По уши

Се Лянь широко зевнул. Ленивое рассветное солнце ласкало слипающиеся ото сна веки, пока он ставил круассаны в расстоечную печь. Пустой зал был окутан синеватой тенью раннего зимнего утра, ещё не нагретый толпой посетителей, спешащих на работу, и паровыми печами, испускающими из себя горячие ароматы свежей выпечки. До открытия оставалось ещё добрых полчаса, поэтому он наслаждался тишиной, неспешно занимаясь рутиной. Кофейня, в которой он работал, была маленькой, и хоть он и занимал должность менеджера, сам часто выходил в качестве бариста из-за нехватки сотрудников, да и подработка никогда не помешает. Ши Цинсюань, очаровательный парнишка, подрабатывающий у них, будучи студентом, был вынужден трудиться, чтобы обеспечивать себя, проводя всё свободное от учёбы время здесь. Выглядел он при этом так несчастно, что теперь, когда он начал встречаться с кем-то, заметно оживившись, Се Лянь не мог не закрывать глаза на то, что тот чаще отпрашивался или просыпал. Напевая незатейливую мелодию себе под нос, он думал о Хуа Чэне. Вчера они до поздней ночи болтали о том о сём, пока Се Лянь отмокал после длинного рабочего дня в облупившейся ванне, а Сань Лан никак не мог уснуть в номере отеля перед своей выставкой в столице. "Я вовсе не волнуюсь, Гэгэ", — пытался убедить он Се Ляня, хоть тот и не настаивал, мягко уводя мысли Сань Лана в другую сторону, а затем и вовсе усыпляя тихим, ласковым голосом. "Ты можешь жить тут, когда я уеду", — говорил он Се Ляню мимоходом, мол, отсюда ближе до его кофейни (в которую тот, кстати, теперь заезжал каждое утро), а потом так же невзначай продолжал: "И когда вернусь тоже..." — и делал это своё очаровательное личико, думая, что так убедит его. (Се Лянь никогда не признается, что хоть и частично, но это работало.) Се Лянь отказывался. И от предложения встречаться тоже. Но не потому, что ему не нравился Сань Лан или его квартира, а потому, что совсем не был уверен в своей готовности отказаться от своей независимости. Такое соглашение несёт в себе некоторые обязанности, которые Се Лянь не был уверен, что вывезет. Честно говоря, это удручало его, хоть Сань Лан и был с ним до крайности аккуратен и терпелив, и ещё долго извинялся за свою несдержанность. После этого он не поднимал эту тему, но оставался рядом и всячески показывал, что Се Лянь волен выбирать темп их взаимоотношений. Он глубоко вздохнул. Эти мысли навевали на него тоску неопределённости. Сань Лан всё время их общения демонстрировал невероятную обходительность и готовность дать время и пространство, ясно чувствуя его личные границы лучше, чем сам Се Лянь. С одной стороны, он был невероятно благодарен ему за это, но с другой его охватывал страх того, что Сань Лану придётся ждать слишком долго. Больше всего ему не хотелось причинять ему страдания и тратить время чужой юности зря. "Гэгэ, пока ты хочешь видеть меня рядом, я буду рядом." Внутри потеплело. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, всякая тревога покидала его, даже будь он усталым или грустным. И вовсе не слова были причиной этому, а та улыбка, с которой Сань Лан её произносил. Очаровательная, обезоруживающая, совершенно влюблённая. Искренняя. Должно быть, ни один человек в мире не смог бы остаться равнодушным. Всё же Сань Лан заряжал его своим спокойствием и уверенностью, даже будучи лишь в его мыслях. По дороге на работу он застал первый снег, крупными хлопьями медленно опускающийся на мостовую под его ногами. Розовый зимний рассвет, пробивающийся сквозь набегающие с юга тучи, только занимался, окрашивая всё вокруг смущёнными красками и отражаясь в снежинках. Закидывая тапиоку в пароварку и ставя пищащий таймер, он не заметил, как звякнул колокольчик на двери. — Доброе утро, — прозвучал глубокий голос за его спиной. От неожиданности он вздрогнул и тут же обернулся, но испугался по-настоящему Се Лянь только после. Из-за низких зимних облаков вдруг выглянуло солнце, осветив красивого мужчину по ту сторону стойки. На широких плечах, обтянутых белым пальто, осели крупные снежные хлопья, медленно тая. Солнечный свет очертил крупную челюсть, морщинки в уголках глаз и проседь в волосах, уложенных в короткую аккуратную причёску. Цзюнь У, его бывший преподаватель, смотрел на него, стоя в полуметре, и улыбался соблазнительно и дерзко, как в первый раз. Сердце сжалось, и весь он замер, без возможности пошевелиться, словно запертый в железную деву. Сомнений не было: тот определенно его узнал, даже несмотря на несколько лет, другой город и другую жизнь. Мерзкое чувство стыда и страха охватило с ног до головы, заставляя тело позорно дрожать и обливаться холодным потом. – М-мы… – голос предательски дрогнул, и он почувствовал себя еще хуже, но силой сохранив беспристрастное лицо, прочистив горло, холодным тоном повторил: – Мы закрыты, извините. Мужчина по ту сторону стойки, будто учуяв его страх, с довольством вдохнул и, оперевшись локтями о столешницу, спросил, как ни в чем не бывало: – Сяньлэ, неужели ты совсем не скучал? – заигрывающим тоном прошелестел тот, наклоняясь ближе, заставляя рубашку на груди неприлично натянуться, и совершенно не допуская и мысли, что Се Лянь мог не узнать его или не вспомнить. Что ж, самонадеянности ему никогда не занимать. Тревога клокотала где-то в глотке, пока липкий, необоснованный страх не отпускал занемевших мышц. Несмотря на это, он повторил, все так же бесстрастно, и, может, даже чуть более твердо: – Извините. Мы закрыты. На немолодом лице на мгновение проскользнуло недовольство, тут же сменяемое кокетливой улыбкой. – Как грубо. Твое начальство знает, как ты общаешься с гостями? – И приподнял брови, словно это была шутка. Се Лянь вдруг почувствовал, как ледяные тиски чуть сдвигаются от его сердца, вытесняемые отвращением. Хах, старую собаку новым трюкам не научить? – Я тут начальство, – соврал он. Владелицей была милая мадам Цзю Синь, которая, впрочем, была занята открытием новой пекарни и редко заезжала, и уж тем более не следила за ним, пока кофейня все еще стояла на своем законном месте. Можно сказать, это одна из немногих вещей в жизни, с которой ему повезло. И все же ложь была поспешная и необдуманная, подогнанная паникой, но почему-то именно сейчас ему хотелось показать свою недосягаемость. – И мы закрыты, – с расстановкой, сквозь сдавленное горло, припечатал он. В ту же секунду он снова услышал звон колокольчика, висящего над дверью. – Господин Се, прошу, простите за опоздание! – запыхавшись, протараторил Ши Цинсюань, весь взлохмаченный, с буйными растрепаными волосами, словно ураган, влетев в едва согретое помещение. – Ох! – Он замер, увидев мужчину у стойки, и тут же вскрикнул, не обращая внимания ни на раннее время, ни на напряженного Се Ляня: – Господин Се, я приготовлю! – на ходу закинув пальто на вешалку, он пробежал за стойку, наспех моя руки в большой раковине. Захваченный этим вихрем, Се Лянь не на шутку растерялся. Чтобы заставить Цзюнь У сделать что-то, простых слов было