Ложь на вкус как мёд

***

      Чимин тащил Чонгука через холл с таким видом, будто собирался устроить кому-то показательную казнь. И этим кем-то был сам Чонгук.       — Господин Пак, вы сейчас выглядите крайне недружелюбно, — заметил он, едва поспевая следом.       — Прекрасно.       На ходу Чимин сорвал с себя свитер и, даже не обернувшись, швырнул его на перила лестницы.       Чонгук проводил улетевшую вещь взглядом.       — Бедный свитер.       — Переживёт.       — Не уверен. Судя по траектории полёта, ему уже нужна медицинская помощь.       Чимин фыркнул, но уголок его губ всё-таки дрогнул.       Поднимаясь по лестнице, Чонгук стянул бабочку и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Ткань раздражала сильнее, чем украшала. Бабочка тут же отправилась вслед за свитером.       Где-то внизу жалобно звякнула пряжка.       — А как же ваши хогвартские маги-слуги? — поинтересовался Чонгук. — Не боитесь, что нас увидят?       Чимин наконец остановился возле больших напольных часов и бросил короткий взгляд на циферблат.       — После десяти вечера они разлетаются по домам.       — Разлетаются?       — Именно так.       — На мётлах?       — Господин Чон.       — Молчу.       Чимин снова потянул его вверх по лестнице.       — До восьми утра мой склеп абсолютно пуст. Так что поверьте, нас никто не увидит и не услышит.       Он обернулся через плечо.       — Поэтому не отвлекайтесь.       — Звучит как приказ.       — Это и был приказ.       К этому моменту пиджак Чонгука уже остался где-то внизу, а расстёгнутая рубашка держалась исключительно на честном слове и паре пуговиц.       Лестница закончилась.              Несколько быстрых шагов по коридору.       Чимин первым добрался до спальни, распахнул дверь и буквально втолкнул Чонгука внутрь. Следом вошёл сам. Дверь захлопнулась с такой силой, что по комнате прокатилось глухое эхо.       Пальцы безошибочно нашли металлическую защёлку и повернули её до упора. Щелчок. Короткий, резкий, почти как выстрел.       Чимин замер, прижавшись лбом к прохладному дереву двери. Этот звук словно отсёк всё, что осталось снаружи: обязанности, статус, бесконечные проблемы и давящее прошлое, которое день за днём жрало его изнутри.       Всё это осталось там, за порогом.       Он медленно повернулся к Чонгуку.       В полумраке спальни его взгляд казался почти лихорадочным. Слишком открытым. Слишком честным.       Чимин посмотрел ему прямо в глаза, шагнул ближе и тихо, но непреклонно произнёс:       — Сделай это молча.       «Позволь мне хотя бы на эту ночь забыть об одиночестве, тоске и холодной постели», — пронеслось в голове Чимина, пока его пальцы зарывались в волосы Чонгука, притягивая ближе.       «Я просто хочу снова почувствовать себя живым. Хотя бы на одну ночь».

***

      Полумрак спальни казался густым, почти осязаемым. Спина Чимина коснулась прохладной стены, но холод он почувствовал лишь на мгновение. Уже через секунду Чонгук оказался совсем рядом, заслоняя собой весь остальной мир.       Между ними больше не осталось места для долгих прелюдий. Всё закончилось ещё за дверью. Здесь были только тяжёлое дыхание, напряжение, натянутое до предела, и желание, от которого уже невозможно было спрятаться.       Чимин устал бороться с собственными демонами. Хотя бы этой ночью ему хотелось перестать анализировать всё подряд: чувства, поступки, людей, каждый следующий шаг.       Чонгук понял это без слов.       Он спокойно поднял руки Чимина над головой и крепко сжал его запястья одной ладонью. Не грубо и не пытаясь показать силу. Просто удерживал так, чтобы тот чувствовал: даже если сейчас окончательно потеряет почву под ногами, его не отпустят.       — Вы уверены, господин Пак, что хотите именно этого? Даю вам последний шанс остановить меня.       Голос прозвучал тихо, с легкой хрипотцой, почти касаясь его губ.       Несколько секунд Чимин молча смотрел ему в глаза.       Слишком близко. Слишком поздно для сомнений.       Вместо ответа он сам преодолел последние сантиметры между ними и поцеловал.       