Со вкусом черной смородины

Гарри ввалился в дом с двумя бумажными пакетами. В прихожей было тихо, только из лаборатории доносилось приглушенное шипение и время от времени что-то тихо взрывалось. Он сгрузил пакеты на кухонный стол, стянул куртку и поднялся в лабораторию. Снейп стоял у котла. Волосы, как всегда, распущены – они падали на плечи, лезли в глаза, когда он наклонялся над зельем. Он помешивал варево длинной стеклянной палочкой с выражением лица, которое у любого другого человека сошло бы за легкую скуку. Но Гарри уже научился его читать – Северусу было чертовски хорошо. Он помедлил в дверях, разглядывая картину, которой мог любоваться бесконечно. Потом тихо подошел сзади. Снейп даже не обернулся, только чуть заметно повел плечом, обозначая, что знает о его присутствии. Гарри улыбнулся, шагнул ближе и осторожно заправил его волосы за уши. – Ты чего? – голос Северуса был ровным. – Мешают. Пальцы сами потянулись перебирать пряди – мягкие, пахнущие их общим шампунем. Гарри разделил волосы на три неровные части и начал плести. Получалось криво, но он старался. Резинки не было, так что он просто заплел до конца и оставил как есть. – Косичка? – Снейп пощупал конструкцию. – Ага. Ты очень красивый, когда варишь, – шепнул Гарри ему в затылок. Северус фыркнул, но не обернулся. И даже, кажется, чуть заметно улыбнулся – Гарри видел краешек его щеки. – Садись уже, – сказал Снейп, кивая в угол. Там стоял стул. Чуть поодаль от основного действия, ровно настолько, чтобы не мешать, но чтобы можно было все видеть. Северус даже однажды приклеил Гарри к этому стулу – после того, как тот в очередной раз вскочил, задел локтем стеллаж с редкими ингредиентами и чуть не уничтожил коллекцию австралийских жаб. Просидел он тогда около часа, пока Снейп не сжалился. С тех пор Гарри к стулу относился с уважением и садился на него исключительно добровольно. Он послушно плюхнулся на свое место и приготовился смотреть. Зелье в котле переливалось всеми оттенками синего, иногда выстреливая вверх искрами, которые с шипением гасли в воздухе. Оно пузырилось, переливалось и явно жило своей собственной жизнью. А Снейп наблюдал за этим с таким нежным вниманием, будто это был не котел с какой-то отравой, а как минимум новорожденный ребенок. Гарри смотрел и не мог насмотреться. На зелье. На Снейпа. На то, как длинные пальцы держат палочку, как он сжимает губы, как блестят его глаза. Северус взмахнул палочкой и зелье закрутилось воронкой. Еще одно движение – из воронки вылетели разноцветные искры, сложились в маленькую радугу и рассыпались. Снейп чуть склонил голову набок, любуясь эффектом, и Гарри увидел это. Улыбку. Самую настоящую, легкую, счастливую улыбку. Она появилась на секунду и тут же исчезла, но Гарри успел заметить – ему будто тепло пустили по венам. Северус снова взмахнул палочкой – теперь зелье пошло волнами, каждая волна меняла цвет от темно-синего к бирюзовому, а сверху посыпались мельчайшие зеленые блестки, которые медленно оседали, растворяясь в котле. Это было похоже на маленькое северное сияние. Снейп взмахнул еще раз, и зелье лениво выдохнуло облачко пара, которое сложилось в крошечного дракона, взмахнуло крыльями и рассеялось. – Ну ты уже просто играешься! – не выдержал Гарри. Снейп оторвался от зелья и посмотрел на него. Глаза чуть прищурены, на губах тень той самой улыбки. – Завидуешь? – Да! Я видел, как ты ему улыбаешься. – Я не улыбался. – Улыбался. И дракончика пускал. Очень милого. – Гарри встал со своего стула, подошел к Снейпу. – Что это ты варишь? – Оборотное. – Оборотное? – Гарри удивился. – Оно же вообще не так выглядит. – Это улучшенная версия. Дольше держится, меньше побочных эффектов. И да, – Снейп чуть заметно усмехнулся, – она синяя, потому что я добавил экстракт василька. – Ты добавил василек, потому что тебе было скучно. – Потому что захотелось синего. Гарри засмеялся и чмокнул его в плечо. – Ты невозможен. Лучше бы попытался улучшить его вкус. Кстати о нем. Пошли есть, я дико голодный. – Хочешь, кое-что покажу? – внезапно спросил Снейп. – Я и так уже полчаса смотрю. – Подойди ближе. Гарри шагнул к котлу, заглянул внутрь. Зелье переливалось, искрилось, и было действительно очень красивым – густая синева с