Amor Fati

Тэхён вернулся в коридор. Стерильный белый свет бил по глазам, и он прикрыл их, откидывая голову на холодную стену. В этой пустоте и тишине воспоминания о прошлом казались реальнее, чем пугающее настоящее. ​Тэхён сидел неподвижно, стараясь выровнять дыхание, когда почувствовал тяжелую ладонь на своём плече. — Тэ, — голос Намджуна звучал устало, но твердо. — Завтра нужно будет заехать в офис. Без Чонгука там начинается полный бардак, бумаги копятся, и ребятам нужно наше присутствие. Хосок останется здесь на подхвате. ​Тэхён открыл глаза и посмотрел на Хосока, который стоял чуть поодаль. — Ты отличный друг, — тихо произнес Тэхён, переводя взгляд на Намджуна. — Но тебе тоже нужно отдохнуть. Иди. ​ Намджун и Сокджин подошли ближе. Джин крепко, по-матерински обнял Тэхёна, прижимая его к себе. — Вы с Чонгуком — самые сильные люди, которых я знаю, — прошептал Сокджин ему на ухо. — Эта судьба вас не сломит. Мы на связи, звони в любую секунду. ​ Когда Ким-старшие ушли, в коридоре снова воцарилась тишина. Тэхён продолжал ждать, считая каждый удар сердца. К нему подошел лечащий врач. — Молодой человек, сидеть здесь сейчас бесполезно. Первая ночь после такой операции — это время тишины. Вам нужно поехать домой, поспать хотя бы пару часов. ​— Я не уйду, — упрямо ответил Тэхён, даже не взглянув на доктора. ​ — Он прав, Тэхён-и, — из тени вышел Хосок. Он выглядел серьезным. — Я останусь здесь. А ты должен поехать домой. Приведи себя в порядок. Ты посмотри на этот костюм, на своё лицо. Ты хочешь, чтобы Чонгук, когда откроет глаза, увидел тебя таким — уставшим, измотанным и помятым? Или он должен увидеть своего прекрасного Тэхёна, ради которого стоит бороться и возвращаться с того света? Сделай это ради него. Будь в форме к его пробуждению. ​ Этот аргумент попал точно в цель. Тэхён посмотрел на свои дрожащие руки, на испачканный в пыли белый рукав. Хосок был прав: Чонгук всегда обожал его безупречность. ​ — Хорошо, — сдался Тэхён. ​Хосок достал из кармана связку ключей и вложил в ладонь друга. — Моя машина на парковке. Твоя осталась у ресторана, так что бери мою. Поезжай, Тэ. Поешь и поспи. Как только будут новости — я сразу наберу. ​Тэхён сжал ключи, чувствуя их тяжесть. Коротко кивнув Хосоку, он медленно побрел к выходу, каждый шаг отдалял его от реанимации, и это физически причиняло боль. Тишина огромного пентхауса встретила Тэхёна ледяным спокойствием. Когда-то этот дом был их мечтой, их крепостью, которую они с Чонгуком с такой гордостью купили всего полтора года назад. Но сейчас, переступив порог, Тэхён остро ощутил: за последние шесть месяцев этот дом стал для него чужим. ​ ​Тэхён медленно шел по просторной гостиной, и звук его шагов гулким эхом отражался от высоких потолков. Последние полгода его настоящим домом были стерильные больничные коридоры, запах антисептиков и узкая кушетка рядом с кроватью Чонгука. ​Всё началось так внезапно. Сначала — непонятные головные боли, на которые Чонгук лишь отмахивался. Потом — бесконечная череда анализов, томительное ожидание результатов и, наконец, страшный диагноз: опухоль мозга. Глиобластома. ​Тэхён не раздумывал ни секунды. Он оставил все свои проекты, всю свою карьеру, чтобы каждую минуту быть рядом со своим альфой. Пока Хосок, старший брат Чонгука, взвалил на свои плечи управление офисом и все дела компании, Тэхён стал тенью Чонгука, его опорой и его дыханием. Друзья — Намджун, Джин, Чимин и Юнги — были их невидимым щитом. Они помогали с врачами, решали бытовые вопросы, но при этом давали паре то самое необходимое пространство, не тревожа их лишний раз. ​ ​Тэхён обвел взглядом комнату. В этом доме не было ни одной случайной вещи. ​ Вот этот диван глубокого изумрудного цвета они выбирали три недели, споря о фактуре ткани. ​Цвет стен — мягкий, теплый серый — Тэхён выкрашивал на пробниках вместе с Чонгуком, пока тот не сказал: «Вот этот, Тэ, он идеально оттеняет твою кожу по утрам». ​ Каждая лампа, каждая картина на стене, даже самая мелкая декоративная деталь была куплена ими вместе. Они смеялись, выбирая технику для кухни, планируя, как будут устраивать здесь шумные ужины для друзей. ​Они мечтали о грандиозной, красивой свадьбе, где Тэхён будет в белом, а Чонгук — в черном смокинге под дождем из лепестков роз. Они планировали, что в этих комнатах скоро зазвучит детский смех… ​Свадьба состоялась. Но не в роскошном зале. Без сотен гостей, только они двое и их клятва «и в горе, и в радости». ​Тэхён подошел к окну, из которого открывался вид на огни ночного города. Там, где-то вдалеке, в стерильной палате реанимации, Чонгук сейчас вел свою самую главную битву. Битву за право вернуться в этот дом. За право снова обнять Тэхёна на этой кухне. За право просто жить. ​ Тэхён сжал в кармане кольцо, которое передал ему доктор. Холодный металл обжигал кожу. — Ты вернешься, Чонгук-и, — прошептал он в темноту пустого пентхауса. — Мы еще не всё здесь обжили. Нам еще нужно вырастить здесь наших детей. Струи горячей воды смыли больничную пыль, но не смогли смыть тревогу. Окутав себя мягкой тканью огромной толстовки Чонгука, Тэхён вдохнул знакомый аромат — смесь кедра, легкого табака и того самого домашнего запаха, который принадлежал только его мужу. Это было его личное лекарство. ​Он лег на сторону Чонгука, зарываясь лицом в подушку, надеясь, что запах убаюкает его. Но сон обходил его стороной. Вместо него в темноте спальни начали оживать картинки из прошлого — такие яркие и теплые, что Тэхён невольно улыбнулся, прижимая к себе край одеяла. ​ ​В тот день всё казалось особенным. Чимин ушел с ночевкой к Юнги, оставив их квартиру в полном распоряжении Тэхёна. Тэхён волновался так, будто это было их первое свидание, хотя они были вместе уже несколько месяцев. Он знал: Чонгук уважает его принципы, знает, что Тэхён хранит свою невинность для того самого, единственного человека. И Чонгук ждал. Терпеливо, нежно, ни разу не подав вида, что ему тяжело сдерживаться. ​Вечер начался просто. Чонгук пришел с целыми пакетами еды: пицца, пиво для настроения, любимый шоколад Тэхёна и гора снеков. Они устроились на диване, включили какой-то фильм, и поначалу всё шло как обычно — смех, ленивые комментарии к сюжету и общая тарелка с едой. ​ Но когда на экране началась интимная сцена, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Воздух стал густым и наэлектризованным. Тэхён, почувствовав, как щеки обдает жаром, поспешно отвернулся к окну, делая вид, что его очень заинтересовал ночной пейзаж. ​ ​Он почувствовал взгляд Чонгука на себе — тяжелый, обжигающий, не оставляющий путей к отступлению. — Тэ... — негромкий голос Чонгука заставил сердце Тэхёна пропустить удар. ​Большая, горячая ладонь легла на бедро Тэхёна. На нем были обтягивающие шорты и его любимая оверсайз-футболка, которая едва прикрывала края ткани на ногах. Чонгук медленно сжал пальцы, сминая тонкий материал. От этой неожиданной, властной хватки у Тэхёна вырвался тихий, невольный стон. ​Чонгук придвинулся вплотную, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу за ухом. — Я обещал тебе подождать, моя маленькая принцесса, — прошептал он, и от его низкого тембра у Тэхёна по позвоночнику пробежали тысячи искр. — Я знаю, что ты девственник. Знаю, как это важно. Но, боже... у меня уже терпение лопнуло. Я больше не могу просто сидеть рядом и делать вид, что не хочу тебя всего. ​Тэхён не нашел слов. Язык словно прирос к небу. Вместо ответа он просто подался назад, прижимаясь спиной к широкой груди Чонгука, безмолвно прося о большем. ​— Я приму это за согласие, — выдохнул Чонгук. ​Его рука не покинула бедро, продолжая