недостаточно, особенно когда у того в голове засело намерение, отдающее одержимостью. Он было открыл рот, чтобы настоять, но тут Цинсюань повернулся к нему и пробормотал: – Господин Се, я на входе столкнулся с Цзинь Мао, который молоко привозит. Сказал ему, чтобы подъезжал с заднего двора. Примете? – Он с надеждой посмотрел на менеджера. Цинсюань, хоть и был высоким юношей, все же обладал некоторой утонченностью, поэтому Се Лянь, по обыкновению, брал разгрузку на себя, с легкостью перенося коробки в холодную камеру, с которыми юноша возился бы полчаса. Навалившиеся на него в одну секунду события несли за собой слишком противоречивую волну эмоций. Находясь с этим человеком наедине, он ощущал себя в ловушке, но теперь, когда пришел Цинсюань, Се Лянь почувствовал себя глупо. Он пришел сюда не за ним. Он пришел за кофе, должно быть, перед очередной конференцией, которая по случайности проходила в этом небольшом городке. Так, может, пусть получит свой кофе и уберется восвояси? Разве не Се Лянь первым начал скандалить и ворошить прошлое? – Что для вас? – дружелюбно донеслось от юноши, что полностью переключило внимание мужчины на себя. К тому же ему дали возможность сбежать. Прямо сейчас он мог скрыться за служебной дверью и просто подождать, пока тот уйдет. Нервозность и трусость внутри него смешивались в ядовитый коктейль, пригвоздивший его ноги к месту, на котором он стоял. Из дальней части кофейни раздался стук в дверь. В маленьком окошке показался старина Цзинь. Се Лянь всегда удивлялся, как тот умудряется в свои годы работать грузчиком. Надо открыть. Надо подойти к двери и открыть. Он сделал шаг, второй, еще один. Замок туго повернулся, обдавая Се Ляня зимней свежестью и пропуская мужчину с коробками внутрь. Тот с порога что-то галдел про погоду и загруженные выходные, а Се Лянь все никак не мог скинуть с себя мерзкие оковы оцепенения. Это случайность. Это не должно его волновать. Забирая негнущимися руками коробку, он повернул голову к стойке, где разворачивалась странная сцена. Юноша открывает кассу и пробивает заказ, весело щебеча о чем-то, пока мужчина пожирает того сальным взглядом. Се Ляня передернуло. Он поставил коробку на полку и взял следующую. Теперь лицо юноши выражало замешательство. Он все еще улыбался, но теперь эта улыбка была неловкой и натянутой. Мужчина что-то ему говорил. Еще одна коробка, в этот раз тяжелее, отправилась на дальнюю полку. Улыбка пропала с молодого, обычно лучистого, даже в усталости, лица. Он заикался, лепеча что-то бессвязное. Его рука была в чужой, крупной и жилистой, что поглаживала большим пальцем аккуратные ногти. – Н-нет, я не… Но когда тот потянулся рукой выше, к запястью, Цинсюань испуганно замер с пустыми от испуга глазами. Коробка с грохотом полетела на ближайший столик, а Се Лянь быстрым шагом, чуть ли не бегом, направился прямиком к Цзюнь У. По венам пронесся жар, заклокотало внутри чувство, которого он давно не испытывал. Гнев. Отнюдь, он обратился не к мужчине. – Цинсюань, ты закончил? – громогласно спросил он, выводя парнишку из ступора. Тот перевел на него испуганный взгляд. – Д-да, вот, – подрагивающим голосом прошелестел он и протянул стаканчик с американо без сахара и молока. Се Лянь резковато выхватил стаканчик из ослабшей руки и, плотно запечатав крышкой, не соблюдая никаких санитарных норм, впихнул кофе Цзюнь У в руку. Быстро открыл перед ним входную дверь, взглядом буквально сжигая его заживо. – Уходите сейчас же, или я вызову полицию! На лице Цзюнь У от такой сцены застыло выражение крайней растерянности. Забавно. – Но я ничего… – Озадаченно принялся спорить он, безуспешно пытаясь вернуть в голос безразличие и уверенность. – Вы вломились в закрытое заведение, отказались уходить, да еще и приставали к моему сотруднику! – Он почти кричал, представая перед своими зрителями склочным сумасшедшим, который безапелляционно обвиняет людей, но ему в тот момент было плевать. Белая ярость застилала глаза, а из груди по всему телу пульсацией расходилась дрожь. Он резко вдохнул и продолжил не так пылко, но не менее враждебно: – Уходите. И не утруждайте себя больше почтить нас своим присутствием. Все вокруг замерло. Если бы между ними сейчас упала булавка, звон был бы оглушительным. Теперь выражение Цзюнь У наполнило омерзение, но вместе с тем и злоба. Он еще немного посверлил Се Ляня своим надменным взглядом и тихо вышел за дверь. Как только он ушел, Се Лянь почувствовал, будто время начало идти снова. Руки чуть дрожали от всплеска адреналина, а перед глазами все еще мелькало испуганное выражение юноши. Он сделал глубокий вдох, чтобы прийти в себя и оценить ущерб, как вдруг из задней части зала послышался хриплый смех и беспорядочные хлопки. Се Лянь удивленно повернул голову на звук. Старина Цзинь стоял, прислонившись худым бедром к столику, и задыхался от смеха. Театрально утерев слезу с дряблого века, он пробормотал: – Хахаха! Туда его, парнишка! Ахаха! Красиво ты ему от ворот поворот дал! Отсмеявшись, он подошел к Се Ляню, протягивая тому квитанцию для печати. Тот же, сконфуженно расписываясь, извинился: – Простите, скинул на вас всю разгрузку… Цзинь Мао вздернул брови чуть ли не до макушки. – Да если ты каждый раз будешь такое отчебучивать, я тебе не только всё сам выгружу, но и просто посмотреть заеду! Он крепко хлопнул Се Ляня по плечу и, всё ещё посмеиваясь, удалился к задней двери, напоследок помахав рукой молодежи. Снова повисла тишина, но не напряженная, а скорее растерянная. Менеджер перевел взгляд на Ши Цинсюаня. – Ты как? Юноша, до этого потрясенно хлопая большими глазами, нервно похихикал. – А? Да я… всё хорошо! – Собрав таки метающиеся мысли воедино, виновато отвел взгляд. – Но… не слишком ли вы его?.. Вдруг он нажалуется госпоже?.. Всё это время он крутил в пальцах тряпочку для капучинатора, потупив взгляд в пол. Осознав, что юноша испытывает вину за произошедшее, у Се Ляня сжалось сердце. Сам он тоже чувствовал вину, когда ему перестали звонить, а потом, когда внезапно попросили забрать документы с третьего курса, а он и слова не сказал. Он глубоко вдохнул и мягко улыбнулся. – Если так случится, вся ответственность будет на мне, не волнуйся. Однако Цинсюань не выглядел так, будто эти слова его успокоили. Скорее наоборот. Он отвернулся к окну, за которым уже совсем расцвело и вновь пошел снег. – Такие люди не должны думать, что им сойдёт с рук что угодно. Он посмотрел юноше в глаза и серьёзно, с полной уверенностью произнес: – Никогда не допускай к себе того, что приносит тебе страдания. Сейчас ты можешь обратиться ко мне, но в будущем ты сможешь положиться лишь на себя. Цинсюань робко улыбнулся. Эта внезапная пламенная речь начальника его успокоила и подбодрила. – Спасибо вам, Се гэгэ! – Он широко улыбнулся, шутливо обращаясь к менеджеру, подсознательно стараясь развеять любую тоску вокруг себя. Се Лянь, услышав это прозвище, улыбнулся, думая совсем о другом. – Пойдем разберём поставку, там приехали твои любимые эклеры.

