядит nagoev: так непривычно видеть на экране двоих KAVELISLAYS: чёрт, я только отвернулся, что тут происходит??? После того как руки Джаббера легли на талию Занки, что-то неуловимо изменилось. Донаты посыпались быстрее, один за другим, и в какой-то момент Занка услышал, как система оповещения прозвенела три раза подряд. «Ускориться». «Ускориться». «Ускориться». Он на секунду замер, пытаясь осознать, как ему пришлось бы двигаться, чтобы удовлетворить три таких запроса одновременно. Но осознать до конца не успел. Джаббер, неожиданно для всех, особенно неожиданно для Занки, перехватил инициативу. Его руки, до этого мягко лежавшие на талии, скользнули вниз, под колени Занки, и в одно плавное, уверенное движение подняли его ноги, разводя их шире. Теперь Занка висел в его руках - его спина была прижата к груди Джаббера, плечи касались его плеч, а колени, подхваченные под сгиб, были разведены в стороны, открывая его полностью. Он больше не контролировал ничего. Поза, в которой он оказался, была странной, невесомой, почти нереальной - он был собран в чужих руках, как что-то хрупкое, и единственной точкой опоры была та самая точка соединения, где член Джаббера всё ещё был внутри него. - Ты че творишь... - выдохнул Занка, но его голос сорвался, превратившись в полушёпот, полувсхлип. Джаббер проигнорировал Занку. Вместо этого он двинул бёдрами. Сам. Первый толчок был глубоким, резким, и Занка задохнулся воздухом, который не успел вдохнуть. Угол изменился полностью - теперь каждый толчок приходился куда-то так глубоко и так точно, что перед глазами Занки плыли белые пятна, а из горла вырвался громкий, откровенный стон. Его пальцы вцепились в предплечья Джаббера, ногти царапнули кожу, но тот, кажется, даже не заметил. Он держал Занку крепко, надёжно, и его бёдра двигались в своём собственном ритме - быстром, размашистом. Каждый толчок выбивал из Занки новый звук. Он уже не контролировал ничего - ни громкость, ни выражение лица, ни то, как его тело отзывается на этот ритм. Его голова запрокинулась на плечо Джаббера, волосы рассыпались по чужой груди, и серьги в его ушах танцевали в такт движениям, отбрасывая синие блики. Он чувствовал, как член Джаббера входит в него снова и снова - глубоко, сильно, без остановки, - и внутри него закручивалась та самая спираль, которая грозила вот-вот сорваться. Джаббер держал его. Его ладони, сжимающие колени Занки, были горячими и твёрдыми, и кольца на его пальцах оставляли на коже прохладные следы при каждом движении. Он трахал его снизу - размеренно, мощно, - и Занка, висящий в его руках, мог только принимать этот ритм, отдаваясь ему полностью. Его собственный член, твёрдый и влажный, подрагивал у живота, оставляя на футболке мокрые следы. Занка даже думал протянуть руку, коснуться себя, но эту мысль каждый раз выбивал из головы новый толчок. Чат, наблюдавший за этим, сначала опешил. nacexe: АХУЕТЬ???? sweet_tooth: ЭТО ЗАПЛАНИРОВАННО??? mramor_v_uglu: он реально его трахает mia_mouse: я кричу cherry_bomb: это самое горячее что я видел в жизни Занка краем глаза улавливал, как бегут строчки по экрану, но каждый раз его взгляд устремлялся в потолок, а веки и вовсе закрывались. Он думал о том, что вообще-то впервые на стриме с кем-то вдвоём. Он всегда работал один - только он, камера и секс-игрушки, которые заменяли партнёра. А тут... Это ощущалось совсем по-иному. Член Джаббера был не силиконом. Он был горячим, живым, он пульсировал внутри, и каждый толчок отдавался в теле совсем не так, как вибрация игрушки. Занка не ожидал, что разница будет настолько ощутимой. Что живая плоть внутри - это совсем другое чувство, более острое, более требовательное, от которого мысли путались, а тело отзывалось само, без контроля. Он, наверное, мог бы и дальше об этом думать, но в этот момент до его ушей донёсся следующий донат. «Грубо». Джаббер исполнил его мгновенно. Его бёдра двинулись сильнее - резче, глубже, - и Занка сорвался на громкий, откровенный стон. Угол, под которым Джаббер входил в него, не оставлял никакой возможности сдержаться. Каждый толчок приходился куда-то так глубоко, что у Занки перехватывало дыхание, а пальцы, вцепившиеся в предплечья Джаббера, сжимались до отметин на коже. Джаббер трахал его без жалости - размеренно, мощно, вбиваясь до самого конца, - и Занка уже не контролировал ни звуки, которые вырывались из его горла, ни то, как его тело выгибалось в чужих руках. Его футболка, уже изрядно помятая и влажная от пота, задралась почти до груди, открывая живот, на котором при каждом особенно глубоком толчке проступал едва заметный бугорок. Занка не видел