золотыми прожилками, которые медленно двигались, перетекая одна в другую. – Оборотное не может быть таким красивым, – все еще не верил Гарри. – Оно может быть таким, каким я захочу. – Снейп встал рядом, тоже глядя в котел. – Смотри. Он взмахнул палочкой – и узоры сложились в какую-то надпись, но тут же рассыпались. – Не хватает финального штриха, – сказал он задумчиво. – Последнего ингредиента. – Какого? – Тут нужен голос. Определенные слова. На парселтанге. Гарри моргнул. – На парселтанге? – Да. Один из компонентов должен быть активирован змеиным языком. Сможешь? – спросил он и встал напротив, по другую сторону стола. Гарри посмотрел на него. Снейп смотрел в котел, делая вид, что очень занят изучением узоров. Косичка, которую Гарри заплел, чуть съехала набок, и в этом было что-то до невозможности уютное. Гарри улыбнулся. – Что говорить? – «Прими истинную форму». Гарри кивнул и уже открыл рот, но замер. – Мне нужно представить, что я говорю со змеей, – сказал он медленно. – Иначе не получается. Нужен образ. Изображение или... А здесь... Он огляделся. В лаборатории не было ни одной змеи. Ни живой, ни сушеной, ни нарисованной. Ничего. Повисла неловкая пауза. Гарри перевел взгляд на Снейпа. Тот все еще смотрел в котел и лицо у него было странное – напряженное, замкнутое. – Северус, – тихо сказал Гарри. – Не надо. – Это просто рисунок, – так же тихо ответил Снейп. – Без него же не получится. Он помолчал. Потом, не глядя на Гарри, закатал рукав левой руки. Гарри смотрел, как открывается бледная кожа с Темной меткой. Непосвященный человек увидел бы только старую татуировку, которую давно пора свести или обновить. Северус протянул руку. – Смотри, – сказал он ровно. – И делай. Гарри поднял глаза на него. Снейп смотрел теперь прямо, спокойно, без тени смущения. Просто ждал. Гарри перевел взгляд на метку. Посмотрел на змею. Представил. – Прими истинную форму, – сказал он ей. Зелье в котле вспыхнуло ярким синим светом, выстрелило вверх фонтаном искр и в следующий миг стало прозрачным. Почти как вода, только с легким золотистым отливом. Северус выдохнул. – Готово. Гарри смотрел на зелье. Потом на руку Снейпа. Потом снова на зелье. – Ты... – начал он. – Я знал, что сработает, – перебил Снейп, аккуратно опуская рукав. – Идем есть. Ты принес китайскую? – Северус. – Гарри, все хорошо. Идем. *** За ужином Гарри ковырялся палочками в коробочке с лапшой и все никак не мог успокоиться. – Северус. – М? – А если бы я не пришел? Задержался бы. Ты бы как доделывал? Снейп невозмутимо жевал креветку. – Я бы доделал сам. – Ты же не говоришь на парселтанге. – Ну фразу-то я знаю. Произнести могу. Для меня это просто набор звуков. Гарри перестал жевать. – Откуда ты знаешь фразу на парселтанге? Снейп подцепил еще одну креветку. – Учил. Он положил палочки и посмотрел на Гарри. Спокойно. Открыто. Гарри открыл рот. Закрыл. И вдруг понял, что на самом деле не хочет продолжать. Потому что вариантов, откуда Северус знает эту фразу, было немного. И все они упирались в человека, которого больше нет, и в прошлое, которое лучше не ворошить. – Гарри. – Да? – Ты делаешь вид, что не думаешь, но у тебя на лице все написано. – Ничего подобного, – он попытался выдавить улыбку. – Кого ты обманываешь? – Усмехнулся Снейп – тепло, по-домашнему. – Иди сюда. Гарри посмотрел на него. На его спокойное лицо, на кривую косичку, которая к концу ужина разлохматилась почти полностью. Затем отложил палочки, поднялся из-за стола и просто перешагнул через его ноги, устраиваясь сверху. Северус чуть откинулся на спинку стула, освобождая место, и положил руки Гарри на бедра. Для равновесия. Или просто так. Гарри обхватил его шею руками, притянул ближе. Уткнулся носом в волосы и глубоко вдохнул. – Это было очень давно, – тихо сказал Снейп куда-то в район его ключицы. – В другой жизни. Сейчас у меня есть ты, китайская еда и оборотное зелье, которое ты помог доварить. Мне достаточно. Гарри зарылся лицом в его волосы глубже. Вдохнул. Выдохнул. – Кстати о зелье. Спасибо, что показал, – тихо сказал Гарри в его макушку. – Я бы еще что-нибудь посмотрел. – Будешь хорошо себя вести – может, и покажу. – А если плохо? Северус чуть повернул голову, и Гарри увидел край его улыбки. – Тогда