***

Закрываясь, он думал лишь о том, что хотел бы сейчас оказаться рядом с Сань Ланом, но тот должен был вернуться только завтра, да и сам Се Лянь не хотел обременять человека с дороги своим присутствием. В который раз за вечер он тяжело вздохнул. Как бы он ни хотел того признавать, сегодняшняя встреча его расстроила. Спустя столько времени он не думал, что такая мелочь его заденет, но, вопреки ожиданиям, на его душе повисло мерзкое, тяжёлое чувство. Раздражение с каждым часом этого долгого дня накапливалось в теле и, не находя выхода, выплёскивалось через край на всё подряд: от гадких мыслей о каждом госте и хлопанья дверьми до спешки в готовке, что приводило к обожжёным рукам и сгоревшему тесту. И всё это время мысли занимала злость. Как он посмел появиться? Как посмел заговорить с ним? Как посмел произнести его имя?! В тот же момент, когда он вышел из-под навеса, пошёл дождь. К вечеру нестабильная в последнее время температура вновь поднялась выше нуля, и весь выпавший за сегодня снег превратился в слякоть и грязь. Он тяжело вздохнул, и в памяти вспыхнули слова Сань Лана: "Ты можешь жить тут, когда я уеду". Конечно, логичнее было поехать домой. Он думал о том, что, должно быть, странно оставаться в чьём-то доме гостем, когда нет хозяина. Может, только если нужно приглядеть за растениями или питомцем? Но даже за этим люди не переезжали. Но ведь его квартира совсем рядом? Даже ближе, чем бар Хэ Сюаня. Ему было так неловко знакомиться с другом Сань Лана после того, чем они занимались в его заведении. Сань Лан же тогда только хихикал и говорил, что ему не о чем волноваться. Стоя на остановке, он напряжённо размышлял. Но ведь Сань Лан сам предложил? К тому же он уже изрядно промок, а от конечной до дома нужно было ещё идти... И подушка наверняка пахнет Сань Ланом... Чужие ключи моральной тяжестью оттягивали карман, из-за поворота показались фары последнего автобуса. Как бы ему хотелось сейчас обнять Сань Лана. Хотя бы почувствовать его запах. Автобус остановился, и автоматические двери со скрипом открылись перед ним, освещая жёлтым недружелюбным светом уставшее лицо. Подул влажный, промозглый ветер, заставляя поёжиться. Сань Лан бы хотел, чтобы он мёрз поменьше, ведь так? Двери закрылись, а он так и остался стоять. Малодушно он подумал о том, что теперь у него нет выбора. К своему стыду он почувствовал облегчение, выходя из-под хлипкой крыши остановки.

***

Поднимаясь в стеклянном лифте дорогой многоэтажки, он вновь почувствовал лёгкую нервозность, не то стыдясь своих решений, не то чувствуя себя не на своем месте. Из большого натёртого зеркала на него смотрел мокрый уставший мужчина. С волос капала дождевая вода, а в глазах плескались сомнения. Повернуть назад уже было поздно, да и глупо как-то. Тяжело вздохнув он повернул ключ в замке, и открыв дверь, замер на месте. В кухне горел свет. Осторожно зайдя в теплую квартиру, он снял кроссовки, наступая носком на пятку и прокрался вглубь по коридору. Сань Лан должен был вернуться только завтра, а значит это не мог быть он. В лучшем случае, он забыл выключить свет, а в худшем, кто-то забрался в дом. По пути он бесшумно заглядывал во все комнаты. В кладовой было пусто, в гостиной и спальне тоже. Оглядев пустую кухню он было с облегчением выдохнул. В квартире не было признаков чужака, ни незнакомой обуви, ни шума, ни беспорядка. Не осмотренной оставалась только ванна. Вдруг за спиной послышались быстро приближающиеся шаги. Он даже не успел испугаться, молниеносно оборачиваясь, как встретился взглядом с хозяином жилья. Сань Лан, смотрел на него широко распахнутым глазом, стоя в дверном проеме в одном полотенце. С его струящихся черных волос капала вода, стекая по соблазнительным развитым мышцам груди и пресса, красиво освещенных кухонной встроенной подсветкой. – Гэгэ! – Радостно, словно ребенок воскликнул он и тот час оказался рядом, обнимая Се Ляня так крепко, будто они не виделись веками. Сань Лан был выше мужчины почти на пол головы, и обнимая, возвышался укрывая словно большим теплым одеялом. От неожиданности он так и замер, лишь положив ледяные руки на горячую после душа широкую спину. Его тут же окутал запах геля для душа, распаренной кожи, и шампуня, словно пряча в душистый теплый кокон, в котором хотелось остаться подольше. Расслабившись, он позволил себе уткнуться тому в шею и медленно вдохнуть. Так тепло и приятно. Если бы он не был так огорошен внезапной встречей, непременно начал бы засыпать. Сань Лан немного отстранился, но лишь затем, чтобы утянуть Се Ляня в нежный долгий поцелуй. Так они и стояли посреди коридора, Се Лянь, в мокром сером пальто, которое было ему чуть велико, и Сань Лан, почти голый со стекающей с волос водой. Когда они все же оторвались друг от друга, Се Ляню вдруг стало неловко. Он совсем не ожидал, что Сань Лан вернется раньше, и уж тем более не хотел смущать его своим присутствием. – Сань Лан.. – Он сконфуженно отвел взгляд, но отстраниться от теплого тела было выше его сил. – Прости, я думал, что ты приедешь через день.. Сань Лан с довольством хмыкнул, будто его похвалили. – Да, но мне удалось улизнуть, подкупив Инь Юя лишними отпускными, чтобы он закончил все за меня. – На его лице сияла самодовольная улыбка, и весь он будто светился от счастья. – Я очень соскучился по гэгэ.. Он вновь уткнулся носом куда-то Се Ляню в воротник, словно гигантский, но безумно любвеобильный пёс. – Не мог больше терпеть, хотел приехать к тебе, но подумал, что это будет жутко, поэтому решил дождаться завтра. – Пробубнил он и провел носом вдоль шеи, до самого уха. – А тут гэгэ пришел ко мне сам.. Я так счастлив.. – Он поцеловал мочку и за ухом, затем в висок, а Се Лянь стоял в ступоре, не зная как реагировать на чужую искренность. Он успел подумать о том, что Сань Лан должно быть, сказал что пробудет на выставке подольше, и вернулся пораньше, чтобы отдохнуть, но такое объяснение было куда более.. смущающим. Не успев толком все это обдумать, он почувствовал легкий, щипающий укус на шее и тихонько ойкнул от неожиданности. – Сань Лан.. Ах! Бесстыдник.. – Он держался за мускулистые плечи и дрожал от переизбытка чувств. Удивление от встречи еще не успело схлынуть, как его уже