этого, но камера видела. И чат видел. nagoev: я не могу на это смотреть feoxista: у него там реально... cloudberry: это буквально видно loidles: господи помилуй KAVELISLAYS: ещё доначу, держитесь Донаты продолжали сыпаться. «Грубо». «Ускориться». «Грубо». Джаббер не заставлял зрителей ждать, выполняя их приказы. Его ритм становился всё более яростным, и Занка чувствовал, как внутри него всё сжимается в горячий, тугой узел. Он знал, что долго не продержится. Знал, что оргазм уже близко - слишком близко, - и каждое движение Джаббера подталкивало его всё ближе к краю. Его ноги, всё ещё подхваченные под коленями, дрожали, и он чувствовал, как Джаббер сжимает всё крепче, неприятно стискивая кожу. Как бы Занка ни пытался держаться, он уже был на грани. Смазка активно текла из его члена, оставляя на футболке длинные влажные разводы, и он чувствовал, как всё там, внизу, становится мокрым и горячим, но не мог на это отвлечься - Джаббер продолжал вбиваться в него, и каждый толчок выбивал из груди новый стон. Джаббер за его спиной запыхался. Его дыхание было громким, влажным, оно обжигало загривок, и Занка чувствовал, как медицинская маска, уже бесполезная, болтается на одном ухе, а губы гостя касаются его шеи - сначала нерешительно, потом смелее. Язык провёл по солёной от пота коже, собрал влагу, и Джаббер прижался губами к тому месту за ухом, где пульсировала жилка. Маска окончательно слетела, упав куда-то между подушками кресла. Занка застонал громче. Он думал о том, что это пиздец как хорошо. Стример и его гость замерли только когда прозвенел новый донат. Пять тысяч долларов. «Вид на камеру». Занка, тяжело дыша, упёрся ладонями в колени Джаббера и заставил остановиться. Это было даже кстати - ему нужно было перевести дух, иначе он бы кончил прямо сейчас, не дожидаясь никакого вида. - Сейчас, - выдохнул он, и голос его был хриплым, сбитым. - У меня как раз... есть идея для хорошего вида. Джаббер нехотя отпустил его ноги. Занка приподнялся - медленно, чувствуя, как член выскальзывает из него, и от этого движения по телу прошла дрожь, а влажный, чавкающий звук, с которым они разъединились, повис в воздухе. Занка закусил губу, но ничего не сказал. Он встал с колен Джаббера, и его собственные ноги подогнулись. Ему пришлось опереться рукой о подлокотник, чтобы не упасть. Бёдра дрожали, мышцы горели, и он на секунду замер, переводя дыхание и чувствуя, как пустота внутри ноет, требуя вернуть то, что только что заполняло её. Джаббер следил за ним из кресла. Его член стоял - влажный от смазки, блестящий в свете монитора, - и он ждал. Занка, всё ещё нетвёрдо держась на ногах, подошёл к ноутбуку и опустился на корточки. Колени протестующе заныли. Он переставил камеру на пол, направил её вверх, проверил ракурс - присел ещё ниже, поправил угол, убедился, что в кадр попадёт только то, что нужно. - Иди сюда, - позвал он, не оборачиваясь. Джаббер поднялся. Занка опёрся грудью о стол - край врезался в рёбра, но он не обратил на это внимания. Он прогнулся в пояснице, выставляя задницу ровно на уровне паха Джаббера, и упёрся ладонями в столешницу. Джаббер встал сзади. Его ладонь легла на поясницу Занки - тёплая, тяжёлая, - и медленно поползла вверх, задирая футболку к лопаткам. Пальцы прошлись по позвоночнику, по выступающим позвонкам, по влажной от пота коже, и Занка вздрогнул, прикрыв глаза. Джаббер наклонился и провёл губами по его плечу - не целуя, просто касаясь, - и вдохнул запах. Солёный, горячий, живой. Он выпрямился и взял свой член в руку. Провёл головкой по влажному входу - раз, другой, - размазывая смазку, которая всё ещё текла из Занки, и тот нетерпеливо качнул бёдрами назад. Джаббер хмыкнул, но не стал томить. Он подвёл головку, надавил и начал входить - медленно, позволяя камере поймать каждое движение. Его ладони легли на бёдра Занки и сжали - крепко, - и кольца на его пальцах впились в бледную кожу, оставляя алые отметины, которые к утру превратятся в синяки. Он начал двигаться. В этой позе он позволил себе больше - его ритм стал резче, жёстче, и каждый толчок вбивал Занку в стол. Тот вцеплялся пальцами в край столешницы, и камера снизу ловила всё: как член Джаббера исчезает в нём снова и снова, как смазка стекает по бёдрам, как пальцы оставляют на коже новые и новые следы. Джаббер двигался размеренно, мощно, и его бёдра шлёпали о ягодицы Занки с влажным, ритмичным звуком. Он чувствовал, как Занка сжимается вокруг него - туго, горячо, - и каждый раз, когда он входил до конца, из горла стримера вырывался сдавленный стон. Джаббер запомнил этот звук. Он хотел слышать его снова и снова. В какой-то момент