Kizuna 絆

Стук и тиканье надоедливых настенных часов снова бегают по его ушам сотнями торопливых каблуков. Как же он ненавидит его круглого, шумного. Вот бы сорвать со стены и со всей обидой швырнуть в приоткрытое окно! Там колышется прозрачный тюль, и тянется кудрявая прохлада, льнёт к его плечам, избитым зверем, шепчет глупые бредни о будничном и привычном, раздражает, колется, жжёт. Он оборачивается, чтобы отогнать её, а она безликой стаей дрожи рассыпается по его коже. — Чон Чонгук? — Из противоположного края малого театрального зала к нему направляется высокая, стройная девушка средних лет. Её темные густые волосы собраны в небрежный пучок с выпавшими прядками, которые обрамляют изящные черты лица. Она подходит ближе, держа в руках пузатую папку з документами, и в глаза сразу же бросается свое фото на одном из листов. Вероятнее всего она его новый куратор, а в стопке бумаг — его документы о зачислении на третий курс одной из лучших театральных академий искусств — Expande alas. — Здравствуй, меня зовут Ко Миндже. Поскольку распределение студентов по коллективам закончилось в прошлом месяце, тебя определили в мою группу, поэтому в дальнейшем я буду твоим куратором. Процедура ожидаемая, но слова девушки больно ударились о заднюю стенку горла и стекли тяжелым осознанием вниз к ватным ногам. Не так давно он перешел на третий год обучения в одном из филиалов этой школы в своем родном городе. Сейчас воспоминания о том месте отзывались громкими ударами пульса в ушах и нарастающей паникой. — …Тебе очень повезло попасть к нам посреди обучения. Обычно правила отбора довольно строгие, но в связи с ситуацией, руководство разрешило упустить формальности. — Продолжала девушка. У неё был приятный голос и хорошо построена манера речи, но взгляд то и дело блуждал по красиво обделанной деревянной сцене, путался в тяжелых кулисах и тащил за руку мысли к последнему ряду велюровых кресел зрителя.

О чем она вообще говорит?

Чем он заслужил стоять здесь?

Или может это такая поблажка Вселенной после всего?

— Повезло? Так это теперь называют? — Его темные брови нахмурившись поползли вверх под кудрявую челку.

Ну же, Чонгук, выдохни.

Не её всему вина и не она тебе враг. Эти люди приняли тебя, закрыв глаза на все правила. Пальцы сильнее сжали рюкзак перед собой, пряча клыки за мнимым спокойствием. — Милый… — Ко Миндже протянула к нему свободную руку, несильно сжав плечо. Скорее всего её уже оповестили о всем произошедшем. — Мне искренне жаль, что тебе пришлось пройти через весь тот ужас, — она отложила на край сцены папку с документами, ступила на шаг ближе, положив на его ссутуленную поставу обе руки, и виновато оглядела лицо студента, — наш коллектив очень хороший, но если вдруг тебе будет тяжело, ты всегда можешь подойти ко мне, ладно? Чонгук громко выдохнул и отпустив лямки рюкзака, позволил маске треснуть. Он поднял взгляд темных больших глаз, улыбнувшись уголками губ. — Вернемся к делу. Сейчас будет прогон восьми стандартных комбинаций современного танца, вы должны были учить их в твоей прошлой академии, — увидев уверенный кивок парня, она продолжила, — чудесно, поднимайся на сцену. Пятая группа, все сюда! Это Чон Чонгук, ваш новый коллега… Среди студентов пробежался удивленный шепот и двадцать четыре пары любопытных глаз сконцентрировались на нем, прежде чем обратный отсчет и музыка, разрезав тишину, расставили всех по местам.

***

Слезливое октябрьское утро поливало понедельник дождем, ритмично отбиваясь от огромных панорамных окон. Ким Тэхён стоял у одного из них, когда услышал музыку своего предмета из приоткрытой двери сценичного зала. Не долго думая он забрал из подоконника картонный стакан темного кофе, и пошел вглубь по коридору на звук. Взгляд лисьих глаз сразу же зацепился за Ко Миндже — куратора одной из его групп, которая стояла у подножья сцены. Мужчина подошел к ней равняясь и вгляделся в своих студентов. Кто-то медлил, борясь с сонливостью, кто-то сбивался с ритма, заставляя мужчину с тяжелым вздохом запоминать замечания. Но вдруг из толпы выглянуло темное облако взъерошенных черных кудрей. Прижмурив глаза Тэхён удивленно пересчитал ребят несколько раз.