захватил трепет от неожиданного признания.. Вся нервозность скопившаяся в нем за день, намеревалась переполнить его, от чего колени мелко подрагивали. Для его хрупкого сердца впечатлений было слишком много и оно заходилось в гулком бое, отдающим в горле. Он совсем не знал куда себя деть. – Гэгэ, ты голоден? Я заказал паэлью.. Он игриво заглянул Се Ляню в глаза и принялся стягивать с него пальто. В самом деле он не мог связно ответить. Из-за нервного напряжения, преследующего его весь день, он так и не смог заставить себя поесть, но сейчас –Я.. Сань Лан, полотенце! Пока они обнимались, некрепкий узел на поясе совсем ослаб, и тяжелое махровое полотенце упало к их ногам, открывая взгляду порочную в своей бесподобной красоте картину. Сань Лан ухмыльнулся, и в его взгляде заплясали чертята. Вовсе не смущенный своей наготой он отошел на шаг, чтобы его гэгэ мог как следует его рассмотреть. Не отрывая взгляд от лица мужчины, он откинул волосы на плечо, проводя широкой ладонью по шее, оглаживая пальцами ключицы, спускаясь ниже и задевая затвердевший от контраста температуры сосок. Уловив на лице несчастного смущенного Се Ляня яркий румянец, от представшей картины, он царапнул твердую вершинку кончиком черного ногтя и сам вздрогнул, от яркого ощущения. Се Лянь, замерший в оцепенении коротко вздохнул, чувствуя как вместе с тревогой в крови начинает бурлить сладостное волнение. Ураган внутри не давал сдвинуться с места или произнести хоть слово. – Или.. если Гэгэ хочет... Рука продолжала свой замысловатый маршрут вниз, по напряженному рельефному прессу и выступающим на прямых мышцах, венках, наконец оглаживая полутвердый крупный член. – То может съесть меня... Судорожный вздох сорвался с онемевших губ, а взгляд прикипел к соблазнительно сияющей коже. Сладостная дрожь охватила сердце и прошла по всему телу, пронизывая от макушки до пяток, вытряхивая из головы усталость и навязчивые размышления, оставляя лишь истому предвкушения. – Сань Лан... – Он не находил слов, чтобы описать свои чувства от происходящего, поэтому просто пялился едва не роняя челюсть. – Гэгэ нравится, что он видит? – он протянул руку и провел горячей ладонью по чужой крепкой груди, скрытой под свободной футболкой и шаловливо ущипнул за сосок, стреляя озорным взглядом из под ресниц. Вдруг он развернулся спиной, будто собираясь отойти, но замирая, демонстрируя красивые развитые мышцы спины, а ниже чуть розовые округлые нежные ягодицы, совсем не похожие на твердые плоские мужские задницы, на которые он успел насмотреться за время учебы, состоя в университетской сборной по ушу. Сань Лан дразнился и явно пытался спровоцировать мужчину и это разжигало в Се Ляне неизведанное раньше чувство. Что-то, чье название таилось между покровительством, игривостью и легким высокомерием. Беда была в том, что ни одно из этих чувств он не знал как выразить. В последний раз, когда он испытывал что-то подобное ему было семнадцать. Сердце гулко скакнуло, а член заинтересованно дернулся. Он сделал глубокий вдох и выдох, намереваясь во что бы то не стало поддержать партнера в его кокетливом настрое, и постарался подыграть, как умел. Он прислонился бедром к кухонному островку, намеренно добавляя в позу развязности, скрестив руки на груди, невинно склонив голову к плечу. – Нравится. Он неспешно обвел взглядом тело, что прекраснее любой античной статуи. На дне его золотых зрачков тлели разгорающиеся угли. – Я бы даже сказал, что не видел в своей жизни ничего более прекрасного. – Абсолютно серьезным тоном добавил Се Лянь. Он не соврал. Сань Лан был красив как Бог и горяч как Дьявол, и Се Лянь правда думал, что он – самый красивый человек, какого он только видел. Но сейчас его целью было смутить Сань Лана. Так и вышло. Сань Лан удивленно вздернул брови и его высокие скулы тронул очаровательный румянец. Он сделал крошечный шаг навстречу. – Гэгэ.. Но Се Лянь не собирался останавливаться. Если Сань Лан хотел подразниться, он был намерен дать ему желаемое. Он, вопреки безумной потребности прикоснуться, наоборот отступил на пол шага назад, отрываясь от столешницы, медленно обходя Сань Лана по кругу, намеренно оценивающе его оглядывая. – Ты только посмотри на свои ноги.. Длинные и сильные.. Любой пожелал бы задохнуться между твоих мощных бёдер. Несмотря на деланую уверенность в позе и голосе, его щеки заливала краска. Он был не опытен в таких делах, но старался изо всех сил, а скопившееся за весь день напряжение обратилось бурным течением, несущим его вперед. Сань Лан смотрел на него не отрываясь, словно завораженный. – А твоя спина.. Такая изящная талия и такие широкие плечи. Должно быть ни у кого в мире нет более идеальных пропорций тела, чем у тебя.. Из горла Сань Лана вырвался беспомощный звук. – Твой живот и твоя грудь... Только глядя на них, я могу сказать как долго и упорно ты вытачивал их изнурительными тренировками.. – Он был уверен в этом. Такого тела невозможно добиться простыми физическими нагрузками. Сань Лан смотрел на него теперь с заметным напряжением во взгляде. Он развернулся к Се Ляню лицом неотрывно глядя на него из под длинных ресниц, а его член чуть покачивался от собственного веса, уже напряженный и в полной боевой готовности, притягивая взгляд. – Твой член.. – Се Лянь остановился напротив, нервно облизав губы, глядя прямо на самое сокровенное место. – Когда ты уехал, я ночами вспоминал как хорошо он меня растягивает.. – Он остановился, чтобы перевести дыхание. Чем дольше он говорил, тем свободнее текли слова. – А днем думал, как ты трахнешь меня им глубоко в горло, если по возвращению захочешь меня увидеть. Брови на красивом лице сдвинулись к переносице от этого "если", но тревожная мысль не успела сформироваться в его голове. – Твоя задница, – Он прикрыл глаза, будто вспоминая аппетитный вид. – Ты знаешь, ни у одного мужчины нет таких красивых ягодиц.. Порой я смотрю на них, обтянутых этими твоими прямыми брюками, и едва борюсь с желанием упасть на колени и укусить каждую. Он открыл глаза и посмотрел Сань Лану прямо в лицо, шагая ближе. Его дыхание стало тяжелым и хриплым, черный глаз пронзал самую душу, огненной стрелой желания. – А твоё лицо.. – Он сделал еще шаг и наконец прикоснулся