точно покажу. Но не уверен, что тебе понравится. Гарри фыркнул ему в волосы и зарылся носом глубже. Пальцы на его бедрах сжались, не желая отпускать. Гарри глубоко вдохнул и выдохнул все, что накопилось за день. *** Вечер выдался тихий. Они уже лежали в кровати, уставшие за день, но сон не шел. Гарри устроился на плече у Снейпа, лениво водил пальцем по его груди, вырисовывая бессмысленные узоры. Северус читал – вернее, делал вид, потому что уже минут пять не переворачивал страницу. Рука Гарри скользнула ниже, по ребрам, потом перебралась на левую руку Снейпа – ту, что лежала вдоль тела. Пальцы сами потянулись к запястью, погладили косточку, прошлись выше, к локтю, и снова вниз. – Северус, – тихо позвал Гарри. – М? – Покажи. Пальцы его при этом все так же медленно гладили предплечье – там, где под тканью пряталась метка. Снейп отложил книгу, посмотрел на Гарри. Тот спокойно смотрел на него. – Зачем? – Голос ровный, но Гарри чувствовал, как он напрягся. – Хочу посмотреть. – Ты видел уже. – Раньше я смотрел по-другому. Северус молчал долго. Потом, не говоря ни слова, закатал левый рукав пижамы и положил руку поверх одеяла. Гарри сел. Взял его руку в свои, осторожно, будто она была хрупкой. Поднес к губам и поцеловал прямо в метку. Снейп дернулся. – Гарри. – Тихо. Гарри поцеловал еще раз. Потом провел губами по змее – медленно, по изгибу ее тела, от хвоста до головы. Северус перестал дышать. – Что ты делаешь? – Принимаю. – Это не... – Твое. – Гарри поднял глаза. В них не было ни капли того отвращения, с которым он когда-то смотрел на эту метку. Только любовь. Огромная, теплая, всепоглощающая любовь. – Это часть тебя. Ты носил это столько лет. Впитал столько боли. А я даже смотреть не хотел, потому что мне было страшно и неприятно. Прости. – Тебе не за что... – Прости, – шепотом повторил Гарри и снова поцеловал – теперь череп, прямо в пустые глазницы. – Ты через столько прошел. А я делал вид, что ее не существует. Как будто если я не смотрю, то ее нет. Как будто это не ты, не твоя кожа, не твоя боль. Снейп смотрел на него расширенными глазами. Он будто старался не моргать. Кадык дернулся. – Гарри, ты не обязан... – Я хочу. Гарри перевернул его руку и поцеловал запястье. Потом провел языком по голубоватой жилке. Северус выдохнул – судорожно, рвано. – Ты пахнешь, – пробормотал Гарри в его кожу. – Собой. И чуть-чуть зельями. И метка твоя тоже так пахнет. Она не пахнет Тьмой, Северус. Она просто часть тебя. – Гарри... Гарри улыбнулся и припал губами к метке – долго, нежно, будто наверстывая все то время, когда он отворачивался. Он целовал череп, змею, каждый миллиметр бледной кожи, на которой она была выведена. А когда поднял глаза, Снейп отвернулся, пряча лицо. Гарри мягко, но уверенно потянул его, укладывая голову себе на сгиб руки, другой рукой обнял за плечи и притянул вплотную. Носом уткнулся в макушку. Гарри чувствовал, как колотится его сердце, и обнимал его еще крепче, гладил по спине, шептал что-то бессмысленное и ласковое. – Я люблю тебя, – сказал он ему в волосы. – Всего. С меткой, без метки, с прошлым... Всего. Северус молчал. Только дышал глубоко, восстанавливая контроль. А потом вдруг хрипло сказал: – Если ты сейчас не заткнешься, я тоже начну говорить сантименты. Гарри фыркнул. – Ну скажи. Снейп глубоко вздохнул и Гарри вдруг понял, что сейчас это случится. Что Северус правда скажет. Он не дал ему этого сделать – чуть приподнял его голову на своей руке, наклоняясь ближе, заглянул в глаза. И прижался губами к его губам – быстро, крепко, не давая опомниться. А когда отстранился, прошептал: – Я знаю. И я тебя. Снейп выдохнул. – Откуда? – Я чуть не угробил твоих жаб. И я все еще здесь. Они лежали в тишине. Гарри гладил его левую руку, перебирал пальцы, сжимал, отпускал. Северус обычно не любил эту позу – когда его голова находилась ниже. Наверное, чувствовал себя уязвимо в зависимом положении. Но сейчас дышал ровно, глубоко и не пытался отодвинуться. И кажется, засыпал. Гарри чувствовал, как постепенно уходит напряжение из его тела, как расслабляется рука в его ладони и тоже закрыл глаза. В конце концов, у каждого есть свои тени. Главное, чтобы рядом оказался кто-то, кто не побоится в них войти и зажечь свет.