Amor Fati

Когда дверь квартиры захлопнулась, отсекая шум города и навязчивые мысли о наглых альфах, Тэхён наконец-то смог выдохнуть. Здесь, в этих стенах, им не нужно было держать лицо. ​Они оба были сыновьями успешных и влиятельных родителей, но их истории немного различались. ​Чимин происходил из семьи крупных бизнесменов из Пусана. Его родители, привыкшие брать от жизни всё самое лучшее, настояли на том, чтобы их сын учился в самом престижном месте страны, обеспечив ему золотой старт. ​Тэхён тоже не знал нужды. Его семья была весьма состоятельной, пусть и не обладала теми баснословными капиталами, что семья Паков. ​Они были лучшими друзьями буквально с пелёнок, вместе пройдя через все детские капризы и подростковые бунты. Родители, видя эту неразрывную связь, во всем им помогали: оплатили престижную учебу и арендовали просторную, светлую квартиру, чтобы сыновья могли сосредоточиться на будущем. ​Но на этом льготный период заканчивался. Ключи на столе и оплаченные счета за учебу были последним подарком. Теперь, в стенах этого университета и в этой новой взрослой жизни, всё зависело только от них самих. И если Чимин планировал завоевывать мир своим обаянием, то Тэхёну предстояло научиться защищать свои границы от тех, кто привык получать всё по щелчку пальцев. ​ ​Они забросили рюкзаки в угол и устало повалились на диван. — Как думаешь, — нарушил тишину Чимин, глядя в потолок, — этот Чонгук быстро поймет, что ты не просто красивая картинка, или нам ждать его у дверей завтра утром? Тэхён молчит, гипнотизируя взглядом стену. В голове до сих пор стоит этот запах сигарет и наглый шёпот в пустой кладовке. Но Чимина так просто тишиной не напугаешь — его любопытство всегда было сильнее чувства такта. ​Чимин запрыгивает на диван рядом с другом, бесцеремонно пихая его в бок. — Ну же, Тэ, не молчи! Кто этот парень? Откуда он взялся? Судя по тому, как он на тебя смотрел, вы явно пересеклись не у ворот впервые. Что между вами произошло? ​ Тэхён тяжело вздыхает, закрывая лицо ладонями. Скрывать что-то от Чимина — затея бесполезная. — С начало утром, — глухо произносит он. — патом в обеде, когда я разговаривал с папой. Он… он зажал меня там. В кладовке. ​Чимин замирает, его глаза округляются. Тэхён, стараясь сохранять голос ровным, пересказывает всё: как этот придурок нагло лапал его, как шептал на ухо свои самоуверенные «уроки» и как беспардонно вел себя, словно Тэхён — его личная собственность. ​ ​Когда Тэхён заканчивает, в гостиной наступает мертвая тишина. Чимин несколько секунд просто моргает, пытаясь переварить услышанное. — Я просто в ахуе, Тэ, — наконец выдает он, и в его голосе слышится смесь ярости и искреннего шока. — Это не просто наглость, это… это какой-то запредельный уровень самоуверенности. Он вообще соображает, на кого нарвался? ​Чимин вскакивает с дивана и начинает мерить комнату шагами, возбужденно размахивая руками. — И что ты собираешься делать теперь? — он резко останавливается перед другом. — Мы не можем это так оставить. Если этот Чонгук думает, что ему всё сойдет с рук, потому что он «местная звезда» на втором курсе, то он глубоко ошибается. У тебя есть какой-то план? ​Тэхён поднимает глаза на друга. В них нет страха, только вымотанность и полная неопределенность. — Я сам не знаю, Чимин, — честно признается он. — Я просто хочу, чтобы он исчез. Но, кажется, такие, как он, просто так не исчезают. ​Вечер обещает быть долгим. Друзьям нужно решить, как вести себя завтра, ведь университет — место тесное, и встречи с кампашкой придурков не избежать. Сегодняшнее утро началось для Тэхёна и Чимина непривычно спокойно. Никакой спешки, никакого надрывного звона будильника и панических сборов в последнюю минуту. Они проснулись пораньше, давая себе время прийти в себя и настроиться на новый учебный день. ​Они не спеша позавтракали, наслаждаясь тишиной квартиры, которая всё ещё хранила уют домашнего