Поцелуй получился жадным, голодным. Без осторожности, без попыток казаться мягче. Чонгук смял его губы, углубляя поцелуй, будто проверяя, выдержит ли Чимин этот напор. Лёгкий укус заставил его едва слышно выдохнуть. Грудь Чимина часто вздымалась, при каждом вдохе касаясь распахнутой рубашки Чонгука, и от этого желание раствориться в этом сладком, почти ядовитом мгновении становилось только сильнее.       На миг оторвавшись от его губ, Чонгук скользнул к самому уху и тихо зашептал слова, которых Чимин не слышал уже пять долгих лет.       Каждая фраза звучала слишком откровенно, слишком бесстыдно. Эти слова обжигали сильнее любых прикосновений, выбивая почву из-под ног. Казалось, он намеренно испытывал выдержку Чимина, слой за слоем срывая с него броню показного холода.       И в какой-то момент она просто рассыпалась.       — Заткнитесь, блять, — прохрипел Чимин, до боли сжимая пальцы. Потемневший взгляд больше ничего не скрывал. — Просто трахните меня.       На губах Чонгука дрогнула едва заметная улыбка.       Он ничего не ответил. Только одним движением стянул с себя рубашку и уже через секунду снова оказался рядом. Горячие поцелуи легли на шею, ключицы, медленно опускаясь ниже, к плоскому животу. Кончик языка лениво очертил пупок. Иногда поцелуи сменялись короткими укусами, и от каждого по коже пробегала мелкая дрожь.       Чимин шумно вдохнул и невольно запрокинул голову, растворяясь в накатывающем удовольствии.       Но Чонгук не собирался останавливаться. Его ладонь скользнула ниже, под пояс брюк и белья, а пальцы накрыли уже горячий, напряжённый член Чимина. Комнату прорезал тихий, хриплый стон. В голове мгновенно стало пусто, словно кто-то одним движением выдернул все мысли. Контроль ускользал слишком быстро, и это одновременно пугало и сводило с ума.       Собрав остатки самообладания, Чимин резко дёрнул рукой, высвобождая запястье из крепкой хватки Чонгука, и тут же перехватил его ладонь, заставляя остановиться.       Чонгук замер.       Медленно приподнял бровь, без слов спрашивая, что тот задумал. В тёмных глазах не было ни раздражения, ни недовольства. Только раскалённое ожидание и азарт.       Чимин ничего не ответил. Вместо этого он забрал инициативу себе.       Осторожно, но уверенно развернул Чонгука спиной к комоду, стоявшему у двери. Тот без сопротивления подчинился, опершись поясницей о деревянную поверхность, и медленно скользнул взглядом снизу вверх, задержавшись на глазах Чимина.       Чимин сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними почти до нуля. Не разрывая этого странного, почти гипнотического зрительного контакта, он медленно провёл ладонью по груди Чонгука, очерчивая твёрдый рельеф мышц. Кончики пальцев неспешно скользнули ниже, по животу, остановившись на поясе брюк.       Пальцы уверенно справились с пуговицей и молнией.       Будто ломая последние остатки собственного сопротивления, Чимин медленно, с почти завораживающей покорностью опустился перед Чонгуком на колени, полностью принимая правила этой игры.       Чимин замер на долю секунды. Его пальцы едва заметно дрогнули, когда он ухватился за пояс брюк Чонгука. Одним плавным движением потянул их вниз вместе с бельем, обнажая то, что до этого лишь угадывалось под одеждой.       Когда Чонгук предстал перед ним полностью обнажённым, Чимин на мгновение застыл. Член Чонгука, тяжело подрагивающий от возбуждения, выглядел внушительно: тёмный, налитый кровью, с отчётливо проступающими под тугой кожей венами. Головка уже слегка потемнела и поблёскивала от первых капель влаги.       От этого зрелища Чимин невольно сглотнул. На миг прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, затем медленно подался вперёд, вдыхая густой терпкий запах разгорячённого тела Чонгука.       Тёплый влажный язык коснулся чувствительной уздечки, и в ответ раздался глухой стон, вибрацией отозвавшийся где-то в груди Чимина. Он действовал уверенно, без тени смущения, обхватывая ствол губами и забирая его глубоко в рот. Двигался неторопливо, выдерживая размеренный, дразнящий ритм и создавая плотный вакуум, от которого Чонгук всё сильнее терял самообладание.       В какой-то момент Чимин медленно поднял взгляд. Снизу вверх он посмотрел на Чонгука с той самой непостижимой, почти мистической отрешённостью «неприступного вдовца».       Чонгук не выдержал. Его пальцы грубо и требовательно впились в волосы Чимина, с силой оттягивая его голову назад.       — Хватит, прохрипел Чонгук. В его голосе слышался рык загнанного в угол зверя.       Одним резким движением он поднял Чимина на ноги, грубо развернул спиной к себе и, не теряя ни секунды, стянул с него одежду, оставляя полностью обнажённым посреди комнаты.       — Упрись в тумбу, — скомандовал он.       Чимин молча повиновался, чувствуя холод лакированного дерева под ладонями.       — Ноги вместе. Сожми бёдра. Плотно.       Чимин послушно свёл ноги, ощущая, как Чонгук всем весом массивного тела прижимается к нему сзади.       Но проникать он не спешил.       Вместо этого начал медленно двигаться между бёдер Чимина. Его член, уже густо покрытый прозрачным предэякулятом, скользил по нежной коже внутренней стороны бёдер, оставляя за собой горячий влажный след. Чонгук будто нарочно размазывал влагу по его телу, естественным образом подготавливая к большему.       Под этим напором Чимин буквально плавился. Трение горячей, напряжённой плоти о плотно сжатые бёдра сводило его с ума, вырывая из груди громкие, сбивчивые стоны. Он чувствовал, как естественная смазка делает каждое движение Чонгука ещё более скользким, влажным и мучительно дразнящим.       Чимин невольно выгнулся назад, навстречу этим движениям. Дыхание окончательно сбилось, превращаясь в короткие хриплые вдохи и едва различимые просьбы, растворявшиеся в тишине комнаты.       Он хотел большего.       Чимин сжал ладонями прохладную поверхность тумбы, вцепившись в край так сильно, что костяшки пальцев побелели. Казалось, только это и удерживало его на ногах. Он поднял взгляд и посмотрел в зеркало, висевшее над комодом.       В отражении застыла странная, почти дикая картина. Он сам, задыхающийся, с расфокусированным взглядом, и Чонгук за его спиной. Лицо того было сосредоточенным, почти хищным.       Пять лет. Пять долгих, вымороженных лет он жил в собственном вакууме, оберегая тишину и одиночество. Почти забыл, каково это, когда внутри разливается обжигающий яд страсти. Чимин снова посмотрел на отражение Чонгука, пытаясь понять, как человек, которого он встретил всего пару часов назад, сумел так легко вскрыть все его защиты.       «Совсем потерял сноровку, Чимин», — пронеслось в голове, пока тело отзывалось на каждое движение Чонгука. «Столько лет держал людей на расстоянии, а сдался инстинктам в ту же секунду, как он к тебе прикоснулся».       — Чонгук… пожалуйста… Я хочу больше…       Чонгук среагировал мгновенно. Вместо ответа он только сильнее прижал Чимина к себе и сделал три последних мощных толчка. Мир перед глазами на секунду поплыл. Не разрывая контакта, Чонгук резко подхватил его, заставляя выпрямиться, и прижал спиной к своему горячему, покрытому испариной телу.       Оба тяжело дышали, балансируя на самом пределе выдержки.       Чонгук развернул его к себе, заставляя встретиться взглядами. В глазах Чимина плескалось что-то совершенно безумное, и Чонгук не выдержал. Он жадно впился в его губы, будто пытался украсть последний глоток воздуха.       — Не спеши… — хрипло выдохнул он прямо в поцелуй, хотя каждая клетка тела требовала обратного.       Крепко перехватив запястье Чимина, Чонгук потянул его за собой к кровати. Один резкий рывок — и тот оказался на простынях лицом вниз. Чонгук тут же навис сверху, не давая ни секунды передышки. Его горячие губы коснулись чувствительной кожи на шее и медленно двинулись вниз, вдоль позвоночника.       В какой-то момент он невольно задержался. Под губами одна за другой проходили фазы Луны, вытатуированные вдоль спины Чимина. Полумесяц сменялся полной луной, и Чонгук неторопливо проводил по каждой отметине губами, словно изучал их.       Он не спешил. Дразнил. Опускался всё ниже, пока не добрался до бёдер. Его поцелуи становились то мягкими, почти невесомыми, то сменялись лёгкими, едва ощутимыми покусываниями.       Чимин приглушенно вскрикнул, сильнее уткнувшись лицом в покрывало. Контраст между осторожной нежностью и настойчивостью окончательно спутал мысли. Голова становилась удивительно пустой. Реальность сжималась до одной-единственной точки, где губы Чонгука касались его кожи, оставляя после себя горячие вспышки, от которых ожидание становилось почти невыносимым.       