Amor Fati

Прошел ровно месяц с их первой стычки в кладовке. Месяц, который превратился для Тэхёна в бесконечную игру на выживание, где правила знал только один человек — Чон Чонгук. ​ Главарь Пуленепробиваемых словно открыл на него персональную охоту, и от этой охоты невозможно было спрятаться нигде: ​ Утро начиналось с провокаций. Если Тэхён приходил пораньше, чтобы в тишине повторить конспекты, Чонгук обязательно появлялся следом. Он по-хозяйски закидывал ноги на соседний стул, отпускал двусмысленные комментарии и откровенно бесил Тэхёна так, что к звонку омега уже кипел от злости. ​ В столовой не было спасения. Стоило Тэхёну сесть за самый дальний столик, как напротив тут же с грохотом опускался поднос Чонгука. Альфа мог весь обед молча сверлить его потемневшим, тяжелым взглядом, от которого кусок не лез в горло, или нагло таскать картошку фри прямо из тарелки Тэхёна. ​ Ловушки после пар. Это было самым опасным. Чонгук обожал задерживать его в дверях пустеющих аудиторий. Он перекрывал выход рукой, нависал сверху, заставляя Тэхёна вжиматься спиной в косяк, и шептал на ухо низким, вибрирующим голосом вещи, от которых у омеги подкашивались ноги. А потом отходил как ни в чем не бывало, оставляя Тэхёна хватать ртом воздух. ​Тэхён сопротивлялся изо всех сил. Он огрызался, смотрел с максимальным презрением, язвил в ответ на каждую реплику и строил из себя неприступную крепость. Он ни за что не хотел показывать этому самодовольному придурку, как бешено начинает колотиться сердце, стоит только Чонгуку нарушить его личное пространство. ​ ​А тем временем у Чимина разворачивалась своя собственная драма, не менее напряженная. ​Пак Чимин, привыкший к тому, что альфы сами штабелями падают к его ногам, с разбегу врезался в железобетонную стену по имени Мин Юнги. Омега из кожи вон лез, чтобы привлечь внимание этого «холодного кота». Чимин наряжался в самые стильные и подчеркивающие фигуру вещи, звонко смеялся в коридорах, чтобы Юнги точно его услышал, и специально проходил мимо так близко, чтобы шлейф его сладкого аромата коснулся альфы. Он ходил вокруг него кругами, словно лиса. ​Но Юнги оправдывал свое прозвище на все двести процентов. Он не обращал внимания вообще ни на кого. На перерывах Мин либо спал на задней скамейке, натянув на голову капюшон безразмерной толстовки, либо сидел с закрытыми глазами в своих огромных черных наушниках. ​ Этот ледяной игнор доводил Чимина до истерики. Он то злился, то дулся, то клялся Тэхёну, что больше никогда не посмотрит в сторону этого «сухаря». Но на следующий день всё начиналось заново — равнодушие Юнги только сильнее разжигало в Чимине охотничий азарт. Новость о грандиозной вечеринке в честь посвящения первокурсников разлетелась по университету со скоростью лесного пожара. ​ Сначала Тэхён наотрез отказался идти. Идея оказаться в толпе нетрезвых студентов, где из любого угла может появиться знакомая ухмылка Чонгука, его совершенно не прельщала. Но организаторы клятвенно заверили: тусовка закрытая, вход строго по спискам и исключительно для первого курса. Никаких старшекурсников. Услышав это, Тэхён с облегчением выдохнул и согласился. Ему действительно нужно было выпустить пар после этого сумасшедшего месяца. ​Сборы превратились в отдельный ритуал. Они с Чимином подошли к делу так, словно им предстояло открывать показ мод в Париже. Перемерив половину гардероба, они подобрали идеальные наряды, подчеркивающие каждый изгиб их стройных фигур. Немного макияжа завершило образ: они слегка подвели глаза черным карандашом, отчего взгляд Тэхёна стал невероятно глубоким, притягательным и по-кошачьи дерзким. Взглянув в зеркало, они остались довольны — выглядели омеги просто сногсшибательно. ​ Вечеринка проходила в роскошном особняке, который