он остановился - вышел, оставляя Занку пустым и дрожащим, - и наклонился. Его ладонь легла на бедро Занки, скользнула под колено и подняла ногу, укладывая её коленом на край стола. Занка охнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Поза стала ещё более открытой, ещё более уязвимой, и когда Джаббер снова вошёл - одним плавным, глубоким движением, - Занка застонал громче прежнего. Теперь Джаббер трахал его, наваливаясь сверху. Его грудь прижималась к спине Занки, футболка на нём самом уже промокла от пота насквозь и липла к коже. Он наклонился ниже, и его губы коснулись позвоночника - сначала легко, потом с нажимом. Он целовал спину Занки, собирая губами солёную влагу, иногда позволял себе прикусить кожу - не сильно, но достаточно, чтобы Занка дёргался и тихо вскрикивал. - Чёрт... - выдохнул Джаббер, и его голос прозвучал прямо у лопатки Занки. - А всё-таки я рад, что ты меня разбанил. Чат, который до этого гудел сообщениями, на секунду замер. А потом взорвался с новой силой. loidles: так стоп cloudberry: он сказал «разбанил»? nagoev: ПОГОДИТЕ mia_mouse: ЭТО ЧТО... cherry_bomb: DREADS??? sweet_tooth: ЭТО DREADS ТРАХАЕТ НАШЕГО СТРИМЕРА??? feoxista: я ору cloudberry: с него сняли бан и он пришёл и буквально выебал KAVELISLAYS: это каноничное событие, не будем мешать Ноутбук стоял внизу, и Занка не видел сообщений, но он был уверен на все сто из ста, что чат прибывает даже не в шоке, а в полном ахуе. Гость на стриме - это было неожиданно. Но такой гость - ещё более неожиданно. Занка тихо фыркнул, уткнувшись лбом в столешницу. Придурки. Джаббер тем временем, не прекращая двигаться, стянул с себя футболку через голову. Мокрая ткань полетела на пол, и теперь его грудь, прижатая к спине Занки, была горячей и влажной. Он снова наклонился, провёл языком по шее Занки, и его рука скользнула вперёд, обхватывая член стримера. Занка всхлипнул - его тело уже не выдерживало. И тут прозвенел донат. Десять тысяч долларов. «Позволить внутрь». Джаббер услышал уведомление - тот самый звук, который сопровождал каждый донат, - и коротко выдохнул, уткнувшись лбом в плечо Занки. «Позволить внутрь». Десять тысяч баксов. Теперь можно было не сдерживаться. Совсем. Его рука, уже лежавшая на члене Занки, сжалась крепче, и он начал двигать ею в том же ритме, в каком его бёдра вбивались в тело стримера. Быстро. Жёстко. Без передышки. Ладонь скользила по всей длине - от основания до головки, - и каждый раз, когда большой палец проходился по чувствительной уздечке, Занка вздрагивал, вскрикивал, впивался ногтями в столешницу. Джаббер чувствовал, как тот сжимается вокруг него - туго, горячо, - и не останавливался. Он трахал его глубоко, размеренно, и ритм его бёдер и ритм его руки слились в одно непрерывное движение. Занка сорвался первым. Он закричал - громко, откровенно, не думая ни о камере, ни о чате, ни о соседях за стеной. Его тело выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг члена Джаббера в тугой, пульсирующий узел, и сперма хлынула - горячая, густая, толчками. Она выплеснулась на стол, на клавиатуру ноутбука, потекла вниз по ножке стола белыми, медленными каплями. Занка дрожал всем телом, и его нога, подогнутая коленом на столешницу, соскользнула бы, если бы Джаббер не придержал её свободной рукой. Но Джаббер не остановился. Он продолжал трахать его - глубоко, размеренно, - чувствуя, как Занка сжимается вокруг него в последних, затухающих спазмах. Тело стримера обмякло, он почти лежал на столе, обессиленный, но Джаббер держал его за бёдра и вбивался снова и снова. Его ритм стал рваным, дыхание - хриплым, и он знал, что близок. Он вжался до конца - так глубоко, как только мог, - и замер. Его пальцы на бёдрах Занки сжались, и он кончил. Горячая, густая волна заполнила Занку изнутри, и Джаббер застонал - низко, глухо, уткнувшись лицом в его спину. Он оставался внутри, пока последние толчки не стихли, пока его тело не перестало дрожать. И только потом медленно, очень медленно вышел. Капля спермы, смешанная со смазкой, сорвалась вниз. Она упала прямо на объектив камеры - крошечная, мутная, - и растеклась по линзе. Картинка на экране поплыла, размылась, превратилась в неясное пятно, сквозь которое едва угадывались два силуэта - один обессиленно лежал на столе, второй стоял над ним, всё ещё тяжело дыша. Звук тоже стал глуше, приглушённый влагой на микрофоне. Сообщения бежали по экрану, но разобрать их было уже невозможно - только смазанные буквы, только мелькание строк за мутной пеленой. Зрители смотрели на это размытое пятно, слушали их дыхание, и понимали, что за этот вечер больше ничего не увидят.