Чонгук мягко прошёлся ладонями по полушариям упругих ягодиц Чимина и осторожно развел их шире. Первое прикосновение оказалось почти невесомым. Губы Чонгука коснулись округлости ягодиц, оставляя влажные поцелуи и медленно спускаясь ниже. Чимин едва заметно вздрогнул, когда сильные пальцы бережно, но уверенно раздвинули его, полностью открывая нежную складку. В следующее мгновение горячий влажный язык коснулся самого чувствительного места.       Это прикосновение стало для него настоящим потрясением. В голове словно что-то с оглушительным треском рухнуло, разбивая выстроенные годами внутренние запреты. Перед глазами на мгновение вспыхнули воспоминания о покойном муже и почти сразу растворились. Тот никогда не позволял себе ничего подобного. Чимин всю жизнь считал подобные ласки чем-то грязным и недопустимым. Но сейчас всё ощущалось иначе. Пугающе… правильно. До дрожи чувственно. Одна только мысль о том, что Чонгук находится там, полностью сосредоточенный на нём, переворачивала сознание и заставляла сердце сбиваться с привычного ритма.       Чонгук не торопился. Он двигался спокойно, уверенно, прекрасно зная, что делает. Каждое его действие было продуманным, без спешки и грубости. Он не давил, не заставлял, а постепенно стирал чужие страхи, заменяя их новыми ощущениями. Одновременно свободная рука скользнула вперёд, под живот Чимина, и уверенно обхватила его член. Ладонь начала двигаться размеренно, подстраиваясь под дыхание и реакцию его тела на ласку.       Эта смесь удовольствия накрыла Чимина с головой. Из груди вырвался сорванный стон и тут же утонул в подушке, которую он судорожно прижал к лицу, пытаясь приглушить вырывавшиеся звуки. Мысли растворились без следа, вместе с остатками смущения и неловкости. Осталось только собственное дыхание, которое становилось всё тяжелее, и жар, волнами расходившийся по всему телу.       Собрав на пальцы слюну, смешанную с прозрачным предэякулятом, медленно стекавшим по возбужденному члену, Чонгук осторожно коснулся входа и лишь затем неторопливо ввёл внутрь подушечку первого пальца. Мышцы Чимина инстинктивно сжались, но Чонгук сразу замер, давая ему время привыкнуть к новым ощущениям и позволяя телу постепенно расслабиться. Он продолжал мягко поглаживать его спереди, время от времени касаясь губами внутренней стороны бедра, будто успокаивая. Лишь почувствовав, что напряжение постепенно отпускает, он медленно добавил второй палец, бережно растягивая и подготавливая его. Чимин только сильнее сжал в пальцах простыню, с трудом удерживая сбившееся дыхание. По телу медленно растекалась густая, горячая нега, лишая сил сопротивляться этим ощущениям.       Когда Чонгук понял, что Чимин полностью расслабился, он крепче обхватил его за бёдра и плавно приподнял таз, помогая встать на колени. Поза делала его до предела открытым и беззащитным.       Чонгук наклонился к самому уху. Горячее дыхание скользнуло по коже, пуская вдоль позвоночника волну приятной дрожи.       ​​— Расслабься… — хрипло шептал Чонгук, укладываясь грудью на его спину и обхватывая за талию.       Он плавно вошёл, мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, позволяя Чимину привыкнуть и принять его полностью. Чимин тихо всхлипнул, невольно подаваясь назад навстречу этому непривычному ощущению заполненности, и крепко стиснул зубы, сдерживая очередной стон.       Когда первое сопротивление осталось позади, Чонгук позволил себе несколько глубоких, неторопливых движений. Но нежность быстро таяла, уступая место жадному желанию обладать им без остатка. Самообладание рассыпалось с каждым новым толчком.       Чонгук быстро сменил положение. Потянув Чимина на себя, он уложил его на бок, прижимаясь сзади, и осторожно поднял верхнюю ногу выше. Новый угол делал каждое движение глубже и ощутимее. Из груди Чимина вырвался громкий, уже ничем не сдерживаемый стон. Темп постепенно нарастал. Чонгук переплёл их пальцы и прижал ладонь Чимина к матрасу, словно не позволяя ему ускользнуть.       — Чонгук… не останавливайся, пожалуйста… — почти простонал Чимин и запрокинул голову, ловя его губы в рваном, сбивчивом поцелуе, который больше напоминал попытку разделить одно дыхание на двоих. Терпение окончательно рассыпалось.

