The Gap Theory

Ханджи тихо сидела в своем кабинете, размышляя о единственном, что сейчас имело для неё значение. Как ей свести Леви и Эрена? Задача была не из лёгких, учитывая, что Эрен, похоже, ничего не подозревал, а Леви был… ну, таким, какой он есть. Но Ханджи знала, в чём дело, особенно с точки зрения Леви. Несколько недель назад, когда она впервые увидела Эрена и узнала, что Леви на самом деле не нанял его, причина стала ясна Ханджи почти сразу. Во-первых, Эрен был милым, а во-вторых, если Ханджи хоть немного знала Леви, то она понимала, что Эрен был в его вкусе. Не просто в его вкусе, а в его идеале. За последние полтора десятилетия, проведённые рядом с Леви, Ханджи уловила то тут, то там мелкие намеки на черты, которые нравились Леви в человеке, и все они были полностью противоположны его собственным. Ему нравились экзотические типы с огромными красивыми сине-зелеными глазами, длинными ресницами, теплой улыбкой, милым носиком, пухлыми губками — список можно было продолжать бесконечно, и достаточно было взглянуть на Эрена, чтобы найти еще больше внешних качеств, которые нравились Леви. К сожалению, Ханджи не согласилась бы с тем, какой характер, по ее мнению, лучше всего подходил Леви. В конце концов, Ханджи знала, что в конечном итоге Леви предпочтет тихого партнера, который будет сидеть дома и обслуживать его с утра до вечера. Ну, на самом деле, большинство мужчин, вероятно, предпочло бы именно такого партнера. Но Ханджи хотела лучшего для своего ворчливого коллеги. Леви нужен был кто-то, кто время от времени бросал бы ему вызов, кто не позволял бы отбиваться от рук и кто подталкивал бы его стать лучшей версией самого себя. Ему нужен был кто-то, кто сказал бы ему: «На сегодня хватит, пора ложиться спать» и «Ничего страшного, давай пока отдохнем и закончим это завтра?». Ни для кого не было секретом, что Леви — заядлый трудоголик, и хотя это не было тем, чего нужно стыдиться, слишком много чего-либо — это плохо. Возможно, его потребность в работе проистекала из желания всегда контролировать ситуацию. Если что-то и выводило Леви из себя, так это спонтанные события. День этого человека мог быть полностью испорчен чем-то столь незначительным, как перенос времени встречи с пяти на восемь часов. Леви вел дела по-военному, что было одной из причин, по которой Эрвин был так незаменим. Когда дело доходило до управления делами, он был полной противоположностью Леви и предпочитал принимать вещи такими, какие они есть. Каким-то образом это всегда срабатывало и для него: за все годы работы здесь Ханджи не могла вспомнить ни одного случая, когда Эрвин был бы чем-то обеспокоен. Конечно, Эрвин время от времени выражал озабоченность по поводу того или иного, но он никогда не нервничал. И хотя Леви никогда этого не показывал, Ханджи могла понять, когда он о чем-то задумывался. Он не так хорошо контролировал свою ауру, как ему казалось, и это было еще одним качеством, которое ему нужно в партнере. Леви абсолютно необходим кто-то, кто мог бы понять его, не требуя объяснений: если ситуация позволяла, Леви всегда по умолчанию использовал как можно меньше слов. И он ни в коем случае не был поэтом или красноречивым оратором; в большинстве случаев его короткие предложения и фразы тоже приходилось расшифровывать, и для большинства это могло быть сложной задачей. Не сложной в смысле «найти намеренно скрытый смысл в этом переплетенном, изящном лабиринте слов», а сложной в смысле «а этот человек когда-нибудь вел нормальный разговор?». Конечно, к этому моменту Ханджи уже умела читать между строк в словах и поведении Леви, но у нее не было никакого желания встречаться с ним. На самом деле Ханджи хотела, чтобы Леви был счастлив. Насколько она помнила, он не встречался с кем-либо уже много лет, и Леви также перестал говорить о своей личной сексуальной жизни еще несколько лет назад. Прекратилась она