Мой любимый месяц май

«Ева сегодня дома?» Глеб пустым взглядом перечитал ник, но пресловутый Даниил Морозов с экрана уходить не собирался. Он воровато обернулся, проверяя не смотрит ли из-за угла его милейшая девушка на свете, и коротко ответил: «После восьми уходит на работу» Даниил поставил реакцию большого пальца на сообщение и вышел из сети. Часы в углу монитора показывали без четверти двадцать. Сегодня у Глеба будет очередная унизительная ночь. Оставалось только надеяться, что закончат они быстро. — Чего такой грустный? Хуй сосал невкусный? — до ужаса привычно, женщина ворвалась в комнату с ноги. — Мне просто давно не сосали, — Глеб закатил глаза, но с радостью приобнял подошедшую Еву. — Много чести, — хихикая, она потрепала его по волосам и уже нормальный тоном продолжила, — Я после работы в магазин зайду, тебе просто пиво взять? — Да, — после Дани, конечно, хотелось чего-то сильно крепче, но он же бросил пить. Женщина кивнула и ушла в место силы – проверять холодильник на наличие еды. До звонка оставалось немного, но Морозов любил быть до ужаса непунктуальным. Только спустя полчаса сверху, когда за Евой уже давно захлопнулась дверь, наконец-то высветился входящий звонок в дискорде. Чтобы хоть чуть-чуть не терять гордость Глеб ответил не сразу, но тут же об этом пожалел: — Сластёна, я не люблю когда меня заставляют ждать, — судя по голосу, Даниил был в особенно хорошем расположении духа. — Извини, отходил посрать. Но Морозов проигнорировал его весьма остроумную шутку и принялся беззаботно трепаться о какой-то филлерной херне, ощутимо раздражая Глеба. Они не друзья чтоб хотелось имитировать заинтересованность. — Долго собираешься играть в прелюдию? Сколько у тебя сегодня? — Рад, что спросил! Я целый месяц ебашил сверхурочно и ещё премию получил, так что планов у меня много, — ничуть не смутившись, что его монолог прервали, ответил Даня. Причина хорошего настроения стала ясна как день. Глеб не сумел избежать кислого выражения лица, что очень повеселило Морозова. — Держи для разогрева, сладкий. Спустя пару секунд от приложения банка всплыло уведомление о начислении пяти тысяч рублей. Глеб хоть находил это привычным, все равно переживал и пуговицы немецкой рубашки непослушно выскальзывали из пальцев. До скрежета зубов раздражало, что именно такую неловкость Даниил находил сексуальной и кожей чувствовался его внимательный взгляд по ту сторону экрана. — Не хочешь поблагодарить кое-кого? — Нет, мне теперь дует, — Глеб нахмурился, но послушно выдал заученное, — Спасибо огромное, папочка Морозов. Даня за выключенной вебкой зашуршал упаковкой. Ебучие чипсы – он даже не планировал сегодня дрочить, что делало ситуацию до ужаса нелепой и ещё более унизительной. Хотелось выпить, но на столе был только остывший чай. Доблестное молчание не сыграло Глебу на руку. — Не будь таким скованным, Сластёна, я же не чужой человек, — будто это могло служить доказательством, на счёт пришли ещё десять тысяч, — Ну, теперь веселее? — Блин, реально. Спасибо тебе большое, папочка Морозов, я очень благодарен и мое финансовое состояние зависит только от тебя, — он не смог избавиться от язвительного тона, но Даня почему-то не отреагировал. За деньги пришлось стягивать домашние штаны. Серая ткань упала на пол, чуть скрипнула спинка кресла при движении и искривились в недовольстве губы. Глеб чувствовал дотошное наблюдение, словно за лабораторной крысой. На теле остались только приличные черные боксеры и неприличные темные чулки, но они совершенно не помогали согреться и сохранить хоть какой-то нейтралитет. Даниил велел не ныть и закрыть окно. — Залезь полностью на кресло и разведи коленки, сладкий. — Ты хочешь увидеть как я наебнусь? — чем меньше на нем оставалось одежды, тем хуже получалось сдерживаться. — Думаю, стул должен выдержать. Ты просто сядь не в бабочку, а типа как Эл. В смысле, просто подтяни колени к груди и немного разведи в стороны, — после недолгой паузы раздумий попытался объяснить Даня. Признаться честно, Глеб мало что понял, поэтому просто съехал на стуле немного вниз и поставил пятки на сиденье, подчиняясь. Ноги не брил чисто из принципа, он же не пидор какой-нибудь и даже не фембой. Немного запоздало, но были получены ещё двадцать тысяч. — Ты решил каждый раз удваивать ставку? — Не совсем, но денег ты получишь много, — Даниил всё ещё явно веселился, хоть и голос его стал куда более томным. В какой-то степени это даже напрягло Глеба. Самое крупное, что приходилось делать, это единственный раз подрочить на камеру за сраные шестьдесят тысяч. Обычно за их приватные стримы приходило не больше тридцати в месяц и они заканчивались просто тем, что ему приходилось тихо скулить и