один из богатых однокурсников щедро предоставил в распоряжение первого курса. Когда Тэхён и Чимин переступили порог, их тут же оглушили басы клубной музыки, вибрирующие где-то под ребрами. Толпа молодежи была просто огромной, казалось, сюда пришел весь первый курс без исключения. В воздухе стоял гул голосов, смеха и парфюма, а алкоголь лился настоящим морем — столы буквально ломились от напитков на любой вкус. ​Протиснувшись сквозь танцующие тела, омеги наконец нашли своих. Одногруппники встретили их восхищенными свистами и сразу же всучили по стакану с ярким коктейлем. ​ Тэхён сделал первый осторожный глоток. Алкоголь приятно обжег горло и начал разливаться теплом по телу, снимая накопившееся напряжение. Они стояли в кругу своих ровесников, потихоньку пили и разговаривали обо всем на свете: о планах, о забавных случаях на лекциях, о хорошем будущем. Тэхён смеялся над шутками одногруппников, чувствуя себя невероятно легко. Впервые за весь этот месяц он мог просто расслабиться, зная, что за его спиной не маячит темная аура Чонгука. Пятый бокал коктейля сделал свое дело: мир вокруг Тэхёна стал мягким, звуки музыки — обволакивающими, а ноги — легкими, будто он не касался пола. Он танцевал вместе с Чимином, забыв обо всех тревогах, смеялся, подбрасывая голову, и наслаждался этой редкой свободой. ​Но внезапно всё изменилось. На талии сомкнулась железная хватка, вырывая его из ритма танца. Тэхён вздрогнул, резко обернулся, ожидая увидеть знакомое лицо, но перед ним стоял совершенно незнакомый альфа с наглым, сальным взглядом. — Познакомимся, красавчик? — ухмыльнулся он, обдавая Тэхёна запахом спиртного. ​— Руки убрал! — огрызнулся Тэхён, пытаясь вырваться, но незнакомец только сильнее прижал его к себе. Тэхён заметался взглядом по сторонам, ища Чимина, но тот словно сквозь землю провалился. «Блять, ну где эта розовоголовая башка, когда он так нужен?!» — пронеслось в мыслях. ​— Ну чего ты ломаешься? — парень придвинулся к лицу Тэхёна. — Тебе же нравится. Тэхён начал брыкаться, отбиваясь руками, но силы были неравны. В этот момент кто-то из толпы — судя по виду, один из их однокурсников — шагнул вперед и силой вырвал Тэхёна из захвата наглеца. — Слышь, ты же с четвертого курса! — удивленно крикнул одногруппник, преграждая путь качку. — Что ты тут забыл? Это вечеринка только для перваков! ​ Качок взбесился. Он с силой толкнул парня в грудь, рыча: — Тебя не должно ебать, откуда я взялся! Отойди, если не хочешь проблем. ​Пока между альфами завязывалась перепалка, Тэхён, пошатываясь от выпитого и пережитого стресса, решил не дожидаться финала. Ему срочно нужно было умыться и прийти в себя. Он проскользнул мимо дерущихся и начал пробираться к лестнице. Кое-как поднявшись на второй этаж, где музыка была чуть тише, он побрел по коридору, лихорадочно ища глазами дверь в туалет. Голова кружилась, а в ушах всё еще стоял противный голос того незнакомца. Тэхён едва держался на ногах. Стены коридора на втором этаже плыли перед глазами, но он всё же нашёл заветную дверь. Зайдя внутрь, он на негнущихся ногах подошёл к раковине. Холодная вода немного отрезвила, смывая липкое ощущение страха, оставшееся после стычки внизу. ​Он выключил кран и только потянулся за полотенцем, как мир вокруг него буквально взорвался. ​Дверь туалета распахнулась с оглушительным грохотом, с размаху ударив Тэхёна прямо по голове. Удар пришёлся в висок. В глазах посыпались искры, а в ушах зазвенело так сильно, что звук музыки снизу полностью исчез. ​ — Ой... ой, как больно... — прошептал Тэхён, хватаясь за ушибленное место и оседая на пол. Голова закружилась с новой силой, тошнота подступила к горлу. ​ — Вот ты где, сучка! — раздался над ним хриплый, пропитанный злобой голос. ​ Тэхён