или нет, Ханджи не имела ни малейшего представления. По мере того как они все становились старше, Леви постепенно стал более разборчивым в отношении того, чтобы приглашать в свою квартиру людей, которых он не знал очень хорошо, и Ханджи догадалась, что если он не мог даже принимать гостей у себя дома, то, вероятно, не мог и спать с кем попало. Размышления о личной жизни Леви заставили Ханджи вспомнить о Петре. Эта женщина явно была влюблена в Леви и интересовалась им уже несколько лет. Они даже ходили на пару свиданий, но и это было много лет назад, и Леви отказывался говорить о том, видит ли он будущее с этой миниатюрной рыжеволосой девушкой. Петра постоянно демонстрировала упорство в своем желании построить с Леви долгосрочные отношения и никогда не сдавалась, даже когда казалось, что Леви не хочет иметь с ней ничего общего в романтическом плане. Ханджи ни в коем случае не была экспертом по свиданиям, но она не считала, что Петра подходит Леви. Петра была слишком покладистой. Ей удобно нравилось все, что нравилось Леви, и она не была из тех, кто в конечном итоге мог бы отказать ему в чем-либо. Они могли поспорить по поводу чего-то, но в конце концов Петра всегда уступала, а это было полной противоположностью того, что нужно Леви. Этот мужчина имел склонность давить большинство людей в своей жизни, и именно поэтому Ханджи объединилась с Петрой, чтобы дать ему отведать его же лекарства. Леви ни в коем случае не был избалованным, и он сам заработал все, что имел, но его эго было огромным, и он был самым жадным человеком из всех, кого она знала. Ханджи не знала много подробностей, но она понимала, что Леви вырос в бедности, и в результате он стал скупым. Опять же, Ханджи не видела ничего плохого в том, что Леви хотел держать свои деньги и вещи при себе, тем более что он сам заработал свои деньги и всё, чем владел, но Леви никогда не испытывал радости от того, чтобы делиться или обеспечивать кого-то другого. По крайней мере, Ханджи так не думала. Все это привело Ханджи к убеждению, что Эрен — идеальная пара для Леви. Леви не только нуждался в нем, чтобы стать лучшим человеком, но и они подходили друг другу. Противоположности действительно притягивались, и с небольшой помощью Леви потенциально мог бы завоевать Эрена (хотя оставалось неизвестным, примет ли Леви ее помощь). Эрен казался тем типом человека, которому нравится находиться рядом с людьми, бросающими ему вызов. Ему не нравились «да-люди», и у него был природный талант к спорам. Эрен, вероятно, мог бы стать адвокатом или судьей, если бы действительно захотел, потому что, наблюдая за его взаимодействием с Жаном, Ханджи видела, что у Эрена всегда был ответ на всё. Он, вероятно, не сдался бы, пока не почувствовал, что это абсолютно необходимо, и Ханджи доверяла суждению Эрена в этом вопросе. Парень знал, когда он потерпел поражение, и знал, как уйти, но, вероятно, редко можно было увидеть, как он это делает, и именно это Ханджи в нем нравилось. Однако Ханджи пришлось признать, что она все еще мало знала об Эрене. Что, если Леви просто не был его типажом ни по внешности, ни по характеру? А что, если Эрен вообще не гей? Ханджи была почти уверена, что он гей, поскольку у нее был хороший «гей-радар», но и он не всегда был прав. Эрен мог быть бисексуалом и больше тяготеть к девушкам, что сделало бы еще сложнее убедить его открыться идее встречаться с Леви. К тому же, дети его возраста не так открыты к отношениям со старшими людьми, как их изображают в СМИ. Да, Ханджи знала о ситуации с Эрвином и Армином, и это было здорово, но каковы шансы на то, что повторится история отношений между еще одним стажером и со-генеральным директором? Особенно когда стажер не подозревал о своем влиянии на Леви, а со-генеральный директор был настоящим дьяволом? Могло ли это действительно сработать? Не взяла ли Ханджи на себя слишком много? Возможно, да, но