В списке 24 имени.

На сцене 25 танцоров.

— Это еще что такое…? — слова против воли вырвались тихим всплеском. Ко Миндже, услышав коллегу, коротко взглянула на него, продолжив наблюдать за новеньким. Все документы оформлялись в спешке на выходных, поэтому преподавательский и тренерский состав еще не успели оповестить. Но все же Ким Тэхен был сыном владельцев академии. Его семья уже несколько поколений успешно обучала юные дарования театральному искусству по всей Азии. Однако прежде чем перенять бизнес наследник, выросший в этих стенах, решил поработать здесь, преподавая техники современного танца. Тем временем на сцене среди отточенного синхрона Чонгук двигался так, будто музыка текла у него под кожей. Наплевав на счет, он кружил весенней бурей и падал будто невесомый. Он ловил ритм там где его вело ощущение. Блаженно прикрыв веки, не обращал внимание ни на кого. Плечи мягко проваливаются в движение и, грациозной кошкой изгибаясь, парень эгоистично ломает общий рисунок постановки. Где-то не дотягивает. Где-то опаздывает. И всё равно — цепляет. От него невозможно отвести взгляд. В этом была почти физическая притягательность. Почти осязаемое напряжение: протяни руку, ухватись, и оно белым песком посыпется сквозь пальцы. Тэхён поймал себя на том, что следит только за ним. За тем, как тот чуть опаздывая делает это красивее, чем если бы попал. Как он не подчиняется. Не вписывается. Не просит разрешения оступиться и сорваться в пропасть своих собственных амбиций. Решив, что он увидел достаточно, Тэхён поднял правую руку с раскрытой ладонью, указывая стаффу выключить музыку. Внимательный взгляд его строгих глаз пробежался по студентам на сцене, которые синхронно застыли в одинаковой позиции. Однако один из них, не успев сориентироваться, оступился и, споткнувшись о собственные ноги, свалился назад, больно ударившись затылком.

Как мешок с картошкой.

Какой позор, Чон Чонгук.

