Колево: Инструкция по самоуничтожению

Ферес всё так же продолжал осматриваться в поисках своего клинка. В одной из палаток мирно сопел Ланви, целуя подушку. В другой же лежал Супитурник, почесывая голову и посапывая сквозь дрему. Рядом с ним лежала его диадема-валькирия, которая светилась тусклым светом. В момент, когда Ферес перевёл на неё взгляд, она тут же стала чуть светлее и начала диалог: — Господин Ферес, вновь здравствуйте, — раздался металлический женский голос. Горящий костёр освещал лицо Фереса и палатки вокруг. В этой полутьме мечник продолжал искать свое оружие, попутно «поприветствовав» Валькирию: — Чё с тобой произошло, железка? Где была? — непринужденно спросил Раскат Грома, копошась вокруг костра. Валькирия плавно сменила цвет на серый, пытаясь расслабить собеседника. Но «расслаблять» того, чье эго с момента попадания в этот мир было безжалостно растоптано, — идея так себе. — Господин Ферес… Много чего произошло... — неожиданно выдала Валькирия. Она стала говорить «по-человечески». Без сводок. Без анализов. Без таблиц. — Конкретнее? — отозвался Ферес, нашедший, наконец, свою катану прямо под палаткой, в которой проснулся. Осмотрев ножны, парень увидел ту самую обгоревшую часть. Из матовой она стала глянцевой и обзавелась отчетливыми следами ожогов. «Да как так...» — мысленно спросил себя Ферес, пытаясь понять не только причину порчи снаряжения, но и причину собственных провалов. В этот момент Раската Грома не питала ярость, он успокоился. Он пытался проанализировать поражение. Пытался подумать логически, но его мозг, настроенный на совершенно другую частоту, давал сбой и отказывался так работать. От этого Ферес начал медленно закипать, всё же стараясь подавить гнев. — Неизвестный мужчина украл меня прямо с головы господина Супитурника. В момент нахождения с ним я испытывала колоссальные перегрузки. Он принёс меня в бар и оставил как некий «залог», после чего я приняла решение перейти в режим гибернации, — отчетным тоном отозвалась Валькирия. Ферес удручённо вздохнул, помещая ножны на спецкрепление штанов и проверяя накидку. — Что ты чувствуешь? — прозвучал неожиданный вопрос. Ферес стоял по ту сторону костра, глядя на Валькирию, которая в этот момент начала тускнеть. Плавным движением он полностью развернул корпус к палатке, в которой находился ИИ, и, приняв расслабленную стойку с руками по швам, спросил еще раз: — Что ты чувствуешь на данный момент? — раздались совершенно спокойные слова Фереса. Неизвестно, что побудило Фереса задать казалось бы «человеческий» вопрос ИИ. Но в чём вообще различие между ИИ и человеком? В том, что общая память человека более долгосрочна, нежели память ИИ? Или же в том, что ИИ неспособен испытывать «эмоции»? А что мы понимаем под словом эмоции? Резкий всплеск каких-либо чувств? Реакция организма на что-либо? Нет корректного термина, определяющего, что такое эмоции. Мы исключаем медицинскую терминологию, ведь пытаемся смотреть глобальнее, нежели медицина, которая фокусируется только на совокупности факторов. Настоящее различие между ИИ и «человеком» не в каком-то самосознании, силе воли или абстрактном мышлении. Различие лишь в том, что ИИ наработан еще недостаточно. Он не прошел тот цикл эволюции, что прошли люди. Природа выстраивала живых существ миллионами лет. Можно ли назвать этот феномен «природой»? В моём понимании — нет. Так или иначе, сейчас Фереса волновало лишь то, что думает Валькирия. О чём думает искусственный интеллект, который должен быть стопроцентно искусственным. Может ли он попытаться сформулировать что-то иное, нежели стандартную отмазку или ответ по заготовленному промпту? — Отвечай, — вновь повторил Раскат Грома, слыша в ответ лишь Тишину. Он не услышал в ответ ровным счетом ничего. В моменте он задал самому себе вопрос: «Для чего я вообще это спросил?», но в следующий же миг одёрнул себя, не желая углубляться в рефлексию. — Ясно, — раздался его сухой голос. — Я ухожу. Передай наставнику, что мы встретимся. Как и где — мне неизвестно. Мне нужно закончить пару дел. Пускай не ищут меня, — вновь совершенно холодно и сухо, но с некой долей понимания обратился Ферес к диадеме. Спокойным движением он устремил взгляд на зелёный купол, высившийся на расстоянии примерно в километр от него. Ему не было известно, почему он очутился здесь, да его это и не волновало. Он лишь предположил, что наставник смог вызволить их. Больше его не заботило ничего. Не теряя времени, он размеренным шагом начал отходить от костра. — Я... Не знаю, — резко раздался металлический женский голос. Это была Валькирия. Не до конца известно, для чего она выдерживала паузу и почему всё же решила ответить на вопрос, но тем не менее — она сделала это. Тишина вновь начала окутывать пространство вокруг лагеря. В воздухе стоял запах серы и песка, перекрываемый лишь воем редкого ветра. — Я понял тебя, — спокойно произнес Ферес. В его голосе больше не было той злой надменности, что сквозила в нём буквально день назад. Он не стал кричать на Валькирию за её пропажу, а лишь ровным тоном дал понять, что услышал её. Плавным движением руки Раскат Грома махнул в сторону палатки, где спали его друзья. После чего начал отдаляться, постепенно переходя на бег. Он направлялся к тому самому куполу. Сейчас Раскат Грома хотел лишь одного: взглянуть в глаза своему противнику вновь. Ему не нужно было рубить всех подряд, ему требовалось лишь увидеть её и понять, о чём она думает.