она не собиралась сдаваться, не попробовав. Ее следующим шагом было просто прямо спросить Эрена, какой у него типаж, чтобы понять, возможны ли потенциальные отношения. Остальная часть ее плана была в стадии разработки, потому что для того, чтобы заставить Леви сделать то, что хотела Ханджи, потребовались бы терпение и тщательное планирование. Ей пришлось бы мягко подталкивать его в нужном направлении, не посвящая в свой план, потому что, как только Леви узнает, что происходит, он, вероятно, замкнется, назовет Эрена уродливым прямо в лицо и разрушит свои шансы когда-либо стать счастливым. Ханджи знала, что Эрен не будет долго терпеть чушь Леви. Ему было девятнадцать, и он не позволил бы себе быть привязанным к кому-то, кто не ценит его. Хотя Эрен, казалось, не осознавал своих собственных прелестей и, вероятно, не считал, что ему есть что предложить, он не был каким-то неуверенным ребенком, который с благодарностью принимал бы то, что ему давали. Если бы он думал, что может найти кого-то получше Леви, он, черт возьми, так и сделал бы, и именно поэтому Ханджи нужно серьезно поговорить с мужчиной. На данном этапе Леви не мог просто разбрасываться оскорблениями и обзывать Эрена как ему вздумается. Ханджи ожидала, что в какой-то момент их отношений они начнут ссориться и дразнить друг друга, но сейчас было слишком рано. Леви должен был сдержаться и действительно попытаться завоевать Эрена, что было непростой задачей, поскольку Леви за всю свою жизнь ни разу по-настоящему ни над чем не старался. Ханджи могла признать, что ему от природы легко давалось почти всё, чем он занимался, но это «всё» не включало отношения, особенно романтические. Возможно, было немного глупо так сильно переживать за жизнь Леви. И да, может быть, Ханджи следовало бы больше заботиться о своей личной жизни, ведь она тоже была одинока, вместо того чтобы беспокоиться о Леви. Но Ханджи просто знала, что Леви одинок, и была уверен, что он хотя бы раз в жизни мечтал о любви. Люди хотели, чтобы их любили, и Леви не был исключением, а тот факт, что он никогда этого не показывал, только укреплял Ханджи в мысли, что он заслуживает этого больше, чем кто-либо другой. Конечно, характер Леви просто отвратительный: он был озлоблен и самодоволен, когда что-то шло не так, он не брал на себя ответственность, но при этом присваивал себе все заслуги, когда дела шли хорошо; он был слишком одержим чистотой; не любил делиться своими вещами; вероятно, стал бы чрезвычайно ревнивым по отношению к Эрену, как только тот оказался бы у него; он никому не доверял и никогда никому полностью не открывал свое сердце. Любой, кто знал о мыслях Ханджи, вероятно, подумал бы, что она пытается разрушить жизнь Эрена, а не улучшить ее, пытаясь заставить Эрена быть с кем-то настолько токсичным. Но эти люди не понимали Леви так, как Ханджи. Глубоко внутри... очень, очень, очень глубоко внутри был человек, который просто хотел, чтобы кто-то принял его таким, какой он есть. Это был человек, который сделал бы что угодно, чтобы увидеть улыбку того, кого он по-настоящему любил. Это был человек, который бессознательно начал бы меняться и выходить из своей скорлупы, как только ему дали бы почувствовать, что это безопасно. И главная проблема заключалась в том, чтобы заставить Эрена остаться и дать Леви время справиться со своими демонами. Леви мог ругаться на него, мог издеваться над ним и мог даже отвергать его много раз, и если Эрен когда-нибудь решил бы, что с него хватит, для Леви все было бы кончено, а Ханджи этого не хотела. Суть в том, что Ханджи знала людей. Она понимала людей. Черт, люди составляли основу ее работы! Поэтому ее убеждение, что Леви и Эрен будут идеальной парой, следовало воспринимать с полной серьезностью. Она обязательно приступит к реализации плана... но сначала ей действительно нужно поговорить с Эреном. Пришло время викторины!