      Одним движением Чонгук перевернул его на спину и заставил закинуть ноги себе на плечи. Теперь каждое движение становилось предельно глубоким. Во взгляде Чонгука полыхало тёмное, почти пугающее обожание, смешанное с безудержным желанием. Он не отрывал глаз от Чимина, будто хотел запомнить каждую эмоцию на его лице.       Чимин уже почти не различал, где заканчивается реальность и начинается это безумное удовольствие. Чтобы не сорваться на крик, он подался вперёд и отчаянно впился зубами в плечо Чонгука.       Тот лишь глухо зарычал, ощущая вспышку сладкой боли. Вместо того чтобы остановиться, он только ускорился. Их переплетённые пальцы побелели от напряжения.       На самом пределе Чонгук осторожно опустил ноги Чимина, позволяя тому обвить ими его талию. Он оказался совсем близко. Теперь между ними не осталось ни сантиметра воздуха. Грудь к груди, лоб почти касается лба, дыхание смешивается.       Резкость не исчезла, но стала другой. Каждый толчок был сильным, точным, наполненным не только желанием, но и чем-то гораздо глубже.       Чимин смотрел прямо в потемневшие от возбуждения глаза Чонгука. Сейчас исчезло всё лишнее. Между ними больше не осталось ни привычных масок, ни недосказанности. Только они вдвоём. Настоящие.       — Посмотри на меня, — сорваванным шёпотом попросил Чонгук. — Смотри мне в глаза. Ты мой. Слышишь? Сейчас… в это мгновение… весь мой.       — Твой… — едва слышно выдохнул Чимин.       В его глазах заблестели слезы. Они выступили сами собой, от эмоций, которых стало слишком много, чтобы удержать их внутри.       — Чонгук… Я…       Он так и не смог договорить.       Чонгук сделал ещё несколько сильных, точных движений.       Тело Чимина резко выгнулось, а затем мелко задрожало. Наслаждение накрыло его внезапной горячей волной. Он лишь коротко вскрикнул, крепче прижимаясь к Чонгуку и судорожно сжимая его руки, будто только так мог удержаться на грани, за которой уже не существовало ничего, кроме этого момента.       Эта дрожь окончательно выбила почву из-под ног Чонгука, сметая последние крупицы самообладания. Еще несколько глубоких, сбивчивых движений, и он глухо застонал, пряча лицо в изгибе его шеи. Замер на несколько долгих секунд, тяжело переводя дыхание и не находя в себе сил даже пошевелиться.       Они ещё долго лежали молча.       Грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, которое медленно приходило в норму. Их пальцы по-прежнему были переплетены, потому что отпустить друг друга сейчас казалось самым неправильным решением, какое только можно было принять.

***

      Чонгук молча подхватил Чимина на руки.       Тот даже не попытался возразить. Только устало выдохнул и машинально обхватил его за шею. Ноги все еще предательски дрожали, а в голове стоял приятный вязкий шум, будто мир на время приглушил все лишние звуки.       В ванной Чонгук осторожно поставил его на ноги, придерживая за талию, пока тот окончательно не поймал равновесие. Повернул вентиль, и сверху хлынула горячая вода. После прохладного воздуха спальни она почти обжигала кожу.       Несколько секунд они просто стояли под тугими струями. Вода смывала липкость с тела, остатки напряжения и следы этой долгой ночи. Пар медленно наполнял ванную, оседая на коже тёплыми каплями. Чонгук взял гель для душа, растёр его в ладонях до густой пены и без лишних слов провёл по плечам Чимина, потом по спине, осторожно смывая всё тёплой водой.       Без неловкости, без показной нежности, а с тем спокойствием, с которым человек просто доводит начатое до конца.       Чимин молчал. Стоял с закрытыми глазами, позволяя горячей воде расслаблять ноющие мышцы. Напряжение медленно отпускало, веки тяжелели, а тело становилось непривычно лёгким.       Когда Чонгук закончил, он на секунду задержал ладонь у Чимина на затылке. Большой палец едва заметно скользнул по влажным волосам, после чего он легко коснулся губами его виска — без слов, без обещаний, просто потому, что сейчас это казалось самым естественным.       Чимин тихо выдохнул. Не поблагодарил и ничего не спросил. Любые слова только разрушили бы эту странную, почти хрупкую тишину.       Они вернулись в спальню.       