очага. После завтрака начался самый важный ритуал — подготовка к выходу в свет. ​ Одежда выбиралась с особой тщательностью. Вещи перебирались одна за другой, пока не был найден идеальный баланс между комфортом и тем самым безупречным стилем, который заставлял окружающих оборачиваться. Каждая складка, каждый аксессуар — всё должно было быть на своих местах. ​ Затем последовал макияж. Тонкие, выверенные движения кистью, чтобы подчеркнуть выразительность глаз и скрыть следы вчерашней усталости. Тэхён внимательно смотрел на своё отражение, убеждаясь, что маска спокойствия и уверенности сидит идеально. ​Полностью готовые, выглядящие так, словно они сошли с обложки журнала, друзья вышли из дома. Сегодня они направлялись в университет не как растерянные новички, а как те, кто точно знает себе цену. Учебный день пролетал на редкость гладко. Лекции сменялись одна за другой, и, вопреки опасениям Тэхёна, коридоры университета больше не превращались в полосу препятствий. Они спокойно отсидели пары, а затем так же мирно пообедали в столовой. ​Главное — та компания придурков им так и не встретилась. ​ Чимин вел себя как настоящий охотник. Его взгляд постоянно метался по сторонам, сканировал толпу студентов и заглядывал в каждый угол. Он искал того самого кота, надеясь, что его вчерашний план по завоеванию этого парня вот-вот придет в действие. Кажется, отсутствие объекта интереса его только раззадоривало. ​ Тэхён же, наоборот, наконец-то почувствовал, что может дышать полной грудью. Каждая минута, прожитая без наглого взгляда Чонгука и его липких замечаний, была для него маленькой победой. Он искренне радовался этой тишине, надеясь, что вчерашний инцидент у ворот был лишь разовой акцией, и этот альфа со второго курса просто нашел себе новую игрушку. ​Тэхён даже начал расслабляться, позволяя себе забыть о том напряжении, которое сковывало плечи с самого утра. Однако внутри всё равно шевелилось странное предчувствие: разве такие, как Чон Чонгук, сдаются так ? Последняя пара наконец-то закончилась, и в аудитории воцарился приятный шум собирающихся студентов. Тэхён и Чимин лениво складывали тетради в рюкзаки, чувствуя приятную усталость. ​ ​Пока Тэхён застегивал рюкзак, к их партам подошел Минджи — симпатичный омега из их учебной группы. Он всегда держался дружелюбно, но они особо не общались. ​ — Привет, ребята! — Минджи улыбнулся, поправляя лямку своей сумки. — Вы сегодня отлично поработали. Мы с парой ребят собирались зайти в кофейню неподалеку, тут буквально за углом. Не хотите составить нам компанию? Посидим, выпьем кофе, поболтаем не об учебе. ​ Чимин и Тэхён переглянулись. После вчерашнего стресса и сегодняшнего напряженного ожидания засады, идея просто посидеть в уютном месте с одногруппниками показалась им отличным вариантом. Это был шанс наконец-то влиться в коллектив и отвлечься от мыслей о Чонгуке. ​— Почему бы и нет? — ответил за двоих Чимин, сверкнув глазами. — Кофе — это именно то, что нам сейчас нужно. ​Тэхён кивнул, соглашаясь. Они подхватили вещи и вместе с Минджи направились к выходу, надеясь, что этот вечер пройдет так же спокойно, как и весь учебный день. ​Кофейня действительно оказалась совсем рядом — уютное место с запахом обжаренных зерен и мягкими креслами. Это была идеальная безопасная зона. Атмосфера в кофейне была максимально расслабленной: звон чайных ложек, аромат свежей выпечки и негромкий смех. Тэхён, Чимин, Минджи и ещё трое парней из их группы заняли большой столик у окна. ​ ​Заказ принесли быстро. Стол заполнился стаканами с капучино и ароматным рафом. Тэхён, который никогда не понимал всеобщей любви к горькому кофе, с удовольствием притянул к себе высокий стакан с молочным коктейлем, украшенным пышной шапкой сливок. ​Разговор лился легко. Парни знакомились ближе, перебрасываясь фактами о себе: кто откуда приехал, какую музыку слушает и чем увлекается, кроме учёбы. Но, как это всегда бывает