Опешившие ребята испуганно расступились в стороны, пока новенький неуклюже поднялся, приняв сидячее положение. Но заслышав, как все хором поприветствовали господина Кима, парень шустро вскочил на ноги. — Утро, студенты, — улыбнувшись дружелюбно ответил Тэхён, снова цепляясь хитрыми глазами за темное кудрявое облако, — что сказать, перфоманс по истине сногсшибательный. В его интонации проскользнули саркастичные нотки, от чего вдоль сцены прокатился смех. У него действительно получилось отогнать сонливость среди танцоров и немного разрядить угрюмую обстановку. Тем не менее новенький так и застыл, нахохлившись воробьем. Он натянул рукава своего большого черного лонгслива на руки и насуплено поглядывал из-под колец густой, темной челки. Зацепившись за его взгляд снова, Тэхён подмигнул, на что получил нагло закатанные глаза. Что-то в нем было такое, что разжигало внутри пламя, подначивало и одновременно окутывало жгучим интересом. — Ребята, я понимаю, что погода нынче не способствует излишней активности, но будьте так добры объяснить, что это сейчас было? — Сместив свое внимание на студентов, Тэхён сменил тон на более строгий, которым обычно держал дисциплину на занятиях. — Пак Собом, ещё раз приземлишься на ровных ногах и будешь рассказывать уже не мне, а своему травматологу, почему колени больше не сгибаются. Мягче. Ты не падаешь, а перетекаешь вниз, понял? — Понял, господин Ким. — Ли Ханыль, ты куда спешишь? Музыка тебя догоняет, а не ты её. Слушаем счет и не забываем дышать. Это понятно? — Услышав неохотное подтверждение, он продолжил: — и что за рассыпающийся центр? Вы театральный коллектив или дворовой футбол? Юрим, Сонхван, Минхо, кто в лес, кто по дрова. Ким делает шаг вперёд, останавливается почти вплотную к линии сцены, где ещё минуту назад всё казалось собранным. Тяжело вздохнув, он касается пальцами правой руки виска и прикрывает глаза. — Пятнадцать минут перерыв, потом жду всех в тренировочном зале, — Тэхён на секунду задержал взгляд на группе, уже разворачивающейся в сторону выхода, будто пересчитывая каждого по инерции, и только потом добавил: — Госпожа Ко, пригласите косолапого друга спуститься. Чонгук замер на верхней ступени. На секунду показалось, что он просто не понял, что речь о нём. Но когда смысл слов дошел, он медленно опёрся ладонью о край сцены и словно кошка спрыгнул вниз без лишнего шума — мягко, даже аккуратно, вопреки прозвищу. — Косолапого? — повторил он негромко, чуть склоняя голову, будто пробуя слово на вкус. Уголок губ дрогнул изгибаясь тенью улыбки с привкусом вызова. — Каюсь, тренер. Последнее слово он произнёс нарочито вежливо, но с таким нажимом, чтобы притворная формальность стала чем-то вроде перчатки, брошенной на пол. Чонгук сделал ещё один шаг ближе, останавливаясь уже в зоне, где дистанция перестаёт быть безопасной. — Кажется, у Вас добавилось головной боли в этом году. Воздух между ними успел натянуться почти до звона, прежде чем в него вмешался спокойный, но твердый голос. — Господин Ким, знакомьтесь, наш новый студент Чон Чонгук. — Миндже подошла ближе, строго смерив взглядом младшего, и довольно громко представила его дабы сместить центр внимания на себя, избежав перепалки. — Он только недавно присоединился к группе, поэтому ещё не успел адаптироваться к дисциплине академии. Тэхён снисходительно осмотрел бунтующего парня, отмечая пирсинг в брови и колечко в проколотой губе. Чонгук теперь помалкивал, но все также смотрел в ответ с вызовом. Казалось стоит задержать взгляд на нем немного дольше — увидишь пляшущих чертей на дне огромных черных бусин. Вместо того чтобы представиться в ответ, мужчина взял с рук Миндже толстую папку с документами. Пролистав журнал с успеваемостью Чонгука, его взгляд упал на номер филиала академии из которой того перевели. № 44, город Киото, Япония. Осознание когтистыми лапами вцепилось в спину, оставляя израненные полосы. Слишком много шума вокруг этого места в последние месяцы, слишком много недоговорённого, осевшего тяжёлым осадком. Тэхён поднял глаза на мальчишку, что молча стоял рядом, покачиваясь из стороны в сторону и теребя пальцами длинные рукава. Чонгук выглядел как-то даже отстраненно, будто мыслями уже был далеко отсюда. Опираясь на профессиональные привычки старший невольно обратил внимание на напряженные мышцы и собранность, на то, как тот держит равновесие, как распределяет вес, будто всё ещё привыкает к тому, что под ногами есть твёрдая поверхность. Этого было достаточно. Тэхён закрыл папку, не выдавая ни одной из мыслей, что успели выстроиться в голове. Жалость здесь была бы лишней, такой, что только тянет вниз. Ему это не нужно. Чонгуку — тем более. — У тебя странный разброс по оценкам, — произнёс он спокойно, без нажима. — Теория проседает, практика держится на уровне выше, чем должна при таких результатах. Для академии нашего уровня это недопустимо. Придется потрудиться, чтобы ты перестал выглядеть здесь случайной ошибкой отбора. — Я не боюсь нагрузок. — Речь не о часах в тренировочном зале, тут скорее вопрос в том, готов ли ты ломать себя для достижения цели? Взгляд снова хватается за младшего чистым интересом с долей азарта. Тэхён действительно выглядит подавляюще в своей надменной манере. Со сложенными на груди руками, он отвечает ровным тоном, не меняя выражения лица. Но именно эта неподвижность ощущалась давящими стенами и глухим, нарастающим сердцебиением. Густой аромат его парфюма окутывал всё пространство запахом бергамота, мешался со сладким инжиром, стирая даже фигуру Ко Миндже, которая всё ещё находилась рядом. Что он хочет увидеть? Как стоит стать, чтобы не провалиться под этим вниманием снова? Место в престижном учебном заведении действительно стоило слишком дорого, чтобы позволить себе роскошь быть выброшенным из системы. Тем не менее Чонгук не считал себя слабым или легко сломленным обстоятельствами. Он уже стоит здесь, а значит готов работать, даже если сам не до конца понимает, какой именно ценой ему придётся удержаться на этом месте. Ясно было одно. Им будет нелегко найти общий язык.