Колево: Инструкция по самоуничтожению

— Слушай... А как мне называть тебя, если тебе не нравится «лапочка»? — Дэрью спросил это не просто так. Он только что утешал её и теперь, чтобы окончательно закрепить возникшую между ними связь, хотел понять, чего хочет она сама. Магус приложила палец к щеке и принялась нажимать на неё, словно «накачивая» себя, как воздушный шарик. Она упорно пыталась вникнуть в суть вопроса. Ведь он был по сути риторическим, а ответ — до банального прост. — Магус. Обойдемся без Перфенте, хорошо? — слегка смущенно произнесла девушка. Она стеснялась того, что сама же это имя и придумала. В тот момент она всерьез переживала, что её настоящее имя Дэрью может не понравиться, что звучит оно как-то не так, и всё в таком духе. — Хорошо, Магус. Но я всё равно буду называть тебя лапочкой, — спокойно ответил Дэрью, шаря по карманам и извлекая на свет пачку чипсов, которые после пробежки с лисицей превратились в труху. — Да зачем этот вопрос вообще был нужен?! — возмутилась Магус, но тут же остыла. Как-никак, она доверяла этому парню, несмотря на весь его идиотизм и дегенеративную натуру. * Слушай... я вклинюсь всё же. М? * Давай пока что без метакомментариев с моей и твоей стороны? Как-никак, это выглядит странно. Ну... ПОКА ЧТО я постараюсь без этого. А чего ты так возмутился? * Я помогаю тебе, а не возмущаюсь. Имей это в виду. Просто давай без метамодернизма, хотя бы пока что. * Хося была бы не очень довольна этим... С какой целью ты вспоминаешь её? * Цели нету. Мне вот не нравится, как ты постоянно уходишь от вопроса односложными фразами. * Я не ухожу. Я даю ответ. … Чёрт с тобой. Продолжаем. Весенний запах теплой листвы уличной ботвы и летающей херни расцветал средь города, именуемого Пакрофолисом. Два героя, два путника, два совершенно не подходящих друг другу элемента сейчас застыли в каком-то переулке. Буквально пару минут назад один из этих героев лез пальцами в... понятно, в общем. * Заканчивай. Я просил не об этом. Да всё, всё. Пошутить нельзя? — Что конкретно произошло? — раздался спокойный мужской голос. — Вооруженное нападение на сотрудника опергруппы. Преступный сговор, оно же формирование ОПГ. Причинение тяжких телесных повреждений гражданскому лицу и попытка продолжения разбоя, — отозвался такой же спокойный и холодный, но уже женский голос. — Охарактеризуйте подозреваемых. Вы располагали информацией о них до момента контакта? — Отрицательно. Желтоволосый парень обладает странной способностью, позволяющей ему ходить по воздуху. Искусно владеет клинком. Мужчина в чёрном костюме — сильный боец вольных боевых искусств. Смог оказать мне достаточное сопротивление. По третьему информацией не располагаю. Он лишь препятствовал аресту, отчего и был нейтрализован. Мужчина в белой рубашке и чёрных брюках приложил руку к голове, тяжело вздохнув: — Госпожа Хосинэ, ваши действия по отношению к последнему подозреваемому, если быть более конкретным — нейтрализация ударом в передне-верхнюю часть щитовидного хряща, она же кадык, — совершенно нелогичны по всем протоколам. Вам придется написать объяснительную и рапорт. Что побудило вас действовать так радикально? Не раздумывая ни секунды, Хосинэ прокрутила в мыслях все возможные сценарии того момента, когда ей пришлось нейтрализовать подозреваемых. — Я посчитала, что стандартные методы нейтрализации могут не сработать на этих людях. Я понесу ответственность за свои действия. Приношу извинения. Приложив руку к лицу, мужчина в белой рубашке задал последний вопрос, требовавшийся по протоколу в подобных ситуациях: — Могли бы вы поступить как-либо иначе для минимизации ущерба? В