Со вкусом черной смородины

В Норе было шумно. Гарри не помнил, когда в последний раз собиралось столько народу без повода, просто на выходные. Миссис Уизли накрыла огромный стол; Артур всем хвастался новым утюгом, который он усовершенствовал до того, что в процессе глажки тот наносит на одежду защитные чары от осадков; дети носились по двору; и воздух был наполнен тем особым теплом, которое бывает только в этом доме. К вечеру, уложив подрастающее поколение, все переместились в гостиную. Кто-то принес огневиски, кто-то эль, и Гарри, сидя на старом диване между Роном и Гермионой, чувствовал, как градус разговора постепенно повышается. Рон уже дважды повторил одну и ту же шутку, Гермиона смеялась чему-то, что в трезвом состоянии вряд ли сочла бы смешным, а Фред и Джордж переглядывались с таким видом, который обычно предвещал веселые неприятности. – Давайте сыграем, – сказала Тонкс, откидываясь на спинку кресла. – В бутылочку. Гарри поперхнулся. Рон замер с кружкой у рта. Гермиона, которая до этого клевала носом у него на плече, вдруг выпрямилась и проявила неожиданную заинтересованность. – В бутылочку? – переспросил Ремус с таким видом, будто ему предложили станцевать на столе. Джинни, сидевшая рядом с мужем, фыркнула. – Я пас, – сказал Рон. – Целоваться с братьями – это перебор даже для меня. – А никто и не предлагал, – сказал Фред. – Только с чужими. Люпин открыл рот, закрыл, посмотрел на Снейпа. Снейп сидел в кресле у окна, держал стакан с чем-то темным и, казалось, надеялся, что его не заметят. – Я не буду целоваться с Ремусом, – заявил он. – А с кем будешь? – тут же спросил Джордж. Снейп перевел взгляд на него. – Я вообще не буду в этом участвовать, Уизли. Я слишком стар для таких игр. – Не принимается. В этом доме нет дискриминации по возрасту, – сказал Фред. – Да, мам? – Пойду-ка я пересчитаю гномов в саду, – улыбнулась миссис Уизли и вышла из дома. Снейп посмотрел на Гарри. Тот сидел, стараясь не улыбаться слишком широко. – Северус не хочет со мной целоваться, – сказал Люпин. – Наверняка и другие тоже. Так что я вне игры. Тонкс посмотрела на мужа. – То есть сам ты не против попробовать Снейпа на вкус? Просто он не хочет? Ремус отвел глаза. Снейп посмотрел на Тонкс с выражением, которое могло означать все что угодно – от «я вас всех убью» до «налейте мне еще». – Я не говорил... – Сказал, – перебила Тонкс. – Сказал, что он не хочет. А про себя ничего не сказал. – Это не значит... Близнецы заулыбались. Фред уже разлил остатки огневиски Снейпу и Рону, освобождая бутылку. – Так что, играем? – Да, давайте уже, – неожиданно сказала Гермиона. Все обернулись. Гермиона сидела на диване и смотрела на бутылку с видом человека, который собирается решать важный научный вопрос. – Гермиона, ты пьяна, – сказал Рон. – Возможно, – согласилась она. – Но это не отменяет того, что играть весело. И потом, – она обвела всех взглядом, – мы все взрослые люди. Поцелуй – это не преступление. – С тобой я целоваться не буду, – заявил Рон. – И не надо, – легко согласилась Гермиона. – Я буду целоваться с Гарри. Гарри хихикнул. Снейп, который до этого смотрел в свой стакан, поднял голову. – С Гарри, – повторил он. – Ну или с тобой, – Гермиона махнула рукой. – Мне не принципиально. Снейп посмотрел на Гарри. Тот сжал губы, чтобы не рассмеяться. – Мы играем, – объявил Фред, ставя бутылку в центр круга. – Кто первый? – Джордж, – сказала Тонкс. – У него легкая рука. Джордж пожал плечами, сел на пол, крутанул бутылку. Все замерли. Бутылка завертелась, замедлилась, и почти остановилась, показав на Снейпа. И вдруг