с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним стоял тот самый качок с четвёртого курса. Его лицо было перекошено от ярости и похоти, глаза бешено блестели. ​— Сам задницей крутишь, соблазняешь меня при всех, а теперь ломаешься? — парень сплюнул на пол, подходя ближе. — Думал, убежишь наверх и я тебя не найду? ​ ​Тэхён хотел ответить, хотел закричать, чтобы его оставили в покое, но из перехваченного ужасом горла вырвался лишь хрип. Его сознание всё ещё было затуманено алкоголем и внезапной болью от удара. ​Не дав Тэхёну опомниться, альфа мертвой хваткой вцепился в его плечо и буквально вздернул на ноги. — Пусти... отпусти меня! — Тэхён попытался брыкаться, его кулаки беспорядочно стучали по крепкой груди нападавшего, но для тренированного четверокурсника эти удары были не сильнее касания бабочки. ​— Заткнись и иди молча, — прорычал тот, хватая Тэхёна за шиворот и толкая перед собой. ​Он потащил Тэхёна дальше по коридору, подальше от лестницы. Тэхён пытался цепляться пальцами за дверные косяки, его ноги заплетались, а перед глазами всё плыло. Он видел, как мимо мелькают закрытые двери комнат второго этажа, и понимал, что никто из его одногруппников, веселящихся внизу, его не слышит. ​Парень резко открыл дверь одной из спален и с силой зашвырнул Тэхёна внутрь. Тэхён упал на мягкое покрытие, больно ударившись коленями. Прежде чем он успел подняться, он услышал щелчок замка. Тэхён забился в самый угол комнаты, чувствуя спиной холодную стену. Перед глазами всё плыло от слёз и страха. Мысль о том, что то самое сокровенное, что он так бережно хранил, сейчас будет растоптано этим чудовищем, причиняла почти физическую боль. ​ ​Качок медленно надвигался на него, расстегивая на ходу пуговицы своей рубашки. Его лицо исказилось в торжествующей, мерзкой гримасе. ​— Кричи, маленькая сучка, — прохрипел он, хватая Тэхёна за лодыжку и с силой дергая на себя. — Музыка внизу такая громкая, что даже если ты горло сорвёшь, тебя никто не услышит. ​ Тэхён пытался ползти назад, скребя ногтями по ковру, но бежать было некуда. Паника парализовала тело, превращая мышцы в вату. Когда парень навис над ним и начал грубо стягивать с Тэхёна кофту, омега просто зажмурился, издав тихий, прерывистый всхлип. Он приготовился к самому худшему. ​ ​Первый удар в дверь заставил качка замереть. Он раздраженно обернулся, выплюнув проклятие. — Какого чёрта... — пробормотал он, снова потянувшись к Тэхёну. ​Второй удар был такой силы, что косяк треснул. И прежде чем нападавший успел хотя бы встать на ноги, дверь буквально вылетела с петель, с грохотом рухнув на пол. Тэхён вздрогнул всем телом, сжимаясь в комок и закрывая голову руками. Он не видел, кто вошел, но почувствовал, как воздух в комнате мгновенно похолодел, наполнившись тяжелой, удушающей аурой ярости. ​В следующую секунду послышался глухой удар и вскрик боли. Качка, который только что весил добрую сотню килограммов, одним мощным движением буквально швырнули через всю комнату, словно тряпичную куклу. ​ ​Тэхён слышал только звуки: тяжелые, глухие удары кулаков о плоть, хруст, который заставлял кожу покрываться мурашками, и сдавленные хрипы качка. Незнакомец бил молча, с какой-то пугающей, механической жестокостью. ​Тэхён не открывал глаз. Паническая атака накрыла его с головой: дыхание стало частым и поверхностным, сердце колотилось в ушах, заглушая любые слова. Он только дрожал, обхватив себя руками за плечи, пытаясь спрятаться от этого кошмара внутри себя. ​В какой-то момент звуки борьбы стихли. Наступила тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь чьим-то сбивчивым, тяжелым дыханием. ​— Не смей... даже смотреть... в его сторону, — раздался тихий, ледяной голос, от которого по спине Тэхёна пробежал ток. — Если я ещё раз