——————

— Привет, Эрен, — сказала Ханджи, непринужденно подойдя к Эрену во время его обеденного перерыва. Эрен поднял взгляд от телефона и сразу же перевел его в спящий режим, уделяя Ханджи все своё внимание. — Привет, Ханджи. В чём дело? — Я просто хотела с тобой поговорить, если ты не против. Ты готов? — Э-э, да. У меня неприятности? Ханджи улыбнулась, заметив, как Эрен почувствовал скрытую серьезность их предстоящего разговора. Конечно, это не было настоящим тестом или чем-то в этом роде, и Эрен не мог дать ни одного неправильного ответа, но Ханджи определенно было приятно, что Эрен так хорошо чувствовал настроение. — Никаких неприятностей! — Ханджи усмехнулась, усаживаясь напротив Эрена. — Я просто хотела поговорить о тебе. — Обо мне? — спросил Эрен. — Конечно. Что ты хочешь знать? — Я не буду ходить вокруг да около, Эрен. Какой у тебя типаж? Эрен тут же покраснел, и его взгляд начал блуждать по комнате, уходя от начальницы, сидящей напротив. Ханджи серьезно задала этот вопрос? — Э-э... Ханджи, ты... — Нет, Эрен, — рассмеялась Ханджи, протянув руку через стол и уверенно похлопав его по руке. — Ты очарователен, но я обещаю, что не влюблена в тебя. Мне просто любопытно. Но ты не обязан мне отвечать, если не хочешь. Я тебя не заставляю. — Ну, я должен признать, что сам факт того, что ты меня об этом спрашиваешь, вызывает у меня небольшие подозрения, — тихо сказал Эрен. Однако его настроение быстро сменилось на серьезное и решительное, и он добавил: — Но я уважаю тебя всем своим существом, Ханджи, поэтому отвечу на твой вопрос искренне и честно. «Оооо, он такой милый!» — воскликнула Ханджи про себя, кивая Эрену, чтобы тот продолжал. — Мой типаж — это Эрвин. — ...Э-Эрвин? — спросила Ханджи, стараясь не принимать этот ответ на свой счет. — Разве он не с... — Да, — вздохнул Эрен. — Он и Армин идеально подходят друг другу, и я не против, потому что хочу, чтобы Армин был счастлив, но да. Вот мой ответ. — Ну, не могу сказать, что я тебя виню. Эрвин действительно классный, правда? — Он добрый, нежный, красивый и поддерживающий. У него всегда улыбка на лице, и у него отличное чувство юмора. Он буквально очарователен, даже не стараясь. Он идеален, — объяснил Эрен. Похоже, пришло время для более прямого подхода. — Эрен, что ты думаешь о Леви? — спросила Ханджи, манипулируя интонацией своего голоса так, чтобы он не звучал даже немного подозрительно. Все эти годы работы с людьми действительно окупались, потому что Эрен чувствовал себя настолько комфортно, что Ханджи была уверена: он ничего не подозревал. — Он нормальный, — сказал Эрен, слегка пожимая плечами. — Немного странный. — Какой совет ты бы дал тому, кто захочет пригласить его на свидание? — Не делать этого. — Эрен! — слегка приструнила его Ханджи. — Не говори так! — Я не так хорошо его знаю, но он не выглядит человеком, который действительно заинтересован в свиданиях. — Может, он из тех, кто не очень хорошо