Чонгук помог Чимину лечь и сам устроился рядом. Уже хотел привычно отодвинуться, оставить между ними безопасное расстояние, но Чимин, так и не открывая глаз, сонно придвинулся ближе и лбом уткнулся ему в грудь.       Не потому, что искал именно Чонгука. Скорее потому, что ему до боли не хватало самого простого человеческого тепла.       Чонгук на мгновение замер.       В голове снова закрутились мысли о миллионах на счетах Чимина, о бездонной пропасти между их мирами и о том, что утром каждый из них вернётся к своей жизни. Он ведь оказался здесь не ради любви… а ради денег. Чимин должен был стать лишь очередным пунктом в списке его мимолётных «симпатий». Но… что, если эта ночь все меняла? От этой мысли внутри стало тревожно, и он поспешил заглушить её, не позволяя себе задуматься глубже.       Он не отстранился. Лишь медленно вдохнул, позволяя этой случайной близости продлиться ровно столько, сколько ей было отпущено.       Через несколько минут дыхание Чимина выровнялось. Он уснул.       Чонгук ещё некоторое время лежал без сна, вслушиваясь в тишину и ощущая приятную тяжесть чужой головы на своей груди.       Эта ночь ничего не изменила. С наступлением утра каждый снова должен был пойти своей дорогой.

***

      Ночь давно перевалила за середину, когда тишину спальни нарушила короткая вибрация. Чонгук даже не пошевелился. Через несколько секунд телефон снова дал о себе знать, а затем ещё раз и ещё, будто человек по ту сторону экрана не собирался сдаваться.       Чимин нехотя открыл глаза и почти сразу нашёл источник звука. Телефон вибрировал в кармане брюк, небрежно брошенных возле кровати. Он осторожно выбрался из постели, поднял их и достал мобильный.       Экран вспыхнул сразу. Ни пароля, ни отпечатка пальца, ни даже обычной блокировки. Чимин невольно хмыкнул. Надо же… Кто вообще в наше время хранит половину своей жизни в телефоне и настолько уверен, что никто никогда не полезет в его сообщения?       В этот момент экран снова загорелся. Ким Тэхён: Ну, как там наша бедная овечка? Уже считаешь наследство?       Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.       Чимин уже хотел убрать телефон обратно. Чужие переписки никогда его не интересовали. Подобное казалось ему слишком низким, почти унизительным. Но палец почему-то замер над экраном. Всего одна фраза. Странная. Неуместная. Она неприятно царапнула внутри, заставив открыть диалог.       Сначала он лишь бегло пробежался глазами по сообщениям, но уже через несколько секунд читал каждую строчку внимательно. «Нашёл его». «Это тот самый Пак Чимин?» «Представляешь, сколько у него денег?» «Главное, не спугни». «Придумай красивую легенду». «Благотворительный вечер вообще подарок судьбы».       Чем дальше он читал, тем отчётливее понимал: для них это была всего лишь игра. Обычные шутки, подколы, сарказм. Будто обсуждали не человека, а дорогую машину или удачную сделку. Джекпот, который оставалось только сорвать.       Дочитав переписку до конца, Чимин ещё раз вернулся к последнему сообщению, затем пролистал вверх и перечитал всё с самого начала. После этого он тихо усмехнулся, но в этой усмешке не осталось ни капли веселья.       Ну конечно, Пак Чимин. А чего ты, собственно, ожидал?       Что именно в этот раз судьба решила сделать исключение? Что наконец нашёлся человек, которому плевать на твою фамилию, банковские счета и количество нулей в приложении?       Наивный глупец…       Поверил в красивую сказку. А ведь знаешь, что подобные истории — дешёвый самообман. «Он другой».       Ну да. Конечно. Как же иначе.       Он медленно повернул голову. Чонгук спокойно спал рядом. Тот самый человек, которого впервые за много лет захотелось подпустить ближе. Не купить, не проверить, не держать на расстоянии, а просто довериться.       Забавно. Хватило одного вечера, чтобы забыть все собственные правила.       Чимин спокойно заблокировал телефон, убрал его обратно в карман джинсов и положил их на прежнее место, словно ничего не произошло. Затем вернулся в постель, лёг рядом с Чонгуком и закрыл глаза.       Впервые за этот вечер виски не оставил после себя привычного тепла. Во рту осталась только горечь.