шептать «да, я люблю тебя, папочка Морозов» пока довольный Даня хлюпал членом прямо в микрофон. Сейчас же афера приобретала опасный характер. — Ни за какие деньги я не смогу организовать тут самоотсос, — мрачно сообщил Глеб синему объективу вебки. — Глупенький, Сластёна, — почти по-злодейски играл голосом Даниил, — Возьми ту штучку с блестящим камешком и продемонстрируй папочке Морозову как тебе нравится баловаться со взрослыми игрушками. — Блять, иди нахуй, Дань. Тебе не кажется, что это уже перебор? С чего ты вообще решил, что у меня есть дома анальная пробка? — мозг, до этого сладко пребывающий в дереализации, неожиданно осознал весь пиздец происходящего. Собеседник не удостоил его ответом и Глеб остался потерянный, злой и с затекшими ногами сидеть в тишине. Черный бантик-бабочка неприятно цеплял кадык при сглатывании. Две минуты напряжённо тянулись и каждый из них принципиально молчал. Первым подал голос телефон, а за ним уже сложно было сдержаться. — Сто пятьдесят тысяч? Ты ебанутый? На что ты потом жить собрался? И я напомню, у меня все ещё нету никаких анальных пробок! — возмущение это или истерика сам Глеб понять не смог, но эмоции распирали до такой степени, что он даже вскочил со стула. Морозов продолжил молчать. Могло даже показаться, что он ушёл, но хруст ебучих чипс выдавал его с потрохами. В догонку пришли ещё пятьдесят тысяч рублей. Глеб с недоверием смотрел на экран телефона. За этот приватный стрим он уже получил двести тридцать пять тысяч. Хотелось, чтобы у Морозова закончились деньги на донаты, оставляя его до конца жизни просто именем в чатах. — Подумай о выгоде. Скоро начало месяца и нужно платить за квартиру, коммуналку. Или ты, может, хочешь купить себе новый комп? Не ломайся как целочка, норм все будет. Глеб слушал вполуха, всё ещё глядя на цифры. Почти три тысячи долларов. Готов ли он за такую сумму пасть настолько низко? Самое ужасное, что выбора, наверное, не оставалось. Доказательств не было, что он понимал, что Морозов ни на секунду, ни в один из стримов не отключал запись экрана, а смелости играть по грязному ему хватало хоть отбавляй. Выбор по-сути стоял между подчиниться, совсем немного перетерпев унижение, или отключится от звонка, на следующий день проснувшись звездой порно каналов в телеграмме. — Я бы додепнул ещё, но уже почти ничего не осталось, — Даня, всё ещё приводивший несуразные аргументы, стыдливо затих. — Если я это сделаю, обещай, что больше никогда у нас не будет созвонов, — Глеб с вызовом уставился в камеру. — Готов подписать договор у нотариуса, — судя по звукам Даниил настолько вдохновился согласием, что аж в грудь кулаком бить начал. Глеб вздохнул, в прошлой жизни он кем-то вроде Росоеро был, иначе эти мучения не объяснишь. Вышел из комнаты морально убитым, а зашел нормально, почти даже гордо. Бережно, подобно заряженному пистолету он опустил игрушку на стол. Живи один таких вещей не имел бы, но в квартире существовала представительница прекрасного пола, а мысли с действиями у них далеко не прекрасные. Поблескивающая розовым камнем-сердечком анальная пробка внушала жути. — Дань, может, ну его нахуй? Я тебе деньги верну с процентом, а? — Глеб не пидор и не нытик, это стратегический ход, манипуляция. — Не, ну бля, так неинтересно, — Морозов сам терялся в сложившихся обстоятельствах, — Я же только начал возбуждаться. Тяжёлый выход был последним гвоздём в крышку гроба всего, что называлось самоуважением. Глеб одним движением стянул боксеры, быстро кинув их под стол к штанам и рубашке, ибо нечего растягивать удовольствие для Дани. Сердце, панически стучавшее в груди, сжалось под щелчок крышки смазки. На контрасте с горячей кожей вязкая жидкость показалась отвратительно холодной. Тихо сматернувшись, Глеб попытался убрать провод от наушников, отчего весь вымазался в этом пахнущем клубникой чуде, ещё больше испортив себе настроение. Чисто на физиологическом уровне ситуация заводила и, сука, Даня наверняка прекрасно видел его розовые щеки. Тяжёлое дыхание прямо в динамиках только подтверждало догадку. — А ты имеешь представление, что делать? — сосредоточенного на контроле эмоций Глеба вопрос напугал похлеще скримеров. — Даня, заебал, — ворчание больше походило на шипение. — Пальцем нужно не туда-сюда водить, а по кругу, расслабить мышцы, — поучительный тон, кажется, даже не нёс в себе насмешки. — О, да ты у нас гуру самосувания, я посмотрю, — но тишина стала ответом на риторический вопрос, — Блять. Во имя безопасности и сохранности самого себя, Глеб прислушался, пытаясь взаправду отвлечься и расслабиться. Получалось крайне паршиво. — Убери руку в сторону, я хочу лучше видеть, — Даня был возбуждён, что прекрасно доказывали