показывает свои эмоции? Эрен кивнул и улыбнулся. — Да, это возможно. Думаю, он ведет себя так, потому что люди привыкли ожидать от него именно этого. Это называется самореализующимся пророчеством. Он как бы застрял в своем холодном поведении, потому что для него было бы слишком шокирующим вести себя иначе... но я знаю, что он может быть милым. Он поднял мне настроение в ресторане, после того как Жан заставил меня подумать о том, чтобы заколоть его ножом для масла. — Знаешь, я обязана об этом доложить, но не буду, раз ты сказал что-то хорошее о Леви, — рассмеялась Ханджи. — Но я согласна с тобой, Эрен. Знаешь, ты лучше разбираешься в людях, чем думаешь. — Может быть... — Можешь еще что-нибудь добавить? Эрен выглядел так, будто ломал голову, пытаясь придумать что-то еще. — Он ненавидит торты. Ханджи нахмурилась. — Это неправда. Он обожает торты. — Правда? — Ага. Особенно клубничные. — Я тоже люблю клубничные торты, — сказал Эрен, ласково улыбаясь. — Может, я испеку ему один? Если ты скажешь, какой твой любимый вид торта. Ханджи улыбнулась с понимающим видом. — Я люблю торт с шоколадной глазурью. Ты что, собираешься испечь мне торт на день рождения? — Ч-что? — Это было просто предположение, ведь до моего дня рождения осталось всего пару месяцев. Если нет, то ничего страшного. — Ну, я… — тихо пробурчал Эрен, пообещав себе, что в следующий раз, когда увидит Эрда, выяснит, рассказал ли тот Ханджи о его плане. — Не могу поверить, что Ворчун сказал, что ненавидит торты! — вздохнула Ханджи. — Этот лжец! — Я так и думал, что он врет. Все любят торты! — Нет, Эрен, Леви обожает торты... просто никто никогда не пек ему торт. Эрен нахмурился, широко раскрыв глаза, наполненные сочувствием. — Правда…? — Никто его не любит, Эрен. — Я-я испеку ему торт! — пообещал Эрен, не подозревая, что попал прямо в паутину обмана Ханджи. Ну, это не было полностью паутиной обмана. Неправда, что Леви никому не нравился, но правда, что никто никогда не потрудился испечь ему торт. — Его день рождения — в Рождество. Эрен кивнул. — Я запомню. Постараюсь принести его тебе двадцать третьего или двадцать четвертого, а ты передашь его ему от меня. Всё это звучало прекрасно, но Ханджи планировала, что к тому времени Леви и Эрен уже будут вместе. Впрочем, не было ничего плохого в том, чтобы Эрен по-прежнему думал, что Ханджи подарит этот торт Леви. Ханджи решила задать ещё один вопрос. Именно от этого и зависело всё. — По шкале от одного до десяти, насколько милый Леви? Эрену не нужно было отвечать на вопрос. Румянец на его лице говорил о том, что он думал, но цифра все же была бы не лишней. — П-почему ты меня об этом спрашиваешь? — Просто любопытно, — улыбнулась Ханджи, правильно разыгрывая свои карты. — У меня есть друг, который просто очарователен, и я думаю, что он и Леви составили бы очень милую пару — вот и все. — Леви гей? — Ну, он открытый. — О. Ну, я бы сказал, девять? Э-это поможет? — Очень.

