Ложь на вкус как мёд

***

      Чонгука начало подташнивать ещё на входе.       Не от запахов, хотя смесь дорогих духов и шампанского била в нос так, будто кто-то сварил элитный компот из тщеславия, а от людей. Слишком аккуратные. Слишком правильные. Слишком довольные собой.       Он медленно прошёл внутрь, скользя взглядом по залу так, будто рассматривал не гостей, а позиции в меню, и почти сразу скривился.       — О, да… Праздник лицемерия официально открыт.       Кто-то смеялся слишком тихо, кто-то сочувственно кивал, кто-то держал бокал так бережно, словно это не шампанское, а подтверждение их морального превосходства.       Чонгук взял первый попавшийся бокал с подноса и покрутил его в пальцах.       — Спасибо, я тоже сегодня хороший человек, — хмыкнул он и сделал глоток.       Телефон в кармане завибрировал. Он достал его, открыл чат.       Тэхён:       «Ну что, ты уже в раю для богатых страдальцев?»       Чон усмехнулся и быстро набрал:       «Если это рай, то я начинаю понимать, почему люди грешат».       Он поднял взгляд, наблюдая, как какая-то женщина с идеально выверенным выражением сочувствия кладёт руку на плечо мужчине так, будто сейчас ей вручат «Оскар» за лучшую второстепенную роль.       «Слишком много эмпатии на квадратный метр. Меня сейчас стошнит «заботой».       Ответ прилетел почти мгновенно.       «Только не вздумай блевать. Испачкаешь мой смокинг — придушу. Я за него ещё плачу».       Чон тихо фыркнул.       «Уже жалею, что пришёл. Тут все такие «искренние», что хочется спросить, кто им писал эти роли». Он прошёл дальше, лениво оглядывая зал.       «Где он вообще?»       «В смысле где? Там, где больше всего внимания».       Чон прищурился, всматриваясь внимательнее. Он сделал ещё один глоток и тут же скривился.       «Пока вижу только массовку. И шампанское отвратное».       «Это не шампанское плохое. Это ты зажрался».       «Не исключаю».       Чон остановился у колонны, опёрся плечом и снова скользнул взглядом по залу. В стороне стояла небольшая группа людей. Не лезли вперёд, не смеялись на весь зал, не пытались сиять ярче люстры. Просто держались рядом, ловили каждое слово и вовремя улыбались человеку, стоящему в центре.       И вот там Чон наконец увидел его.       — Оуууу…       Чимин был в чёрном костюме. Без выебонов. Без золотых пуговиц, цепей и прочей хуйни, которой обычно богатые пытаются орать: «смотрите, у меня деньги».       Тут и так всё было понятно.       Особенно по часам. Они из тех, цену которых нормальные люди даже не гуглят, чтобы лишний раз не расстраиваться.       Он держался спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который устроил вечер памяти покойного мужа. Не играл в трагедию, не строил из себя убитого горем святого. Просто разговаривал с людьми с вежливым лицом человека, который мысленно давно свалил отсюда к чёртовой матери.       Холодный взгляд. Аккуратно уложенные волосы. Идеальная осанка.       Красивый, сука. Прямо до раздражения.       Чон поймал себя на том, что пялится дольше, чем обычно смотрит на потенциальных клиентов.       И именно в этот момент Чимин поднял глаза. Взгляд скользнул прямо по нему.       Спокойно. Без заминки. Отметил.       И вернулся к разговору так, будто Чонгук вообще не представлял из себя ничего интересного.       Вот это уже было любопытно.       Уголок губ Чона медленно дёрнулся.       — А ты не такой, как на фото…       Телефон снова оказался в руке.       «Отключаюсь. Бедная овечка нашлась. Включаю режим обольщения». И следом:       «Сегодня я фотограф, филантроп и трагично потерявший любимого от рака».       Телефон исчез в кармане. С места он не сдвинулся. Сначала посмотрел. Оценил расстояние. Людей вокруг. Кто мешает, кто уйдёт сам. Чисто. Удобно.       Чонгук поставил бокал с шампанским на ближайший столик как ненужную деталь и тут же перехватил с подноса проходящего официанта бокал красного. Покрутил его в пальцах, наблюдая, как вино медленно скользит по стеклу. Чуть наклонил.       — Подойдёт.       Плечи расслабились. Взгляд стал мягче. Улыбка теплее, чем нужно. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.       Траектория уже была выбрана. Оставалось только немного… не рассчитать.