собственнически сжимать его, в то время как другая осторожно обхватила шею Тэхёна, заставляя его повернуть голову. Поцелуй был медленным, глубоким и невероятно нежным, полным обещаний и той самой любви, которая спустя годы приведет их к клятвам у алтаря. ​ ​Тэхён открыл глаза. Улыбка всё ещё блуждала на его губах, но в уголках глаз скопились слезы. Тот вечер был волшебным. Это было начало их общей истории, где страсть переплелась с глубоким уважением. ​Он нащупал на тумбочке обручальное кольцо Чонгука. — Ты должен проснуться, — прошептал Тэхён в пустую спальню. — Потому что я так и не научился спать без твоего «терпение лопнуло». Тэхён продолжает вспоминать ту ночь. ​Чонгук начал целовать его с напором, настойчиво проникая языком в его рот. Тэхён уже не мог сдерживаться и начал стонать прямо в поцелуй. Он был полностью мокрым от возбуждения, и на его шортах сзади начали проступать темные влажные пятна. ​Рука Чонгука, которая до этого лежала на бедре, начала медленно двигаться выше. Он нащупал пах Тэхёна и стал осторожно сжимать его. Тэхён громко застонал от этих ощущений. ​— Да, мой маленький,давай, для меня громче, — прошептал Чонгук и начал покрывать поцелуями его . Чонгук залез рукой под футболку, поглаживая живот Тэхёна, а затем перешел к соскам. Он щупал их, сжимал и играл с ними, как с бусинами. Чонгук снял футболку с Тэхёна, отшвырнул её куда-то в сторону и принялся сам целовать его соски, работая языком, посасывая и прикусывая их. ​ Посмотрев Тэхёну прямо в глаза, он спросил: — Что же хочет моя принцесса? Чего хочет мой очаровательный маленький капризуля? ​ Тэхён был уже на грани и не мог ничего ответить. Чонгук поцеловал его еще раз, подхватил под попу и понес в спальню, продолжая целовать на ходу. Почувствовав влагу на шортах Тэхёна, он улыбнулся прямо в поцелуй и сказал: — Мой маленький мальчик уже такой мокрый для меня. Он аккуратно уложил Тэхёна на кровать, любуясь зрелищем, которое сам сотворил. Тэхён был таким прекрасным, маленьким и открытым — и всё это предназначалось только для него. Мысль о том, что никто, кроме него, не трогал это тело, одновременно сильно возбуждала и льстила его самолюбию. ​ Чонгук осторожно целовал его, спускаясь от сосков к животу, и остановился у самого паха. Он медленно расстегнул пуговицу и начал снимать шорты вместе с бельем, пока не увидел Тэхёна полностью обнаженным. Его член был твердым, но выглядел таким милым. Чонгук осторожно погладил его, от чего Тэхён громко ахнул. ​ Затем он поцеловал головку, вызывая у Тэхёна новый стон, и взял его в рот, посасывая. Тэхён не удержался и почти закричал. В это время Чонгук осторожно нашел вход; там было настолько мокро, что любрикант не требовался. Он сначала помассировал, а затем ввел один палец, продолжая активно работать ртом, чтобы Тэхёну не было . Внутри было невероятно узко и мокро. Чонгук продолжал посасывать член Тэхёна, одновременно работая рукой. Когда он добавил второй палец, стало совсем тесновато. Чонгук мельком подумал о том, что если даже два пальца заходят с таким трудом, то как же примет его самого эта теснота, которую он так жаждал почувствовать. Но он понимал, что торопиться нельзя — нужно сначала подготовить Тэхёна. ​Он активно работал и ртом, и рукой, постепенно вводя третий палец. К таким ощущениям Тэхён привыкнуть не мог и начал жалобно скулить. Тогда Чонгук выпустил его член, поднялся и стал целовать его, гладя по волосам, чтобы успокоить. — Тише, тише, ты мой маленький, моя принцесса... — шептал он. — Ты очень хорошо справляешься. Ты такая умница, не хочешь, чтобы я расстроился, да? Ты мой хороший... ​В этот момент Чонгук нащупал простату. Глаза Тэхёна расширились, и он с немым вопросом посмотрел на Чонгука, не понимая, что это было. Чонгук лишь усмехнулся: — Эта точка отвезет тебя в рай. Расслабься