к Сань Лану, беря его восхитительное лицо в свои ладони. – Прекрасный овал лица.. – Он пощекотал острые уголки челюсти, – длинная, изящная шея.. – Согретые нарастающим возбуждением ладони легли на упругие мышцы и дернувшийся острый кадык. – Соблазнительные, идеальные губы, – он огладил большим пальцем припухшую от недавнего поцелуя губу. – Правильный красивый нос, выразительные брови.. – Наконец он обвел подушечками больших пальцев веко левого глаза и щеку под повязкой справа. Они смотрели друг другу в глаза. Длинные ресницы трепетали от едва сдерживаемых чувств, то и дело прикрывая абсидиановый, поглощающий свет, зрачок. – И взгляд, сжигающий меня изнутри.. Нежность и восхищение в голосе вытеснили оценивающий тон, но и Сань Лан кажется растерял все желание дразниться. Он схватился за Се Ляня, словно тонул, и втянул того в нетерпеливый, голодный поцелуй. Се Лянь, разумеется, обнял его в ответ. Сань Лан не отрывался от него ни на секунду, будто у него не было потребности в дыхании, посасывая чужой язык, громко скуля прямо ему в рот. Се Лянь же от такого напора, едва успевал отвечать, как вдруг у Сань Лана подкосились колени, и чтобы не дать тому упасть, пришлось подхватить его за талию. – Прости, гэгэ, я.. Перед Се Лянем предстало лицо Сань Лана, растерянного и раскрасневшегося, жаждущего ласки, которого не держали ноги. Он поспешил его подбодрить. – Все хорошо. – Он игриво улыбнулся ему, – Мой Сань Лан наверное устал, с дороги, может мне стоит уложить его в постель? – Из-за его роста, Се Лянь решил перехватить его надёжнее, одну руку переместив на заднюю часть бедра. – Д-да, гэгэ, пожалуйста.. – сипло прошептал он. "Боже милостивый, какой же он красивый" Пронеслось в голове. Он, не задумываясь, подхватил юношу на руки. – Ах! – Сань Лан обхватил его за шею и встревоженно залепетал: – Гэгэ, я же тяжелый, тебе не стоит так напрягаться, ты ведь тоже устал! Но Се Лянь и бровью не повел, лишь перехватил его поудобнее под коленями, неспеша пошел в сторону спальни. – Сань Лан вовсе не тяжелый.. – Они миновали коридор и дверь в ванну, попадая уже в привычную для него большую комнату с панорамными окнами. Осторожно уложив Сань Лана на заправленную постель, он невольно засмотрелся на свою драгоценную ношу. На улице распогодилось и даже проклюнулась сквозь тучи белая луна. Именно она сейчас осветила их, очерчивая изящные изгибы мужчины под ним жемчужным сиянием. Он лежал, сведя ноги, приподнявшись на локтях и выжидающе смотрел на Се Ляня из-под ресниц. Его влажные волосы струились по плечам, завораживающе черные, они блестели в лунном свете, словно обсидиановые нити. – Гэгэ.. – Хрипло позвал он, потирая друг о друга острые колени. – Я так замёрз.. Согреешь меня? Се Лянь обворожительно улыбнулся, отнюдь не двигаясь с места, он принялся медленно раздеваться. Все это маленькое представление сопровождалось лишь шорохом одежды, неровным дыханием и неотрывно тяжелым взглядом Сань Лана. Когда на мужчине остались только джинсы, он остановил руки на ремне. – Конечно, мой милый.. – Он расстегнул пряжку, а в голове панически метались непристойные желания, которые он не знал понравятся ли его партнеру. За весь свой сексуальный опыт он не пробовал ничего подобного. И все же что-то в направленном на него жгучем взгляде, подтолкнуло Се Ляня попытать удачу. – Сань Лан ведь хочет быть хорошим мальчиком для своего гэгэ? Черный глаз пораженно распахнулся, а из с приоткрытых губ сорвался удивленный вздох. Он быстро закивал. –Да! Этот Сань Лан хочет быть очень хорошим для гэгэ! – Воскликнул он, тут же включаясь в игру. Се Лянь незаметно облегченно выдохнул, растегивая пуговицу. Вскоре последние элементы одежды оказались на полу, и Се Лянь медленно, по животному, забрался на постель, между гостеприимно разведенных ног, и собственнически обхватил все ещё прохладной рукой, горячий ствол. Сань Лан вздрогнул всем телом. – Тогда скажи волшебное слово. – Пусть все его тело сотрясала дрожь страха и предвкушения, голос оставался тверд. Сань Лан же приподнялся, нетерпеливо толкаясь в ласковую руку, чтобы быть хоть немного ближе к тому, кто сводил его с ума. – Пожалуйста, гэгэ! Губы мужчины тронула улыбка. Такой послушный и преданный. Се Лянь очень боялся к этому привыкнуть. Он принялся медленно водить ладонью вверх-вниз, ложась сверху, накрывая Сань Лана своим телом, увлекая в медленный трепетный поцелуй. Губы плавно двигались, лаская друг друга, языки, едва выглядывая, старались встретиться, было тепло и мокро, так хорошо, что тиски, сжимающие сердце Се Ляня, наконец спали, давая вздохнуть полной грудью. Они медленно дышали друг другу в рот, обнимая друг друга, словно две лозы, заполняя все пространство, не оставляя меж телами ни сантиметра. Се Лянь сверху чуть покачивался, ненавязчиво скользя грудью о грудь, животом о живот, обхватив оба члена, неспеша двигая рукой, растягивая удовольствие. Сань Лан обхватил его руками и ногами, млея, и ерзая в нетерпении, едва сдерживая неконтролируемые толчки. – Хороший мальчик, Сань Лан.. – Наконец оторвавшись от хнычущего юноши похвалил он, на что получил неожиданно громкий стон. Чужие бедра под ним сильно дернулись, чуть не отрывая Се Ляня от постели, и задрожали, а голова напряженно запрокинулась. Едва успев приподняться он с восторгом смотрел, как Сань Лан под ним кончает. Его лицо было таким красивым в тот момент, приоткрытые дрожащие губы, припухшие и блестящие, лихорадочный румянец на щеках, брови сведенные высоко над переносицей и закатившийся в экстазе глаз, затуманенный пеленой слез. Се Лянь пораженно выдохнул. Как же сильно он был влюблен в этого мужчину. Он гладил его бока, нежа и лаская, пока тот приходил в себя, откинувшись на подушки и тяжело дыша, осыпал крошечными поцелуями его лицо и волосы. На согретых светлых простынях, разомлевший, покрытый испариной, что блестками сияла в лунном свете и кое-где спермой, он выглядел до того прекрасным, словно вовсе не был человеком. Залюбовавшись Се Лянь и не заметил как наблюдали уже за ним. – Гэгэ, ты самый лучший.. – Бархатный, чуть сиплый голос вывел его из задумчивости и заставил чуть смутиться. Он отвел было слишком внимательный взгляд, но Сань Лан мягко вернул его, огладив