в студенческих компаниях, беседа плавно свернула на самую «горячую» тему — местную иерархию и тех, кто держит в узде весь университет. ​ — Раз уж вы новенькие, — Минджи понизил голос, подавшись вперед, — вам стоит знать, к кому лучше не лезть. У нас есть элита. Они называют себя «Пуленепробиваемые». ​Тэхён как раз сделал глоток своего коктейля, когда Минджи продолжил: ​ — Глава у них — Чон Чонгук. Сын очень влиятельных людей, безумно талантлив, но характер… врагу не пожелаешь. ​ Тэхён поперхнулся, закашлявшись так сильно, что Чимину пришлось похлопать его по спине. Внутри всё похолодело. Значит, у того придурка из кладовки есть не только наглость, но и целая банда? Однако он промолчал, стараясь не выдавать своего шока. ​ — А ещё там есть Мин Юнги, — продолжал Минджи, не заметив реакции Тэ. — Его называют «Сахарком», но не вздумайте говорить ему это в лицо — он холодный, как айсберг. Настоящий кот, который гуляет сам по себе. ​Чимин, услышав описание, едва не выронил телефон. Кот. Холодный. Юнги. Пазл в его голове сложился идеально, и глаза омеги азартно заблестели. ​— И, конечно, наши «папочка и мамочка» компании, — усмехнулся Минджи. — Ким Намджун и Ким Сокджин. Они неразлучны. Намджун — гений с IQ под двести, а Сокджин… ну, вы сами увидите, он официально «Всемирный красавчик». Эти двое — единственные, кто может хоть немного сдерживать Чонгука. ​ Тэхён слушал, и его молочный коктейль казался уже не таким сладким. Он понимал: если этот «пуленепробиваемый» Чонгук поставил на него метку, то спокойная жизнь в университете закончилась, едва успев начаться. Это был один из тех вечеров, когда время летит незаметно за хорошим разговором. Тэхён и Чимин настолько ушли в обсуждение новой жизни и местных авторитетов, что даже не заметили, как за окнами кофейни начали сгущаться сумерки. ​ ​Чимин, чей интерес к коту Юнги разгорелся с новой силой, подался вперёд, чуть не опрокинув свой остывший рафф. — Погоди, Минджи, — прищурился он, — а ты-то откуда всё это знаешь? Такие подробности… про IQ, про характеры. Ты что, их личный биограф? ​ Минджи загадочно усмехнулся, помешивая ложечкой пенку. — У меня свои каналы, — уклончиво ответил он. — Скажем так: я знаком с человеком, который знает о них абсолютно всё. В этом университете у стен есть уши, а у омег — очень длинные языки. Если хочешь выжить, лучше знать, кто в этой стае вожак, а кто просто скалит зубы. ​ Они просидели в кофейне ещё три часа. Разговор перетекал с одной темы на другую: от любимых брендов одежды до того, какие преподаватели самые занудные. К тому моменту, когда компания начала расходиться, Тэхён чувствовал себя эмоционально выжатым. Информация о Чонгуке и его банде осела в голове тяжелым грузом. ​ Дома было тихо и уютно, но даже родные стены не приносили Тэхёну привычного покоя. Они с Чимином быстро приняли душ и разошлись по своим кроватям. Но темнота комнаты не помогала заснуть — она только подсвечивала мысли, которые Тэхён весь вечер пытался загнать поглубже. ​— Тэ… — негромкий голос Чимина разрезал ночную тишину. — Ты спишь? ​ Тэхён не шелохнулся. Он чувствовал, как Чимин ворочается на соседней кровати, подбирая слова. ​ — Что ты будешь делать дальше? Ну, с этим… Чонгуком. Он ведь явно не из тех, кто просто так отойдёт в сторону. Минджи сказал, он главарь. Это… это страшно, Тэ. ​Тэхён зажмурился. Он слышал вопрос, и этот же вопрос колоколом набатил в его собственной голове. Что делать? Пойти к декану? Но на что жаловаться — на то, что его научили отличать помощь от домогательства в кладовке? Смешно. Просто игнорировать? Чонгук выглядел как человек, которого игнор только раззадоривает. ​У Тэхёна не было ответов. Вообще ни одного. ​Поэтому он просто выровнял дыхание, старательно имитируя глубокий сон. Он чувствовал на себе взгляд друга, но продолжал неподвижно лежать, притворяясь спящим. Сейчас это была единственная защита, которая у него осталась.