***

      Красное вино качнулось в бокале ровно в тот момент, когда Чонгук совершенно «случайно» задел Чимина плечом.       Дальше всё произошло слишком красиво. Настолько красиво, что почти не выглядело подставой.       Тёмно-красное пятно медленно расползлось по чёрному пиджаку Чимина, несколько капель скатились ниже, на белую рубашку, будто для полного эффекта.       Вокруг сразу началось привычное светское шевеление. Кто-то дёрнулся, кто-то тихо ахнул, кто-то уже наверняка мысленно писал завтрашние сплетни в чатик.       Но сам Чимин даже не вздрогнул. Сначала спокойно опустил взгляд на испорченную ткань. Потом так же медленно поднял глаза на Чона. Без злости. Без раздражения. С пугающим, почти ленивым спокойствием.       И вот это Чонгуку неожиданно не понравилось.       Обычно после такого люди начинали психовать, суетиться, хвататься за салфетки или хотя бы смотреть взглядом «ты долбоёб?». Тут же…       Ничего. От слова совсем ничего…       — Ой, блять…       Чон тут же выпрямился и мгновенно натянул на лицо настолько виноватое выражение, будто только что лично спалил собор Парижской Богоматери.       — Простите. Господи, простите ради всего святого, это было максимально хуё…       Он резко выдохнул через нос, запнулся на полуслове и тут же поправился:       — Неловко. Я хотел сказать, неловко.       На секунду повисла тишина. Та самая, в которой человек либо проваливается под землю, либо начинает нести ещё большую ахинею.       Судя по взгляду Чона, он уже выбрал второй вариант.       — Бывает, — спокойно ответил Чимин.       — Нет, ну это всё равно пиздец неловко, — нервно усмехнулся он. — Простите. Я сегодня пытаюсь быть приличным человеком, но, видимо, организм сопротивляется.       Уголок губ Чимина едва заметно дёрнулся. Настолько быстро, что Чон даже не был уверен, не показалось ли ему.       Один из мужчин рядом уже дёрнулся было куда-то за салфетками, но Чимин коротко остановил его взглядом.       — Я могу оплатить химчистку, — тут же продолжил тараторить Чонгук, разводя руками. — Или купить вам новую рубашку. Хотя, судя по виду, там цена как моя арендная плата за пару месяцев, так что это сейчас прозвучало самоуверенно.       Чимин тихо хмыкнул. Вот теперь точно.       И это почему-то оказалось приятнее, чем должно было быть.       — Всё в порядке, — сказал он.       Чон это поймал и тут же включил свою фирменную улыбку «я вообще безобидный».       — Чон Чонгук, — он протянул руку. — Фотограф, филантроп и человек, только что совершивший покушение на ваш костюм.       — Пак Чимин.       — О, я знаю.       Чон сразу качнул головой и тихо цокнул языком.       — Блять, нет. Это сейчас тоже прозвучало странно.       Чимин промолчал.       И почему-то именно это заставляло Чона болтать дальше, словно тишина его подначивала.       — Я про фонд слышал. Вы этим около года занимаетесь, да?       Короткая пауза.       — Три, — спокойно поправил Чимин.       И посмотрел прямо ему в глаза.       Чон завис ровно на секунду, потом тут же расплылся в улыбке:       — Точно. Блять, да. Я перепутал с другим проектом.       И сразу, не давая паузе стать неловкой, добавил:       — Это сейчас прозвучало так, будто я таскаюсь по благотворительным вечерам как по барам, да?       В глазах Чимина что-то едва заметно потеплело. Не сильно. Скорее с любопытством.       — А это не так? — спокойно спросил он.       Чон тихо фыркнул.       — Если бы я ходил на них регулярно, уже спился бы от количества фальшивой эмпатии вокруг.       И только договорив, тут же устало вздохнул:       — Меня сюда знакомый позвал, — уже спокойнее добавил он. — Сказал, вечер хороший. Люди приличные. Можно пострадать культурно.       На этот раз Чимин всё-таки усмехнулся. Слабо, почти лениво.       Но почему-то даже такая улыбка ощущалась маленькой победой.       — И как? Получается? — спросил он.       — Страдать?       — Быть приличным человеком.       Чон фыркнул, покрутил бокал в пальцах.       — Пока хуёво, если честно.       И тут же, почти на автомате:       — Простите.       — Вам не обязательно извиняться после каждого мата.       — Да? Ну слава богу, а то я уже заебался.       Вот теперь Чимин улыбнулся по-настоящему.       Чон заметил это сразу.       И внутри мгновенно раздулся довольным голубем где-нибудь у торгового центра.       Ну всё. Рассмешил. Контакт установлен. Можно мысленно вручать себе медаль «Обольститель года».

***

      — Такие вечера обычно не в моём стиле, — продолжил Чонгук, уже напрочь забыв, что вокруг вообще-то люди. — Но тема… зацепила.       Чимин снова посмотрел на него. Внимательно.       — Потери?       Вот тут Чон на секунду завис. Совсем ненадолго. Потом усмехнулся краем губ:       — Да. Что-то вроде того.       Он отвёл взгляд, будто решал, стоит ли лезть в это дальше. Но всё-таки продолжил:       — У меня был человек.       Небольшая пауза.       — И рак оказался тем ещё жадным ублюдком.       Тишина между ними стала другой. Не тяжёлой. Скорее слишком личной для двух людей, которые познакомились всего ничего.       Чон коротко выдохнул и тут же качнул головой:       — Айщ… сейчас прозвучало так, будто я должен драматично уставиться в окно с бокалом виски.       — А вы не собираетесь? — спокойно спросил Чимин.       Чон фыркнул:       — Только если виски будет пиздец каким дорогим.       И вот тут Чимин всё-таки улыбнулся. Совсем слегка. Но этого хватило.       — Есть предложение, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — С меня хороший виски, с вас история вашей потери.       — С огромным удовольствием. Если он правда стоит того, — лукаво улыбнулся Чонгук.       — Поверьте, ему столько же лет, сколько и вам… Двадцать? — хмыкнул Чимин.       — Двадцать два, — поправил Чонгук.       Чимин кивнул в сторону выхода и двинулся вперёд, даже не проверяя, идёт ли Чонгук следом.       Потому что и так было понятно: пойдёт.