щеку. Нежное выражение с неизменной легкой хитринкой подтолкнуло его подшутить. Он покивал головой из стороны в сторону все еще улыбаясь. – Это Сань Лан лучший.. и раз ты был таким хорошим для меня, ты заслуживаешь награду.. – Он поглаживает его грудь, ожидая, что Сань Лан засмущается или же попросит что-нибудь шуточное или непристойное, чем они могли бы вместе заняться, но к такому оказывается не готов.. Сань Лан распахивает глаз, в котором блестит нечто восхищенное, но и темное, словно алмаз на дне океана. Он говорит даже не подумав: –Ох, трахни меня, гэгэ... Забытый до этого член дергается и пульсирует, очевидно не разделяя сомнений хозяина. Се Лянь же стушевался. Нет, не потому что он не хотел.. Совсем наоборот! Просто для него все еще было в новинку, что его партнеру может нравится его доминантная сторона. За время их.. общения, Сань Лан не единожды упоминал и намекал, что не против быть в нижней позиции, но никогда не выражал такого желания столь открыто. Пока разум Се Ляня наполняли лихорадочные мысли, он нависал над юношей, красный до корней волос с максимально серьезным лицом. Сознание же Сань Лана при виде такого выражения чуть прояснилось и он хотел было отшутиться и сдать назад, как вдруг мужчина над ним тихо, но уверенно спросил его: – Ты уверен? Облегченная улыбка сама собой расцвела на губах, медленно меняясь с предвкушающей. Сань Лан закусил губу от тихого восторга, которым наполнял его горящий взгляд напротив. – Никогда не был в чем либо так уверен. Даже лежа под другим мужчиной, умоляя его трахнуть он источал невероятную уверенность и силу. Он просунул руку меж их влажных от недавней кульминации тел и обхватил твердый изнывающий член Се Ляня, мягко направляя его вниз, между собственных ягодиц, потираясь о горячую головку. До жути непристойно, но до головокружения горячо. Не в силах более наблюдать это порочное ухмыляющееся выражение лица и руку направляющую его в свое нутро, Се Лянь припал к его губам, целуя настойчиво и торопливо, будто у него открылось второе дыхание от чужого глубокого голоса. Влажная от предэякулята головка проскользнула по мягкой ложбинке, едва задевая нежные складки , так правильно и приятно, что до безумия хотелось сорваться, но Се Лянь не смел. Он не по наслышке знал каким неприятным может быть секс без растяжки. Нехотя отрываясь от желанных губ с мокрым звуком, он потянулся к появившейся недавно у кровати тумбочке. Пока он возился с упаковкой презервативов, Сань Лан все пытался полапать или пощекотать его, гладя под коленями кончиками пальцев и легко проводя черными ногтями по нежной коже бедер, заставляя их покрываться мурашками. Заполучив искомое, Се Лянь возвратился к подозрительно послушно ожидающему его юноше и прильнул поцелуем к губам, вдруг почувствовав, что ужасно скучал по ним эти пару минут. Пока они целовались, Се Лянь мягко гладил его бедро, расслабляя, пока откручивал крышечку с полупустой баночки. Быстрым взглядом он оценил настроение партнера, до того приподнятое, словно тот вот вот рассмеётся и наклонился к нему, пока теплые скользкие пальцы касаются сокровенного местечка. Что-то кажется ему неестественным. Подушечки скользят гладко, находя дырочку, и только прикоснувшись к ней, он понимает, что именно. Взгляд упал вниз, прямо между широко разведенных сильных бедер на безупречно гладкую кожу, без единого волоска и припухшую розовую кожу, что так легко пропускает кончик его пальца внутрь. Шокированный взгляд встретился с донельзя довольным взором Сань Лана и тот лишь игриво закусил губу. – Этот Сань Лан очень скучал по своему гэгэ.. – горячо прошептал он и Се Лянь увидел как поджимаются пальцы на его ногах. Внутренности будто обдало раскаленной лавой, обжигая жаром щеки и сердце. На секунду от такого сильного прилива эндорфинов у него потемнело в глазах, а в голове смешались восторг и возмущение. Вот же бесстыдник! Чтож, раз он хочет играть грязно, то Се Лянь не станет отказывать себе в удовольствии отозваться тем же. Он приник к его губам коротко и глубоко, а затем прошептал в самые губы: – Сань Лан трахал себя пальцами думая обо мне? – Еще поцелуй, затем укус – Какой развратный мальчишка.. Черный зрачок стал еще шире от этих слов, совсем скрывая темную радужку, превращаясь в сплошную черную дыру, а из горла его вырвался жалобный просящий звук. Все это время Се Лянь чуть нависал над ним, чтобы ненароком не потревожить сверхчувствительную после оргазма плоть, но обнявший его Сань Лан, прижал его к себе, и мужчина с удивлением отметил, что тот снова почти полностью затвердел, хотя не прошло и десяти минут. Они целовались яростно, словно боролись, пока два смазанных пальца аккуратно погружались и выходили из теплого нутра. Пусть Сань Лан и.. подготовился заранее, Се Лянь не хотел рисковать. В конце концов юноша не выдержал и просипел в красные от их общих усилий губы: – Как грубо, гэгэ... – Он закинул ногу на его бедро и с силой прижал к себе чужой таз, – Может накажешь меня – он томно выдохнул, прикрыв глаз, и от длинных ресниц на розовую щеку упали тени. – Своим членом.. Что-то в этой фразе больно кольнуло сердце и Се Лянь снова впился в чужие губы, а затем стремительно, без особых усилий перевернул Сань Лана под собой и грубовато, но аккуратно, упер его коленями в мягкую постель. Сань Лан заскулил, и прогнулся в спине, выпячивая ягодицы, и беззастенчиво раскрывая всего себя Се Ляню. Дыхание перехватило от вида. Он сделал это, чтобы Сань Лан не торопил его и не склонял к рискованным действиям, и собирался ещё немного "помучить" партнёра, обеспечив безболезненность, но его решения обернулись против него. Бедра Сань Лана были напряженно разведены и меж ними свисали поджатые яички, ведя едва видимую полосочку шовчика почти до самой дырочки, что влажно блестела и призывно сжималась и разжималась. Се Лянь сглотнул набежавшую слюну. Захотелось вылизать его от пупка до этого сокровенного местечка, но он совсем не был уверен, что это уместно, поэтому отложил этот вопрос на более подходящий момент. Он провел влажными пальцами по ней и легко погрузил внутрь три пальца, смотря и впитывая это зрелище, пряча его глубоко внутрь себя. Сань Лан простонал в подушку, подаваясь бедрами