увижу тебя в радиусе километра от него, ты позавидуешь мертвым. ​Тэхён почувствовал, как кто-то медленно приближается к нему. Мир Тэхена сузился до темноты перед закрытыми глазами и судорожных попыток сделать хотя бы один вдох. Горло сдавило спазмом, а слезы жгли кожу, стекая бесконечным потоком. Он все еще чувствовал себя в ловушке, пока до его щеки не докоснулось что-то невероятно теплое и осторожное. ​Это прикосновение не было грубым — оно было почти невесомым, исцеляющим. ​— Маленький… Моя принцесса… — тихий, вибрирующий голос прорезал шум паники в голове Тэхена. — Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня. ​Тэхен с трудом заставил себя приоткрыть веки. Сквозь пелену слез он увидел Чонгука. В этот момент альфа не казался тем наглым и раздражающим парнем из университета. Для Тэхена, изломанного страхом, Чонгук выглядел как настоящий ангел-хранитель, спустившийся в этот ад, чтобы забрать его домой. ​ Взгляд Чонгука был наполнен такой безграничной нежностью и сокрушительной тревогой, что Тэхен не выдержал. Он не смог вытолкнуть из себя ни единого слова — вместо этого он просто зарыдал еще громче, отдавая всю ту боль и ужас, что скопились внутри. ​ ​Чонгук не медлил. Он подхватил дрожащее тело Тэхена, словно тот весил не больше пушинки, и вместе с ним опустился на стоящий в комнате диван. Он усадил Тэхена к себе на колени, позволяя ему спрятаться, исчезнуть в своих объятиях. ​Тэхен вцепился в куртку Чонгука с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он зарылся лицом в изгиб его шеи, впитывая запах альфы, который теперь стал для него единственным кислородом в этой комнате. ​Чонгук мерно поглаживал его по спине, прижимая к себе всё крепче, и его голос звучал как клятва: ​— Тише, тише, всё... Всё уже позади. Я здесь. Я рядом. Теперь никто и никогда не посмеет тебя обидеть. Клянусь, Тэ, если кто-то еще хоть пальцем тебя тронет — я вырву ему глотку собственными зубами. ​В углу комнаты всё еще лежало бесчувственное тело качка, но для этих двоих его больше не существовало. В этой тишине, нарушаемой только всхлипами Тэхена, начало рождаться то, что было гораздо сильнее университетских игр и взаимных подколов. ​Чонгук осторожно поцеловал Тэхена в макушку, продолжая баюкать его на руках. Он понимал: с этого момента его жизнь изменилась окончательно. Он больше не охотник, он — защитник. Дверь, и так едва державшаяся на петлях, окончательно распахнулась. В комнату ворвались Чимин и Юнги, а за их спинами маячил их одногруппник Минджи. ​ ​Минджи первым оценил обстановку. Его взгляд скользнул по дрожащему Тэхёну, надежно спрятанному в руках Чонгука, и он коротко, с облегчением кивнул. Чонгук ответил таким же тяжелым, коротким кивком. В этом безмолвном диалоге было всё: благодарность за помощь и подтверждение того, что самое страшное позади. ​Затем Чонгук перевел ледяной взгляд на Юнги и едва заметно кивнул в сторону валяющегося в углу качка. Юнги, чей вид сейчас не предвещал ничего хорошего, всё понял без слов. — Забираем его, — коротко бросил Юнги парням, стоящим в коридоре. ​Он лично проследил, как обмякшее тело нападавшего вытащили из комнаты, бросив напоследок многозначительный взгляд на Чонгука — этот подонок получит своё, как только они окажутся на улице. ​Чимин, чей макияж был слегка подпорчен слезами волнения, порывисто сделал шаг к Тэхёну, желая обнять друга. Но Юнги внезапно выставил руку, преграждая ему путь. — Не сейчас, Пак. Им нужно пространство, — негромко, но властно произнес Юнги. ​Чимин замер. Он удивленно, почти завороженно посмотрел на своего холодного кота. Видеть Юнги таким — решительным, защищающим и понимающим ситуацию с полуслова — было для Чимина сродни удару молнии. Он лишь часто закивал головой, словно тот самый