дернулась, словно ее подтолкнул кто-то невидимый, и остановилась в направлении между Роном и Ремусом. В гостиной повисла тишина. Северус смотрел на бутылку, потом на Джорджа, потом снова на бутылку. Джордж усмехнулся, поймав взгляд Снейпа: – Ох уж эта слизеринская натура. Даже в игре на равных ты не можешь отпустить поводья. Давай, от судьбы не уйдешь. – Напомните, почему я на это согласился? – тихо спросил Северус. – Потому что ты вовремя не отказался, – ответил Фред. Гарри смотрел на Снейпа. Тот сидел в кресле, сжимая стакан, и Гарри видел, как напряжены его плечи. Но в глазах не было злости. Скорее безнадежность человека, который понял, что его фокус не удался. – Вставай, профессор, – Джордж поднялся и направился к креслу, – покончим с этим. Северус медленно поставил стакан, поднялся. Гарри смотрел, как он идет к Джорджу – прямой, напряженный, но в каждом движении чувствуется то, что Гарри знал лучше всех: Снейп не отступает. Даже когда ему не нравится то, что происходит. Они встали друг напротив друга. Они были примерно одного роста, но Снейп смотрел на Джорджа так, будто он был хозяином положения. – Не дыши на меня, – сказал Северус. – А ты не кусайся, – ответил Джордж. – Не обещаю. Джордж усмехнулся, шагнул ближе, положил руку на плечо Снейпа. Тот напрягся, но не отступил. И тогда Джордж поцеловал его. Гарри перестал дышать. Он ожидал, что это будет коротко, неловко, по-дурацки. Но Джордж целовал Снейпа так, будто делал это всю жизнь – уверенно, неторопливо, с каким-то странным уважением. А Северус... Он отвечал. Гарри видел, как его рука легла на плечо Джорджа, как он чуть склонил голову, как пальцы сжали ткань рубашки. Не долго. Не больше десяти секунд. Но когда они отстранились, в гостиной было тихо. Джордж отошел, сел на свое место. Снейп вернулся в кресло, взял стакан. Никто не сказал ни слова. – Черт, как я тебе завидую, – сказал Джордж, ни к кому не обращаясь. – Кому? – спросил Фред. – Гарри. – Джордж посмотрел на него. – Я завидую Гарри. Хотел бы я раньше заполучить себе профессора. Снейп поперхнулся. Гарри почувствовал, как уши начинают гореть. – Вряд ли ты в его вкусе, – заметил Фред, – ты не похож на тощего коротышку. Гарри толкнул его ногой. – Неважно, – Джордж пожал плечами. – Достаточно было успеть его разглядеть до того, как это удалось Поттеру. Гарри смотрел на Джорджа. Тот улыбался – той своей улыбкой, в которой пряталось что-то неуловимо грустное. – Джордж... – начал он. – Не парься, – перебил Джордж. – Я ни на что не претендую. – Давайте уже дальше, – сказал Рон. – А то я сейчас усну. Бутылка закрутилась снова. На этот раз выпали Тонкс и Рон, и Рон целовался с таким видом, будто сдавал экзамен. Гермиона хохотала, Джинни комментировала. Фред крутил бутылку в третий раз. Но Гарри уже не следил. Он смотрел на Снейпа, который сидел в кресле, пил свой виски и делал вид, что ничего не произошло. *** Они разбрелись по комнатам, когда начало светать. В доме стало тихо, пахло утренней прохладой и той особенной свежестью, которая бывает перед рассветом. Они разделись, легли в кровать. Гарри придвинулся к Северусу, устроил подбородок на его плече. – Ты помнишь, что сказал Джордж? – спросил Гарри. – Помню. – Про то, что хотел бы успеть раньше меня. – Я не глухой, Гарри. Гарри помолчал. Снейп не двигался, но Гарри чувствовал, как напряжены его плечи. – Мне невероятно повезло, – сказал он. – Что я заполучил тебя первым. Снейп повернул голову. – Повезло? – Джордж сказал, что хотел бы успеть раньше. А я подумал... – Гарри помолчал, подбирая слова. – Иногда мне