——————

После того как Ханджи ушла обратно в свой кабинет, Эрен почувствовал странное тепло, как будто его лицо и уши горели, и ему стало плохо. Он не был уверен, что сбивало его с толку больше: то, почему Ханджи задала ему все эти вопросы, или то, почему он все еще краснел через пять минут после того, как она ушла. Представив Леви и оценив его, Эрен почувствовал себя девственником больше, чем когда-либо. Он игнорировал это, чтобы легче было ненавидеть Леви, но, конечно же, тот был привлекателен: разве это не очевидно? Эрен был глубоко впечатлен тем, что увидел, когда впервые взглянул на Леви на первом собеседовании месяц назад. Но когда он узнал, каким куском дерьма был Леви, он как бы забыл об этом. Какая польза от внешности, если душа гнилая? Эрена гораздо больше привлекали люди, которые были некрасивы, но обладали отличным характером, чем наоборот. Вот почему он так привязался к Эрвину. Этот человек был идеальным: прилично выглядел и обладал прекрасным характером. По мнению Эрена, он был гораздо лучшей партией, чем Леви, даже если Леви и был супер-красавцем... Но он думал об этом только ради друга Ханджи! Во всяком случае, он просто приводил свои мысли в порядок на случай, если Ханджи когда-нибудь решит вернуться и задать ему еще несколько вопросов. По правде говоря, его очень заинтересовало, как у Леви складываются отношения. Влюбиться в него с первого взгляда было легко, но после разговора с ним как кто-то мог оставаться им увлеченным? Особенно учитывая, что у Леви был природный талант заставлять людей чувствовать, будто они до смерти его утомляют. Эрен начал сочувствовать другу Ханджи, потому что, если бы тот действительно любил Леви, то такое отвержение было бы очень болезненным. Он смутно задавался вопросом, сколько сердец Леви разбил за свою жизнь. Вероятно, Леви было слишком легко игнорировать чьи-то чувства. В конце концов, когда у человека нет никаких чувств, у него, вероятно, нет способности заботиться о чувствах других... Ну, нет, это не было правдой, и было несправедливо по отношению к Эрену продолжать обманывать себя. Леви проявил к нему доброту в ресторане, так что у него явно были чувства. Эрен мог сказать по его выражению лица, что, как только Леви понял, что он плакал, он проникся к нему сочувствием. Хотя Эрен не был уверен, доказывало ли это, что Леви испытывал чувства на том же уровне, что и большинство людей, или просто доказывало, что Леви не был психопатом. Скорее всего, это доказывало последнее. Небольшая часть его задумывалась, проявлял ли Леви когда-нибудь такую доброту по отношению к тому, кого он отверг. Мог ли он быть вежливым, говоря кому-то: «Нет, ты мне не нравишься»? Было ли это для него возможно? В конце концов, Эрену было трудно представить, чтобы кто-то когда-либо отверг Леви, но часть человеческой сущности заключалась в способности поставить себя на место другого, не находясь в этой ситуации самому. Эрен был чрезвычайно сочувствующим, особенно когда дело касалось незнакомцев. Это было качество, которое он научился ценить в себе, хотя люди смеялись, когда видели, как он плачет над фильмами. И к этому моменту он уже понял, что ему категорически нельзя смотреть фильмы с животными. Даже счастливые концовки с животными заставляли его плакать! Позволив своим мыслям переключиться на что-то другое, что не вызывало бы у него таких эмоций, он вспомнил утверждение Ханджи о том, что Леви на самом деле любит торты. Эрен задался вопросом, какое лицо сделает Леви, когда поймет, что кто-то сделал что-то специально для него? Нет, Эрен не ожидал широкой улыбки и смеха, но он, по крайней мере, надеялся, что Леви немного расслабится и визуально продемонстрирует, что ценит подарок. Эрен даже не ждал «спасибо», хотя ему и не нужно было — он мог понять, когда делал людей счастливыми, просто по их языку тела. Еще над чем стоило поразмыслить — почему, черт возьми, Леви солгал ему и сказал, что не любит торты? Был ли этот человек настолько гордым и мужественным, что считал, будто любовь к тортам делает его девчачьим? Потому что, если это было правдой, у Леви были проблемы. Вообще-то, теперь, когда он об этом подумал, почти всё, что он знал о Леви, указывало на то, что у него проблемы. Он молча пожелал Ханджи и ее другу удачи в ухаживании за Леви, прежде чем вернуться к работе.