болванчик, и, не сводя восторженного взгляда с Юнги, послушно последовал за ним прочь из комнаты. ​ ​Когда в спальне снова воцарилась тишина, Тэхён окончательно обмяк. Нервный срыв и пережитый ужас вытянули из него все силы. Его дыхание стало тяжелым и редким, а веки сомкнулись сами собой. Организм просто отключился, спасая его от стресса. ​Чонгук почувствовал, как голова Тэхёна беспомощно упала ему на плечо. Он замер на мгновение, боясь потревожить этот хрупкий сон, а затем осторожно поднялся с дивана, не разрывая объятий. ​Он бережно уложил Тэхёна на широкую кровать, стараясь действовать как можно мягче.Он натянул мягкое покрывало до самого подбородка омеги, словно создавая вокруг него защитный кокон.Чонгук не ушел. Он осторожно прилег рядом, прямо поверх покрывала, подперев голову рукой и наблюдая за спящим лицом Тэхёна. ​Почувствовав рядом надежный источник тепла и тот самый запах, который теперь ассоциировался у него со спасением, Тэхён даже во сне инстинктивно потянулся навстречу. Он свернулся калачиком и с силой прижался к груди Чонгука, путаясь пальцами в его футболке. ​ Чонгук обнял его в ответ, прижимая к себе. В эту ночь он не сомкнет глаз — он будет охранять этот сон, который стоил им обоим слишком дорого.

***Наши дни***

Яркие образы прошлого — шумные вечеринки, запах университетских коридоров и тепло первого настоящего защитника — рассыпались в пыль под резкий, настойчивый звук рингтона. ​Тэхён подскочил на кровати, путаясь в простынях. Сердце колотилось в горле. Глядя на экран затуманенными от сна глазами, он увидел имя: Хосок. ​ — Да... — голос Тэхёна сорвался на хрип. — Тэ... Он очнулся. ​ ​Тэхён не помнил, как натянул одежду, как выбежал из пентхауса и как вел машину. Город за окном превратился в смазанную серую полосу. В ушах пульсировала только одна фраза: «Он очнулся». ​Стерильные коридоры больницы, которые за эти дни стали почти родными, теперь казались бесконечными. Тэхён ворвался в палату, тяжело дыша, и замер у порога. ​В палате было тихо, лишь мерно пищали приборы, отсчитывая ритм жизни. Чонгук лежал на высокой подушке. Его лицо, обычно такое живое и полное энергии, сейчас казалось пугающе бледным, почти прозрачным. Белоснежный бинт на голове контрастировал с темными волосами. На лице плотно сидела кислородная маска, запотевающая от каждого слабого выдоха. ​ Тэхён подошел ближе, стараясь унять дрожь в руках, и опустился на стул рядом с кроватью. ​— Привет, любимый, — прошептал он, накрывая ладонью его холодную руку. — Выглядишь, честно говоря, не очень. ​Это была слабая попытка пошутить, способ не разрыдаться прямо здесь. Чонгук медленно, с видимым трудом, поднял руку и чуть сдвинул в сторону маску. На его губах заиграла та самая, знакомая до боли, «кроличья» улыбка — слабая, но настоящая. ​— Ты тоже... — прохрипел он, и в его глазах блеснули искорки прежнего Чонгука. ​Он медленно поднял ладонь, касаясь щеки Тэхёна. Кожа была сухой и горячей. Тэхён закрыл глаза, с наслаждением притираясь щекой к его руке, впитывая это касание, в которое вложил всю свою надежду за последние дни. ​ ​Они замолчали, просто глядя друг другу в глаза. В этом взгляде было всё: страх потери, облегчение и любовь, прошедшая через годы. ​Чонгук посмотрел на него и трижды медленно моргнул. Это был их старый, придуманный еще в те далекие университетские времена шифр. «Я тебя люблю». ​Тэхён почувствовал, как к горлу подступил комок, но он улыбнулся сквозь подступающие слезы. Он посмотрел в ответ и тоже трижды моргнул. «И я тебя». ​ ​За этой сценой, прислонившись к дверному косяку, наблюдал Хосок. Он видел эту невидимую связь, этот интимный момент, в который никто не смел вмешиваться. ​Его сердце буквально разрывалось на части. Он видел боль брата, видел