кажется, что заполучить тебя было легко. – Легко? – Северус, казалось, не скрывал скептицизма. – Ну... – Гарри приподнялся на локте, посмотрел на Снейпа. – Достаточно было просто окружить заботой. Просто быть рядом. Просто любить. Я же не делал ничего особенного. И ты стал моим. Снейп смотрел на него. – И если бы это сделал не я, – продолжил Гарри, – на моем месте мог оказаться кто угодно. Любой, кто был бы рядом в тот момент. Кто заботился бы. Кто не испугался бы. Он замолчал. Северус лежал, глядя в потолок. Молчал долго – так долго, что Гарри уже начал жалеть, что завел этот разговор. – Ты идиот, – наконец сказал Снейп. Гарри моргнул. – Почему? – Потому что ты думаешь, будто любой на твоем месте сделал бы то же самое. – А разве нет? – Нет. – Снейп повернулся к нему, и в его глазах Гарри увидел то, что видел редко – что-то глубокое, давнее, то, что Снейп обычно прятал. – Ты думаешь, обо мне никогда не заботились? – Заботились? – Дамблдор. – Северус произнес это имя спокойно. – Он заботился обо мне. Дал мне работу, защиту, возможность искупить вину. И я был благодарен. Гарри смотрел на него, не дыша. – Люпин, – продолжил Снейп. – После войны он... Приходил, предлагал помощь, говорил, что понимает. Орден. Даже кто-то из Министерства. Все эти люди, которые хотели меня... отблагодарить. Спасти. Сделать героем. Гарри чувствовал, как сердце бьется где-то в горле. – Я с тобой не потому что ты оказался рядом. – Северус смотрел на него в упор. – Не потому, что ты заботился. – А почему? Снейп молчал. Гарри видел, как напряжены его челюсти, как дергается кадык. – Потому что ты не пытался меня исправить, – наконец сказал он. – Ты не говорил, что я должен быть благодарен. Ты не говорил, что я заслуживаю счастья. Или что теперь я должен измениться. Гарри сглотнул. – Не вижу противоречия. Это все равно было легко. Снейп помолчал. – Ты думаешь, что любой на твоем месте сделал бы то же самое. Но это неправда. – Почему? – Потому что они бы ждали. – Северус смотрел на него, и в его глазах не было защиты. – Они бы ждали, что я изменюсь. Что стану удобным. Что перестану быть тем, кто я есть. А ты не ждал. Ты просто принял меня. Гарри почувствовал, как что-то сжимается в груди. Но не больно. Не страшно. Правильно. – Ты, наверное, просто не умеешь иначе, – продолжал Снейп. – Когда ты видишь кого-то, кто нуждается, ты не думаешь, ты просто идешь и делаешь. Не ради благодарности. Или чтобы стать героем. А потому что не можешь по-другому. Гарри смотрел на него. Северус лежал рядом, и на его лице не было маски. Гарри все чаще видел его таким, но каждый раз у него сбивалось дыхание. – Ты думаешь, любой на твоем месте вытащил бы меня из того дома? – спросил Снейп. – Любой приютил бы меня, кормил, терпел, когда я ворчал? Любой спал бы на неудобном диване, когда я занимал целую комнату? – Я просто... – Ты просто. – Снейп перебил. – Ты всегда просто. Просто помог. Просто не бросил. Просто любил. А для меня это – все. Гарри не нашел слов. Он придвинулся ближе, уткнулся носом в шею Снейпа, чувствуя, как бьется пульс под губами. Северус обнял его и с силой прижал к себе. – Я не хотел, чтобы кто-то меня спасал, – сказал Снейп тихо, – Я хотел, чтобы это был ты. Гарри поднял голову, посмотрел на него. Снейп смотрел в ответ. – С самого начала? – спросил Гарри. – Ну нет – усмехнулся Снейп. – Уж точно не с самого начала. Гарри улыбнулся и крепче прижался к нему. Он посмотрел на губы Северуса. Губы, которые еще пару часов назад целовал Джордж. И почувствовал, как внутри поднимается что-то горячее. – Знаешь, – сказал он, – это