ответ прозвучал холодный, полный понимания ситуации голос Хосинэ: — Так точно. Так или иначе, я не смогла поступить иначе. Мужчина спокойно убрал руку от лица и, взглянув на покоящийся в ножнах клинок лисицы, продолжил: — Отстранить бы тебя за такой ответ... Тем не менее... больно ценна ты. Отдыхай, — спокойно отозвался он, после чего направился к другим сотрудникам. Хосинэ наконец расслабилась. Несмотря на то что она занималась этой работой уже более двух лет, каждую стычку она ощущала как первую. В глубине души ей хотелось бы жить спокойно. Найти мужа. Лежать и нежиться с ним, позволяя гладить себя между ушек. Целоваться и принимать ласку. Но сейчас Хосинэ была тем, кем является. Гуманизационный крестолов. Так величали сильнейших защитников города. Недавно на этот пост заступила Хосинэ, сместив предыдущего крестолова. Этот титул — одновременно и благо, и проклятие. Тебя все знают. Тебя превозносят. Тебя ждут. Но... От тебя требуют невозможного. Тебя боятся. Тебя... невозможно любить. Любовь. Хосинэ до сих пор не понимала истинного значения этого слова. Поначалу она считала любовью любое проявление доброты. Помогли поднять рассыпанные вещи? Любовь. Подсказали нужную улицу? Любовь. Раскрыли горькую правду? Тоже любовь. Но сейчас Хосинэ отвергала это. Отвергала саму концепцию любви в целом. Хоть в глубине души и отчаянно жаждала её. От вопросов: «Как мне получить любовь?» лисица перешла к размышлениям в духе: «А какой в этом смысл?» или «Зачем мне это нужно?». Она осознавала, что ломает саму себя подобными терзаниями, но продолжала это делать. У неё не было конкретной причины. Не было смысла. Не было ничего. Она порывалась спросить саму себя: «А зачем мне всё это нужно?», чтобы показаться кем-то выше этих приземленных чувств, но тут же вновь ломалась. Хосинэ — уникальный боец, не желающий участи бойца как таковой. Фисташки, дыня и подушка-дакимакура — вот и всё, что сейчас заменяло Хосинэ «Любовь». Атмосфера в кабаке «Убежевый страус» казалась неестественно тихой и спокойной после разгрома, произошедшего здесь около тридцати минут назад. Сейчас было утро. Детективы собирали вещдоки и фиксировали показания немногочисленных свидетелей. Как помнила Хосинэ, когда она выводила гражданских из зоны проведения операции, она эвакуировала двух человек: один был барменом этого заведения, второй, а точнее вторая, — странной девушкой. Лисица отчетливо помнила, как приказала ей: «Оставаться здесь». Но после нейтрализации преступников, когда Хосинэ вышла наружу, чтобы найти спасенную, её и след простыл. Девушка просто ушла. Хосинэ, благодаря своему обонянию, смогла уловить лишь её остаточный запах — нежный аромат клубники со сливками. Наиболее высокая концентрация этого запаха осталась на фартуке раненого бармена. Девушка будто обняла его на прощание, после чего исчезла. По крайней мере, именно так подумала Хосинэ. Сейчас же она стояла прямо посреди разгромленного трактира, осматривая масштаб бедствия. Барная стойка была уничтожена. Алкогольная стена за ней покрылась высохшими фиолетово-красными разводами от разбитого вина и прочего пойла. Столы перевернуты. В потолке зияло отверстие от катаны. Две стены серьезно помяты. Но сейчас Хосинэ волновало совершенно другое. В самом углу кабака под надзором двух патрульных сидели те самые подозреваемые, которых она лично ушатала полчаса назад. «Я точно этого хочу?» — спросила саму себя Хосинэ. Её колени предательски задрожали, а голова пошла кругом. Она почувствовала некий «душевный груз», навалившийся на неё из-за собственных же противоречивых желаний. Тем не менее, вернув на лицо привычную холодную маску, лисица