истощение Тэхёна, и груз ответственности за них обоих давил на плечи непосильной ношей. Но Хосок сжал челюсти и смахнул непрошеную слезу. Он не имел права на слабость. Сейчас, когда Чонгук вернулся, он должен быть для них скалой, об которую разобьются любые новые беды. ​— Доктор сказал, ему нельзя долго разговаривать, — тихо произнес Хосок, привлекая внимание, но оставаясь в тени. — Но, кажется, вам обоим это лекарство любых капельниц. Прошло несколько мучительных месяцев. Больничные коридоры стали для Тэхёна привычнее собственного дома, а запах антисептиков — естественным фоном жизни. Две тяжелые операции, на которые возлагали столько надежд, не принесли исцеления. Напротив, Чонгук таял на глазах. Тот, кто когда-то мог одной рукой швырнуть через комнату взрослого мужчину, теперь с трудом удерживал стакан воды. ​Тэхён не отходил от него ни на шаг. Он стал его тенью, его руками и его верой. Но сейчас Тэхёна вызвал лечащий врач для очередного серьезного разговора, и в палату зашел Юнги. ​ ​Чонгук сидел в инвалидном кресле у окна, глядя на то, как сумерки медленно опускаются на город. В тусклом свете ламп его профиль казался высеченным из мрамора — красивым, но безжизненным. Юнги присел рядом. Некоторое время они молчали, разделяя тяжесть момента, пока Чонгук не заговорил первым. Его голос был тихим, с хриплыми нотками, но в нем звучала стальная решимость. — Юнги, слушай и не перебивай, — Чонгук даже не повернул головы, продолжая смотреть в окно. — Пожалуйста... когда меня не станет, не оставляй Тэхёна одного. ​Юнги вздрогнул, но промолчал, как и просили. ​— Помогай ему во всем, — продолжал Чонгук. — Ты же знаешь, какой он. В делах компании он всё еще слишком наивен, слишком доверчив. Он видит в людях только хорошее, а там, в совете директоров, — волки. Пожалуйста, не оставляй его без присмотра. Будь его глазами, когда он сам не захочет смотреть. ​ Юнги долго смотрел на своего друга, на его исхудавшие руки, лежащие на пледе. — Ты это всем говоришь? — наконец спросил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе за привычной резкостью. ​Чонгук медленно повернулся к нему. В его глазах не было страха, только бесконечная усталость. — Только тем, кому доверяю жизнь. ​— Чон... ты что, совсем не веришь, что выкарабкаешься? — Юнги сжал кулаки. — Врачи говорят, шансы есть, медицина не стоит на месте... ​Чонгук горько ухмыльнулся, и этот звук полоснул Юнги по сердцу. — В это чудо верит только Тэхён. А я... я просто реалист, Юн. Я чувствую, как жизнь уходит по каплям. ​Юнги молчал, глядя в пол. Ему хотелось кричать, спорить, но он понимал, что Чонгук прав. — Намджун вчера сказал, что ты и ему говорил то же самое, — тихо произнес Юнги. — Чон, не волнуйся. Хорошо? Я обещаю тебе. Клянусь. Мы его не оставим. ​ Чонгук улыбнулся. Но это не была та яркая «кроличья» улыбка из их студенческого прошлого. Она была изломанной, вымученной, полной боли и одновременно облегчения от того, что его последняя воля была услышана. ​ ​Дверь палаты тихо скрипнула. Вошел Тэхён. Он выглядел изможденным, круги под глазами стали еще темнее, но, увидев, что Чонгук бодрствует, он мгновенно нацепил на лицо привычную теплую маску. ​ — О чем секретничаете? — спросил Тэхён, подходя к креслу и мягко кладя руки на плечи мужа. ​ Чонгук накрыл его ладонь своей и снова посмотрел в окно. — Да так... Юнги обещал приглядывать за твоими успехами в компании, пока я бездельничаю здесь. ​Тэхён легонько щелкнул его по носу. — Не придумывай. Скоро ты сам будешь там наводить порядки. Врач сказал, что твои показатели стабилизировались. ​Юнги быстро отвел взгляд в сторону, не в силах смотреть на эту святую ложь Тэхёна. Он встал, кивнул обоим и быстро вышел из палаты, чувствуя, как в горле застрял колючий ком.