назад, нетерпеливо ерзая и дыша как загнанная лошадь. Се Лянь облизал пересохшие вмиг губы и наклонился к чужому уху. – Если Сань Лан так настаивает. И направив себя к сжатому входу осторожно протолкнул головку, получая в ответ протяжный и до ужаса развратный стон, который он услышал словно сквозь толщу воды. Его тело отреагировало на такой контакт неожиданно бурно. Внутри Сань Лана было так горячо и так узко, что он едва не терял голову от обилия ощущений. Не почувствовав сопротивления, он обхватил чужую талию дрожащими руками, протолкнулся еще чуть глубже, пытаясь не двигаться слишком резко. Едва они достигли половины, Сань Лан двинул бедрами назад, вбирая в себя член до самого основания. Они застонали в унисон. Глубоко, боже, слишком глубоко. Ему кажется, что каким-то неведомым образом Сань Лан затягивает его в себя еще глубже, словно сплавляя их вместе. Он мягко гладил бока и напряжённую поясницу, пытаясь заземлиться, и оценить состояние партнера, но того, кажется все более чем устраивало. Он вжимался щекой с повязкой в подушку, а здоровый его глаз был блаженно закрыт. Из приоткрытого рта на постель тянулась ниточка слюны. Пот струился по лицу, шее, спине, скатывался с носа по закушенной до боли губе, лишь бы не сорваться. Невероятной силы давление сводило его с ума, заставляя прилагать осознанные усилия, чтобы просто дышать. Он уткнулся лбом в чужие лопатки и зажмурился до цветных кругов перед глазами, в попытке собрать себя по кусочкам. Возбуждение было столь сильным, что казалось вырубит его. Вдруг что-то коснулось его колена. Он с трудом разомкнул веки, чтобы увидеть, как Сань Лан тянет к нему руку, затуманенным взглядом, смотря в его сторону. Повинуясь этому захватывающему в своей сакральности жесту, он вложил в раскрытую ладонь свою собственную и встретился с ним взглядами. Сань Лан смотрел на него удивительно спокойно и тепло, чуть прищурившись. Его черты сейчас не были искажены острым удовольствием, наоборот. Он был сосредоточен на Се Ляне, читая его как открытую книгу. – Гэгэ, дыши.. – Тихо и доверительно произнес он, одаривая партнера ободряющей улыбкой. Эта улыбка словно якорь, удержала его в сознании. Дышать. Дышать.. Он сжал его руку и сделал глубокий вдох. Его сердце, едва не вырывающиеся из груди через глотку, чуть угомонились, и Се Лянь почувствовал, как становится легче. – Умница. – Ему не нужно было видеть его улыбку, чтобы слышать ее в чарующем, заботливом голосе. Они замерли так ещё ненадолго, возвращая бурное, разрушительное течение страсти в контролируемое уютное русло. Томительная, удушающая пелена возбуждения, сдавившая его в своих шелковых объятьях, чуть отпустила, теперь струясь вдоль по телу ласковыми волнами. Почувствовав наступившую гармонию Сань Лан с довольством прикрыл глаз и чуть заметно двинул тазом назад, не принуждая, но поощряя к движению осторожным импульсом. Се Лянь наконец почувствовал, что тело вновь его слушается. Он вышел совсем немного прежде чем снова толкнуться. Размеренно и чувственно, вперед-назад, вперед-назад. По ногам при каждом толчке будто проходил щекочущий ток. Они двигались плавно, навстречу друг к другу, сталкиваясь с тихим влажным хлопком на середине пути и держались за руки. Сань Лан под ним самозабвенно сладко стонал, пока Се Лянь осыпал его спину поцелуями и шептал не останавливаясь: – Сань Лан.. Сань Лан.. Сань Лан.. В один момент их обоих захватило желание поцеловаться, и юноша, до этого скользивший грудью по шелковым простыням, приподнялся на руках, чтобы дотянуться, и Се Ляню не пришлось покидать его тела. Он же придержал его под ребрами, буквально натягивая на себя, наконец соприкасаясь губами, не прерывая приятного им обоим ритма. Почти сразу руки Сань Лана затекли и он тихо попросился развернуться. Се Ляня же такая мелочь поразила в самое сердце. Он мягко уложил того на спину и они снова сплелись в тесных объятьях, беспрепятственно целуясь. На мгновение Се Лянь подумал о том, как странно, что другие называли эту позу скучной. Хотя, вероятно, с Сань Ланом ни одна поза не показалась бы ему неинтересной. Та часть его разума, которая все ещё могла складывать образы в предложения принялась вырисовывать какие ещё вещи они могли бы попробовать вместе, как все мысли унесло из головы под громкий, почти отчаянный стон удовольствия. Чужие бедра под ним сильно взбрыкнули, а руки вцепились в плечи. Он весь взвился на постели и непривычно высоким, сиплым голосом, умоляюще воскликнул: – Гэгэ, ещё! Кажется они нашли удачный угол. Се Лянь ни за что не смог бы ему отказать. Он толкнулся в горячее нутро сильнее чем раньше, выбивая очередной вскрик и внезапно его охватил азарт довести Сань Лана до края так же, как тот делает это с ним. Выпрямившись, он собственнически закинул его ноги к себе на плечи и снова вошёл до упора, вырывая из его лёгких задушенный стон. Должно быть их обоих посещает одно и то же желание, и Се Лянь, повинуясь какому-то животному порыву берется втрахивать Сань Лана в сбитые простыни в жёстком быстром ритме, пока тот скулит и извивается под ним, цепляясь ослабевшими пальцами за его руки и грудь. Его прекрасное молодое лицо было искажено наслаждением: рот приоткрыт, свободно выпуская воздух из лёгких, при каждом прицельном ударе члена по простате с тихим жалобным звуком, и взглядом, затуманенным удовольствием, но жадным и просящим растянуть его до предела. Его член при каждом толчке подскакивал и с влажным звуком бился о напряжённый очерченный пресс, разбрызгивая естественную смазку, срывающуюся с головки и украшающую жемчужную кожу. Испытав внезапный прилив нежности, он поймал его изящную руку и поднес к губам, оставляя на белой коже трепетные, нежные поцелуи, видя как глаз Сань Лана от этого маленького жеста расширяется в последнем всполохе сознания и слеза, сорвавшись с длинных ресниц, катится вниз, по горящей румянцем щеке. Се Лянь же, чувствуя непреодолимую потребность, склоняется, чтобы подобрать ее губами, буквально складывая юношу пополам, ни на секунду не замедляя хлюпающие быстрые толчки. В этой позе Сань Лан, кажется теряет остатки рассудка. Влажные звуки шлепков кожи о кожу смешиваются со скулящими, срывающимися громкими стонами, выбиваемыми из