и доверяйся мне. ​ После этих слов Тэхён уткнулся в грудь Чонгуку и расставил ноги пошире. Чонгук закинул одну ногу Тэхёна себе на бедро и начал двигаться пальцами в нужном направлении, раз за разом задевая простату. Тэхён стонал и стонал, пока его голос не охрип. Его глаза закатывались, волосы намокли от пота. Он лежал полностью мокрый и голый, в то время как Чонгук всё это время оставался в одежде. Всё его внимание было сосредоточено только на том, чтобы доставить удовольствие Тэхёну. Первый оргазм пришел так неожиданно. Тэхён даже не успел предупредить Чонгука — его тело затряслось в сильной разрядке, и сперма испачкала одежду Чонгука. Чонгук лишь улыбался, наблюдая за ним и не вынимая пальцев. ​Одной рукой он начал быстро раздеваться, оставшись в одной футболке, и снова продолжил двигать рукой внутри. Его собственный член уже сильно набух и выглядел огромным. Тэхён посмотрел сначала на него, потом в глаза Чонгуку и охрипшим голосом произнес: — Это сюда не поместится... — и замотал головой. ​ Чонгук усмехнулся и, чтобы отвлечь его, снова прицельно нащупал простату. Сверхстимуляция добила Тэхёна окончательно. Он продолжал мотать головой, шепча, что не выдержит, но Чонгук добавил четвертый палец, работая еще активнее. ​Поняв, что подготовка завершена, Чонгук с характерным звуком вытащил пальцы и, глядя прямо на Тэхёна, медленно облизал их, причмокивая. Тэхён отвернулся, чувствуя невыносимый жар во всем теле. Но Чонгук удержал его за подбородок, не давая отвести взгляд, и начал медленно входить. ​Огромный член стал постепенно проникать внутрь. Глаза Тэхёна расширились, а рот открылся в немом крике от запредельного чувства полноты. Чонгук замер, давая Тэхёну драгоценное время, чтобы привыкнуть к его размеру и пугающим, но невероятно острым ощущениям. Он ласково поглаживал покрасневшую головку обмякшего члена Тэхёна, успокаивая его, и только убедившись, что дыхание омеги немного выровнялось, начал двигаться. Сначала это были медленные, предельно осторожные толчки. ​Чонгук закинул стройные ноги Тэхёна себе на плечи, нежно целуя его лодыжки и икры. Постепенно темп начал нарастать. Тишину спальни теперь нарушали не только сбитое дыхание, но и ритмичный скрип кровати. От сильных, уверенных толчков альфы Тэхён скользил по сбитым простыням туда-сюда, не в силах сдерживать громкие стоны удовольствия. ​ Заметив, что от трения Тэхён снова начал твердеть, Чонгук обхватил его рукой, задавая идеальный ритм. Альфа чувствовал, что его собственная выдержка тоже на исходе — теснота и жар внутри Тэхёна сводили с ума. Он наклонился, пытаясь поймать губы омеги в поцелуй, но Тэхён был настолько потерян в лавине ощущений, что не мог ответить — его губы были приоткрыты, выпуская непрекращающиеся, сладкие стоны. ​Чонгук ускорил темп до предела, активно работая и рукой, и бедрами. Эта сумасшедшая скачка длилась недолго — разрядка накрыла их обоих одновременно, как ослепительная вспышка. Чонгук с глухим рыком излился прямо внутрь Тэхёна, заполняя его до краев своим обжигающим семенем, в то время как Тэхён мощно кончил, пачкая свой живот, руку Чонгука и ткань его футболки. ​Воспоминания оборвались так же резко, как и начались. Тэхён открыл глаза, тяжело дыша. Грудь вздымалась, а щеки горели, словно это всё произошло не много лет назад, а только что. ​Но реальность обрушилась на него тишиной пустой спальни и прохладным воздухом пентхауса. В постели он был один, закутанный в толстовку мужа. Тэхён подтянул колени к груди, обнимая себя руками. Тоска по Чонгуку, по его сильным рукам и жаркому шепоту, сейчас стала почти физически невыносимой. ​— Пожалуйста, вернись ко мне, — прошептал он в пустоту, сжимая в ладони обручальное кольцо. ​Завтра его ждал тяжелый день в офисе, но сейчас Тэхёну казалось, что эта ночь никогда не закончится.