***Наши дни***

Воспоминания о тех беззаботных университетских днях, о первой встрече в кладовке и посиделках в кофейне вспыхивали в голове Тэхёна яркими кадрами, будто это было вчера. Тогда всё казалось таким сложным, а проблемы с Чонгуком — концом света. Сейчас, в стерильной тишине больничного коридора, Тэхён отдал бы всё, чтобы вернуться в то время. ​Зал ожидания перед реанимацией давил своей пустотой и резким запахом антисептиков. Тэхён сидел на жестком пластиковом стуле, не чувствуя собственного тела. На нем был тот самый ослепительно-белый костюм, который он так тщательно выбирал для сегодняшнего торжества, но сейчас эта ткань казалась ему саваном. ​ Его бил озноб. Крупная дрожь сотрясала плечи, а пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно скомкали пластиковую бутылку с водой. Намджун принес её пару минут назад, надеясь, что глоток воды приведет Тэхёна в чувство, но тот даже не открыл крышку. Скрежет пластика — единственный звук, нарушавший тишину, — выдавал ту бурю, что бушевала у него внутри. ​Чонгука увезли за эти двойные двери в реанимацию. Там, за матовым стеклом, врачи боролись за то, чтобы их «Amor Fati» не оборвалась так внезапно. ​— Тэ... — Хосок осторожно присел рядом, накрыв своей теплой ладонью его ледяную, дрожащую руку. — Тебе нужно хоть немного отдохнуть. Ты так не дождешься новостей, просто упадешь в обморок. Пойдем, я помогу тебе дойти до кушетки в конце коридора. ​ Тэхён даже не повернул головы. Он смотрел в одну точку — на красную лампу над дверью операционной. ​ — Нет, — голос прозвучал надтреснуто, почти неузнаваемо. — Я никуда не уйду. Я обещал ему, что мы больше не потеряемся. Если я уйду сейчас... это будет предательством. ​ Он снова сжал бутылку, до боли впиваясь ногтями в пластик. Каждая секунда ожидания казалась вечностью. Он вспоминал дерзкую улыбку Чонгука, его обещания из «прошлой» жизни и тот наглый шепот в университете. Судьба снова смеялась им в лицо, заставляя Тэхёна платить самую высокую цену за их право быть вместе. Девять часов ожидания превратили время в густую, липкую субстанцию. Когда двери наконец открылись, и из них вышел врач, зал ожидания замер. Его усталый взгляд и опущенные плечи говорили больше, чем любые слова. ​В кабинете врача стояла давящая тишина. Доктор долго молчал, перебирая бумаги, прежде чем поднять глаза на присутствующих. — Глиобластома — это враг, которого невозможно победить за один раз, — его голос звучал глухо. — Вы и сами знаете, что состояние Чонгука критическое. Это была лишь первая операция из многих. Мы сделали всё возможное, но даже после серии вмешательств никто не даст вам стопроцентной гарантии. ​ Доктор перевел взгляд на Тэхёна, чьё лицо застыло, превратившись в восковую маску. — Сейчас нужно терпение. Чонгук проснется не скоро, его организму нужны силы. И ему нужна ваша любовь, а не ваши сорванные нервы. ​Врач залез в карман халата и вытянул ладонь. На ней тускло блеснуло кольцо. — Он успел сказать мне это перед тем, как наркоз подействовал, — доктор протянул украшение Тэхёну. — Он просил, чтобы ты хранил его. И чтобы ты сам надел его обратно на его палец, когда он откроет глаза. ​Тэхён взял холодный металл дрожащими пальцами. Он обещал себе быть сильным, но в этот момент плотина рухнула. Слезы застилали глаза, обжигая щеки, и он не пытался их остановить. Кольцо в его руке казалось тяжелее, чем весь мир. ​ ​У Чимина от долгого сидения в одной позе и нервного перенапряжения сильно заболела спина. Заметив его гримасу боли, врач распорядился, чтобы омегу осмотрели и выделили ему место для отдыха. Юнги, не говоря ни слова, подхватил Чимина под руку и повел в палату, которую им предоставили, оставляя Тэхёна под присмотром Хосока. ​Выйдя на балкон больницы, Тэхён жадно глотнул ночной воздух, который всё ещё пах грозой и медикаментами. Хосок, прислонившись к перилам, достал пачку сигарет. Щелчок зажигалки, короткий огонек и едкий дым. ​— Дай мне одну, — тихо попросил Тэхён. Хосок замер, глядя на друга. — Чонгук бы не обрадовался, Тэ. Он всегда ненавидел, когда ты тянешься к этой гадости. — Его здесь нет, — отрезал Тэхён, протягивая руку. ​Хосок вздохнул и вложил сигарету в его пальцы. Некоторое время они курили молча, глядя на огни спящего города. — Хосок... — Тэхён не смотрел на него. — Когда ваш папа заболел... он ведь пытался лечиться? — Да, — Хосок помрачнел, выпуская густое облако дыма. — Он боролся до конца. Операции, лучшие врачи, облучение... Но, к сожалению, его не смогли спасти. Организм просто сдался. ​Тэхён затянулся, чувствуя, как дым обжигает легкие. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Глиобластома. Реинкарнация. Наследственность». Судьба словно издевалась над ними, подсовывая один и тот же сценарий, который закончился трагедией много лет назад. ​ Тэхён сжал кольцо в кармане брюк. Он не хотел думать о том, что Чонгука ждет та же участь, что и их папу. Он отказывался верить в то, что их Amor Fati — это любовь к смерти, а не к жизни.