его груди. Его длинные ноги едва не сползают с сильных напряжённых плеч, но Се Лянь вовремя подхватывает их, возвращая на законное место, тем временем сходя с ума от вида, раскинувшегося под ним. Напряжённая, атлетичная грудь прижимается к острому подбородку, блестя от испарины, с приоткрытых губ до него тянется влажный след от слюны. Вздёрнутые вверх, сведенные брови, чуть хмурятся при каждом толчке, а затуманенный удовольствием взгляд пронзает его душу до самых глубин. Он был настолько прекрасен в тот момент, напряжённое тело так приятно и естественно вжималось в тело под ним, что Се Лянь совершенно перестал контролировать себя и из него вырвалось все то, что так долго копилось внутри: он прижался лбом ко лбу Сань Лана и начал бессвязно бормотать в припухшие красные губы: – Сань Лан, ты так хорош для меня.. – Ах! – так хорошо принимаешь мой член, будто создан для этого.. Ноги Сань Лана дрогнули и напряглись, прижимая Се Ляня ещё ближе. Виски его пульсировали от напряжения, пока он вколачивался в тесную глубину, окружая его со всех сторон, присваивая, беря его себе. – Ахх.. – Ты идеален, просто идеален, мой Сань Лан.. – Его руки и грудь напрягались при каждом движении, обхватывая его, будто он был самым драгоценным сокровищем. Его распирало от невысказанных чувств. – Мне так повезло встретить тебя, – Толчок. – я до сих пор не верю.. – Толчок. – Черт возьми, будь я проклят если отдам тебя кому-то.. – Он тонет в удовольствии, которым наполняет его все в Сань Лане, от его проникающего взгляда, до дырочки, затягивающей его в себя. Звуки, которые теперь рвутся из этого совершенного человека под ним, теперь становятся необузданными, первобытными, он стонет так открыто и развратно, что абсолютно срывает Се Ляню крышу. В один момент он скользит коленом по шелковому покрывалу, случайно сдвигаясь и толкается особенно глубоко, хотя казалось это просто невозможно и Сань Лана выгибает на постели от удовольствия. – Ах! Я люблю тебя! Он не успевает прикусить язык прежде чем выкрикнуть то, что крутилось и кипело в нем едва ли не с первой их встречи, но не находит в себе сил пожалеть об этом. Глаз Сань Лана распахивается, словно в замедленной съёмке, и все его тело сковывает сильная судорога, заставляя его сжаться на члене невообразимо сильно, а из его лёгких вырваться сорваному крику, переходящему в рыдание. – Гэгэ! Стоит ли говорить, что это толкает Се Ляня за грань. Он изливается глубоко внутри чужого тела, чувствуя как пульсация расходится по их телам единым, горячим ритмом, медленно затихая, словно растворяющийся в пустоте вселенной взрыв двух новых звёзд. Он чувствует как тело Сань Лана все ещё трепещет и дёргается, прижатое весом его обессиленного тела, от острых, ослепляющих волн удовольствия. Кажется спустя вечность Се Лянь чувствует потребность снова начать дышать. Обнимая Сань Лана, все ещё находясь, глубоко внутри его тела, он чувствует неловкость и тревогу, но она, словно бабочка бьющаяся в стекло его окна, не может его достичь. Вдруг под собой он чувствует вялое движение и спешит чуть приподняться, давая партнеру больше свободы действий, но к его удивлению теплые руки лишь притягивают его обратно. Теплый нос касается его щеки, а влажные губы слепо скользят по челюсти, в поисках губ. Единственное что он может сделать сейчас, это помочь. Они целовались самозабвенно, медленно и до невозможности ласково, обнимая друг друга, словно действительно стали единым целым. – Гэгэ.. – хриплый робкий голос рассек уютную тишину между ними. – М?. – На большее его не хватило. Он был способен лишь исступлённо трогать и гладить того, кто заставил его вознестись на небеса. – Я тоже тебя люблю.

***

– А как прошел твой день, гэгэ? Они сидели почти голые после душа, за обеденным столом, освещённым лишь теплой подсветкой над раковиной. В огромные, от пола до потолка, окна уютно стучал дождь, пока они ели паэлью с морепродуктами, разогретую в микроволновке с бокалом белого Вердехо подаренного Сань Лану одним из коллекционеров на выставке, и рассказывали друг другу о минувшем дне. Первым делом Се Лянь расспросил Сань Лана о том как прошла выставка, во всех подробностях. Тот с удовольствием, хоть и не без некоторого едва заметного смущения хвастался своими успехами перед возлюбленным, вовсе не считая минувшее событие более интересным, чем обычная рабочая смена в кофейне. Се Лянь в свою очередь невероятно им гордился. – Да ничего особенного на самом деле, – он отправил кусочек кальмара в рот, немного сонно задумавшись, и вспоминая, что вообще происходило до их недавнего умопомрачительного секса. – О! – он прожевал и буднично продолжил: – Видел бывшего сегодня, он зашёл перед открытием. – сказал он таким тоном, будто такое происходило каждый день. Сань Лан напрягся. Се Лянь рассказывал о своем прошлом стыдливо и неохотно, и он старался не давить, но кое какие крупицы информации об этом человеке все же знал. От того, что тот был его преподавателем, до того, как пагубно он повлиял на самовосприятие Се Ляня. Особенно в постели. Зубы заскрежетали сами собой, и он постарался взять себя в руки, но все же встревоженно спросил. – И.. как все прошло? Се Лянь как ни в чем не бывало улыбнулся ему немного неловко, будто был виновен в какой-то мелкой пакости. – Ох, ну.. На самом деле, сначала он попытался заговорить, а потом пристал к Цинсюаню.. Ну я и наорал на него и выгнал. – Он пожал плечами, словно встретить человека уничтожившего его уверенность в себе было пустяком. – Должно быть это было не слишком профессионально с моей стороны.. Он отпил из своего бокала, смущённо потупив взгляд, но подняв глаза на притихшего Сань Лана, удивился Тот сидел потрясённо смотря на него, а затем прыснул и громко рассмеялся. Кажется напряжение отпустило и его. Се Лянь недоуменно смотрел на самого красивого мужчину в своей жизни и не мог сдержать улыбку. Сань Лан утер слезу с ресниц и, все еще хихикая, нежно сказал: – Гэгэ, ты такой потрясающий.. – Он поднял взгляд на возлюбленного, что от такого заявления залился краской и накрыл его теплую ладонь своей. – Я так сильно люблю тебя. Се Лянь поперхнулся, и закашлялся, красный как рак, а Сань Лан только и смотрел на него влюблёнными глазами.