направилась к задержанным. Она встретилась взглядом с охранниками — двумя здоровыми полицейскими, которые травили анекдоты и откровенно ржали над внешностью подозреваемых. Но при виде Крестолова они мгновенно вытянулись по стойке «смирно». — Господа. Предоставьте это мне. Отдыхайте, — спокойно приказала Хосинэ, глядя на патрульных. Оба полицейских уставились на неё с выражениями лиц, полными искреннего непонимания. — Простите? — уточнил один из мужчин. — Пожалуйста, не заставляйте меня повторять, — ровно ответила девушка, не пытаясь грубить, хотя в этот момент, пользуясь своим статусом, вполне могла себе это позволить. — Так точно! — гаркнул патрульный и, ухватив напарника под мышку, спешно скрылся за стеной, отделяющей «VIP-зону» от основного зала. В этот момент Хосинэ осталась один на один с теми, кого совсем недавно так жестоко уложила лицом в пол. Троица была намертво привязана к массивной несущей колонне. Помимо толстых веревок, на них также красовались пластиковые стяжки и еще один слой такелажа. Изначально Хосинэ использовала только стяжки. Но, увидев масштаб учиненного в баре погрома, один из полицейских решил перестраховаться и завязал их покрепче. — И как мне теперь вас отсюда уводить... — прошептала Хосинэ, обреченно глядя на хитросплетения многочисленных узлов. Лисица начала слегка краснеть. Перед ней на ресторанном диванчике сидели люди, которые почти смогли вынудить её на настоящий, смертельный бой. Но один из них просто взял и сдался. Она не знала их истинных намерений. Впервые она узнала об этой странной команде во время патрулирования восточной части Пакрофолиса. Этот город был огромен и условно делился на четыре зоны. Восточная — она же азиатская. Здесь проживал преимущественно азиатский контингент: китайцы, японцы, корейцы. Как называли они себя. Все те, кто смог уцелеть после глобальной катастрофы, произошедшей пятьдесят лет назад. Западный район занимали американцы, бразильцы, канадцы и прочие. Как называли они себя. Впрочем, сейчас происхождение не имело никакого значения. Важно было лишь то, что ты смог выжить и найти Пакрофолис — единственную безопасную зону. Оставим северный и южный районы, сейчас они нам не нужны. В тот момент, когда Хосинэ прогуливалась по набережной, мимо неё пронесся странный ветерок, который словно нашептал ей прямо в ухо: «Завтра. Север. Парк Матришкина. Придут новые люди...» Хосинэ от неожиданности обернулась и успела заметить лишь размытый силуэт сверхбыстрого парня, который в следующее же мгновение скрылся за углом здания. Его одежда была странной и нелепой: какие-то бежевые штаны с дурацкими рисунками и чёрная футболка. Растрепанные волосы и очки без стекол. После этого инцидента Хосинэ целенаправленно направилась в северную часть Пакрофолиса. Благо, срочных задач на тот день у неё не было, да и экстренных вызовов не поступало. Она была полностью свободна. Никаких отчетов, никаких битв. Лишь она и загадочные незнакомцы, которые должны были явиться по наводке какого-то ненормального парня. Проторчав в засаде весь следующий день, Хосинэ ближе к вечеру и правда обнаружила новых людей. Они беспрепятственно пересекли купол и принялись заниматься какими-то своими делами прямо в парке. Лисица скрытно наблюдала за ними, оценивая потенциальный уровень угрозы. Подслушав их диалоги, она решила не вмешиваться напрямую и пустить ситуацию на самотек. Она уже собиралась уходить, как вдруг её окликнули. Хосинэ прекрасно помнила тот взгляд и ту манеру речи, когда к ней попытался обратиться странный высокий мужчина в черном костюме. Тогда она не придала этому значения и просто растворилась в тенях.