ритмичные влажные звуки. Хотелось огрызнуться, но у Глеба уже не оставалось сил. Откровенно никто не признается, но рука, которую иначе поставить будет трудно, прекрасно скрывала не только от наблюдателя, но и от владельца предательски полувставший член. Пальцем он двигал как-то неуклюже, теряясь от ощущений, что вспыхивали огоньками постыдного удовольствия. Не глубоко, всего две фаланги, а лоб уже покрылся прилипшими волосами. Всё таки зря он закрыл окно. Ноги затекли, а затуманенный взгляд случайно зацепился за вебку. Мысль, что за ним наблюдают была очевидна, но почему-то только сейчас заставила панически выдохнуть и ускорить движение. Пальцы всё так же действовали обособлено, то выскальзывали и медленно проводили по блестящей порозовевшей коже, то снова проникали внутрь размерено растягивая. Даня сдавленно постанывал, подначивая действовать уверенней. Проделанного должно было хватить с головой. Чистой рукой, которой всё это время приходилось опираться о подлокотник чтоб не съехать, Глеб потянулся за игрушкой, нагибаясь вперёд. — Тебе нравится! — возглас резанул по ушам. Непонятно было, обижается Даня или радуется, но Глеба подобное только разозлило. — Слышал про физиологическую реакцию, извращенец? — хотелось добавить что-то про гилти плеже, но он успел вовремя замолчать. — А с каких пор ты в феминисты нарисовался, что твиттерские термины выучил? — Биология человека за восьмой класс, знакомо? На гнетущем молчании и порешали. Настрой в комнате упал у всех, поэтому даже когда игрушка мягко проскользнула внутрь, Даня никак не отреагировал, сидя обиженно тихо. Глеба это вполне последовательно оскорбило. Раньше только на его стоны бурная реакция была, а тут он даже аплодисментов не заслужил, хотите сказать? Если бык после избиения отставил вас в покое, стоит брать его за рога и продолжать, ибо подыхать без боя удел лоха. Глеб показательным жестом откинул очки на стол. Он развернулся на сидушке, становясь на коленки, опёрся руками о спинку стула и мягко прогнулся в спине. Под ярким софтбоксом все его прелести было отчетливо видно, а лед лета оттеняла кожу в фарфорово розовый. — Теперь папочка Морозов доволен? Даня не слишком привередлив, принципиален и ему не нужно повторять дважды. — Сластёна, да ты у меня шлюшка рабочего характера, — вот именно на такие фанфары шёл расчёт, — Кончишь для меня? — Конечно, папочка Морозов. Глеб облизнул пересохшие губы, конец уже близок. На удивление, в этом положении он смог немного расслабиться. Взгляд больше не цеплялся за пресловутую вебку и липкое ощущения слежки, можно было списать на больную фантазию. Контуры комнаты плыли и он уткнулся лицом в сгиб локтя, прячась от неловких образов. Рука потянулась к члену, медленно проводя по всей длине, размазывая природную смазку. Почти спавшее возбуждение вернулось с новой силой, реагируя на касания. Кровь шумела в ушах, чёрная бабочка пережимала шею. Дышать давалось тяжело, а ещё он успел вспотеть похлеще марафонских бегунов. Удовольствие растекалось по телу, откровенная поза давала возможность почувствовать все более ярко. Игрушка была совсем маленькой, скорее декоративной, но любое её движение откликалось внутри похабным стыдом, от которого поджимались пальцы на ногах и подкашивались колени. Рука скользила по члену наработанными, резкими движениями. Лишь бы быстрее, лишь бы кончить вот прямо сейчас. Не сдержавшись, из лёгких всё же вышел рваный выдох, а влажная ладонь сменила ритм на более спокойный, но сжалась сильнее. В последнюю секунду проскользнула мысль: "Блять, кресло", – но оргазм настиг мучительной судорогой. Долгие секунды в мире не существует ничего кроме белых звёздочек на периферии закрытых глаз, а потом последовало болезненное возвращение в реальность. С нулевой почувствовалась тревога. Глеб развернулся, стараясь не касаться голой спиной испачканного дерматина и не думать о том, как сейчас выглядит. Он поправил съехавшие наушники и пришло понимание, что было не так. Морозов молчал, а это сродни второму пришествию. — Дань? — даже с контекстом прозвучало слишком жалобно. — Ты говорил, что Евы нет дома, — в голосе не было и толики прежнего веселья. — Да, — шестерёнки в мозгу никак не хотели вращаться. — Тогда удачи, — как последняя мразь, Даниил сбросил звонок, уходя по английски. — Мать ебал, — под нос вздохнул Глеб, сдёргивая наушники и словно опоссум замер в середине движения. На кухне отчётливо слышался закипающий чайник. Ебучая женщина, наверняка опять перепутала свою смену и вернулась домой раньше, зайдя к нему в комнату. Глеба ждали или расстрел, или жестокие пытки, а ещё пробка внутри неприятно поджимала. У него был рот, но кричать было поздно. Май начался отвратительно.