было очень... возбуждающе. – Что? – Смотреть, как ты целуешься с Джорджем. Снейп нахмурился. – Ты ревнуешь? – Нет, – Гарри поцеловал его в дернувшийся кадык. – Не ревную. Просто... это было красиво. – Ты говорил, что тебе невероятно повезло заполучить меня первым. А теперь говоришь, что тебе понравилось смотреть, как я целуюсь с другим. Гарри поцеловал его снова – ниже, в ключицу. Северус дернулся. – Что ты делаешь? – Стираю следы. – Какие следы? Там не было Джорджа. Мы просто поцеловались. Это не оставляет следов. По крайней мере, не там. – Неважно. – Гарри провел губами по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. – Он хотел. Этого достаточно. – Он хотел много чего. Это не значит, что... Гарри поцеловал его в живот – туда, где кожа была особенно чувствительной. Северус замолчал. Гарри чувствовал, как он дышит – часто, прерывисто. – Гарри. – Что? – он попытался укусить тазовую косточку – слева, потом справа. – Я просто... стираю. – Ты стираешь то, чего нет. – Значит, стираю пустоту. Он поднял голову, посмотрел на Снейпа. Тот лежал с закрытыми глазами, и Гарри видел, как дрожат его ресницы. – Северус. – М? – Ты мой. – Я знаю. – И никто другой тебя не получит. Снейп открыл глаза, посмотрел на него. Гарри подтянулся, поцеловал его в губы – медленно, глубоко, так, чтобы Северус забыл Джорджа. – Теперь стер? – спросил Снейп, когда они отстранились. – Почти. Гарри поцеловал его снова – в уголок губ, в скулу, в щеку. – Теперь все. Гарри улыбнулся в темноту. Уткнулся носом в его плечо, закрыл глаза. – Ничего ты не стер. Северус произнес это спокойно, почти равнодушно, но Гарри почувствовал, как под его губой напряглась мышца. Намек. Или вызов. Или приглашение. – Ничего? – переспросил Гарри, приподнимаясь на локте. – Абсолютно. Гарри посмотрел на него. Снейп лежал с закрытыми глазами. Он снова наклонился к его шее – туда, где уже целовал минуту назад. Провел губами по тому же месту, чувствуя, как Северус выдыхает. – Здесь? – Да, – голос Снейпа был ровным, но Гарри чувствовал, как под кожей бьется пульс. – И здесь? – Гарри поцеловал ключицу. – Да. – Здесь? – Живот. Гарри спустился ниже. Поцеловал. Снейп дернулся. – А здесь? Снейп молчал. Гарри поднял голову, посмотрел на него – на закрытые глаза, на дрожащие ресницы, на руки, одна из которых сжимала край одеяла. Гарри усмехнулся. Поцеловал его снова – еще ниже. – Северус, – прошептал он, пытаясь стянуть с него пижамные штаны. – М? – Нет, ничего. Северус усмехнулся – той усмешкой, которую Гарри знал лучше всех. Той, которая означала, что он доволен. – Тогда продолжай стирать, – сказал он. – А то я чувствую себя чужим. Гарри рассмеялся – тихо, чтобы не разбудить тишину за окном. И половину дома. – Ты не чужой. – Докажи. И Гарри доказывал. Долго, медленно, чувствуя, как под его губами, под его пальцами Снейп расслабляется, тает, становится тем, кем он был только с ним. Тем, кто хочет чувствовать, что его любят. Который просит без просьбы. Который говорит «ты ничего не стер», когда на самом деле просит не останавливаться. – Теперь стер? – спросил Гарри, когда закончил, а Северус медленно гладил его по спине. – Да, – сказал Снейп и чмокнул его в лоб. – Ты просто хочешь, чтобы тебя целовали. – Хочу, – согласился Снейп. – Проблемы? – Нет. – Гарри чмокнул его в плечо – Никаких проблем. Гарри чувствовал, как его дыхание становится ровнее, глубже. – Северус, – позвал он. – Я рад, что это был я. Снейп не ответил. Но его рука, лежавшая на спине Гарри, сжалась крепче. И Гарри закрыл глаза, чувствуя, как сон накрывает его теплой волной.