Орбита

Несколько дней после разговора про бабушку прошли спокойно. Даже слишком спокойно. Будто они оба случайно сделали шаг за какую-то невидимую границу и теперь осторожно привыкали к новой территории. Калеб больше не исчезал. Не отменял встречи. Не отвечал сухими сообщениями. Наоборот. Стал будто ближе. Совсем немного, но Нова замечала. Он чаще улыбался, иногда сам начинал разговор. Однажды даже прислал фотографию рассвета. Без объяснений, просто фотографию. Нова тогда пять минут смотрела на экран. А потом написала: «Это официальный астрофизический флирт?» Ответ пришел через две минуты: «Нет». Еще через минуту: «Возможно». Она улыбалась как дура весь день. *** В тот вечер они сидели на крыше. Телескоп был направлен куда-то в сторону горизонта. Нова лежала прямо на металлической платформе, подложив под голову куртку, и некоторое время смотрела на небо. Потом вдруг вспомнила: — Кстати. — Мм? — Через неделю выставка. Калеб сидел рядом. Немного выше. Так, что ему было видно почти весь кампус. Он перевел взгляд на нее. — Та самая? — Угу, — она подтянула колени к груди. — Нам показывают лучшие работы за семестр. — Это хорошо. Нова фыркнула. — Только если у тебя есть хорошие работы. — У тебя есть. — Откуда такая уверенность? — Я видел их. Она закатила глаза. — Это не считается. — Почему? — Потому что ты предвзят. Калеб задумался. — Возможно. Нова удивленно повернула голову. — Ничего себе. — Что? — Ты признал существование предвзятости. — Не злоупотребляй этим. Она рассмеялась. Потом немного помолчала. — Преподаватель сказал, что хочет выбрать одну работу для центрального стенда. — И? — И я не знаю, что отправлять. — Покажи варианты. — Потом. — Почему? — Потому что ты сразу начнешь анализировать композицию. — Разве это плохо? — Иногда мне хочется услышать не анализ. Калеб посмотрел на нее. — А что? Нова задумалась. — Не знаю, — улыбнулась, — что-нибудь человеческое. Пауза. — Мне нравятся твои фотографии. Она моргнула. — Вот. — Что? — Это уже было человеческое. На этот раз улыбнулся и Калеб. Нова посмотрела на него несколько секунд. Потом тихо сказала: — Спасибо. — Не за что. Она снова посмотрела на небо. А про себя подумала, что больше всего ей хочется показать на выставке именно те фотографии, которые появились за последнее время. Те, на которых был свет после дождя. Ночное небо. Телескоп. И человек, которого она почему-то фотографировала чаще всего. — Знаешь, — сказала она, — если бы кто-нибудь раньше сказал мне, что я буду добровольно лежать ночью на крыше физфака… — Ты бы не поверила. — Именно. А ты? — Что я? — Если бы тебе раньше сказали, что ты будешь постоянно общаться с первокурсницей. Он задумался. — Тоже не поверил бы. — Вот видишь. — Но по другой причине. — Конечно. Она улыбнулась. В этот момент телефон Калеба зазвонил. Он нахмурился. Посмотрел на экран. И почти сразу поднялся. — Извини. — Все нормально. Он отошел на несколько метров. Недостаточно далеко. Нова не собиралась подслушивать, но ветер доносил отдельные слова. — Да… Я получил письмо. Нова перевела взгляд на небо. Случайно. Просто чтобы не смотреть. — Нет, решение еще не принято. Она замерла. — Да, понимаю. Тишина. Потом: — Аризона… Сердце почему-то неприятно кольнуло. Аризона? — Несколько месяцев… Я знаю сроки. Нова медленно села. Теперь она уже не смотрела на звезды. Только на его спину. Калеб стоял неподвижно. Одной рукой придерживая телефон. Другой - очки. Как делал всегда, когда нервничал. — Я перезвоню позже. Звонок закончился. Он еще несколько секунд стоял на месте. Потом обернулся. И сразу понял. Она слышала. Не все, но достаточно. — Аризона? — спросила Нова. Тишина. — Калеб. Он подошел ближе. Медленно. Слишком медленно. — Это стажировка. Словно признание. Нова смотрела на него, не моргая. — Какая стажировка? — Исследовательская программа. — Где? — В Аризоне. — На сколько? Пауза. Самая длинная за весь вечер. — Несколько месяцев. Она почувствовала, как внутри что-то медленно проваливается вниз. Словно ступенька исчезла из-под ног. — И давно ты знаешь? Он не ответил. Этого хватило. — Давно. Не вопрос, а факт. Калеб опустил взгляд. — Да. Нова тихо выдохнула. — Насколько давно? — Почти две недели. Она рассмеялась. Коротко, без веселья. — Невероятно. — Нова… — Две недели? — он молчал. — Две недели ты каждый день видел меня. Каждый день разговаривал со мной. И ни разу ничего не сказал? — Я не принял решение. — Это не имеет значения! Голос прозвучал громче, чем она ожидала. Ветер подхватил слова и унес куда-то в темноту. — Почему? — Потому что это важно! — она резко встала. — Господи, Калеб. Я думала, что мы… Она замолчала. Калеб сделал шаг вперед. — Именно поэтому я не говорил. — Что это вообще значит? Он впервые за долгое время выглядел растерянным. По-настоящему. — Я не хотел. — Не хотел что? — Чтобы что-то изменилось. Нова смотрела на него несколько секунд. Потом покачала головой. — Но оно уже изменилось. Его лицо дрогнуло. Совсем немного, но она увидела. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни мне. Он открыл рот. И снова закрыл. Потому что не мог сказать правду. Не мог сказать: «Я испугался. Я начал думать не только о стажировке. Я впервые за несколько лет привязался к человеку.» Поэтому снова выбрал молчание. И это оказалось худшим вариантом. Нова отвела взгляд. — Вот именно. Она взяла рюкзак. — Нова. — Нет. — Пожалуйста. Она остановилась у двери. На секунду. — Ты знаешь, что самое обидное? — Калеб молчал. — Не то, что ты можешь уехать. А то, что я узнала об этом случайно. После этих слов дверь захлопнулась. На крыше снова стало тихо. Так тихо, как раньше. Только теперь эта тишина больше не успокаивала. Калеб остался один. Смотрел на закрытую дверь. И впервые за время знакомства с Новой понял, что совершил ошибку. Очень большую ошибку.