III история: Между строк

Илья Следующие три дня прошли как в тумане. Илья летал из города в город, давал интервью, улыбался на камеру, подписывал программки, фотографировался с фанатами. Всё как обычно. Механические движения — улыбка, спасибо, вы очень добры, спасибо, до новых встреч. Он почти забыл про девушку из книжного магазина. Почти. Иногда, когда он брал чёрный чай в столовой, его рука на секунду зависала над подносом, будто проверяла — нет ли рядом её взгляда. Но Норы нигде не было. Илья списывал это на усталость. «Просто случайная встреча, — думал он. — Миллион таких на неделе». Но на четвёртый день он вернулся в Москву, и что-то дёрнуло его зайти в «Букву на букву» не за книгой. Он зашёл просто так. Её не было. Илья постоял у полки с детективами, посмотрел на то самое место у стеллажа — пусто. Взял с полки какую-то книгу для мамы (не ту, что посоветовала Нора — ту мама уже прочитала и сказала: «Хорошая, спокойная, только концовка смазанная»), заплатил и вышел. «Зачем я сюда пришёл?» — подумал он уже на улице. Ответа не было. --- На следующий день в университете была какая-то ерунда — межфакультетский день знакомств. Илья терпеть не мог эти мероприятия. Толпа, гул, куча людей, которые хотят с тобой сфотографироваться не потому, что ты интересен, а потому что ты «тот самый фигурист». Он пришёл на десять минут, показался, улыбнулся для трёх селфи и спрятался в самом дальнем углу актового зала, сделав вид, что отвечает на важные сообщения. На самом деле он разглядывал потолок и думал о том, как незаметно сбежать. — Не люблю такие мероприятия, — раздался голос рядом. Илья обернулся. Нора. Она села на подоконник рядом с ним, сжимая в руках телефон и книгу одновременно. Та же небрежная причёска. Ее каштановые волосы с светлыми прядями были собраны в небрежный хвост. Та же привычка смотреть чуть сквозь собеседника. — Ты чего здесь? — спросил Илья. Он даже не понял, почему обрадовался. — Заставляют, — Нора поморщилась, как от кислого. — Студенческий совет решил, что журналистика должна «налаживать межфакультетские связи». — Она изобразила пальцами кавычки. — Я не понимаю, зачем я здесь. Я могла бы сидеть дома и читать. Или вышивать. Или не вышивать. — Вышивать? — переспросил Илья, садясь рядом на подоконник. Она подвинулась без слов. — Ну да, крестиком. Иногда гладью, но это скучно. — Нора пожала плечами, будто это было очевидно. — У меня есть вышивка на стене. Цветы. Небольшая. Мама говорит «Нора, ты бы хоть закончила». А я всё не заканчиваю. Начала — и отложила. — Почему? — спросил Илья. — Потому что. — Нора задумалась. — Начало интересное, а середина нудная. Я не люблю серединки. Она сказала это так, будто объясняла погоду — ясно, сухо, без осадков. Илья не знал, что на это ответить, и они замолчали. Потом Нора вдруг обернулась к нему. — Твоей маме понравилась книга? — Что? — не понял он. — Ну, та, которую я посоветовала. Алексеева. Ты же для мамы брал. Илья вспомнил. — Да, — кивнул он. — Сказала: «Хорошая, спокойная. Только концовка смазанная». Нора оживилась — впервые за весь разговор. Даже выпрямилась на подоконнике. — А вот и нет, — сказала она горячо. — Концовка не смазанная. Концовка просто не такая, как все ждут. Героиня не уходит от мужа, а остаётся. Потому что жизнь сложнее, чем «уйти — не уйти». Это же очевидно! — Я не читал, — честно сказал Илья. — Тогда не спорь, — отрезала Нора, но без злости. — Я права, потому что я читала. Алексеева вообще лучший детективщик из современных. Она… — Нора замялась, подбирая слова. — Она пишет не про то, кто убил. Она пишет про то, почему. И это всегда история про людей. Не про трупы. Она говорила быстро, почти как по писаному. Илья смотрел на неё и впервые видел не «девушку с книгой», а увлечённого человека, который знает, о чём говорит, и которому это важно. — Так, - она полезла в телефон, - У нее есть еще одна книга, называется «Симфония». Купи маме, ей точно должно понравится. Там... А потом Нора вдруг замолчала. — Всё, — сказала она тише. — Я опять много говорю про книги. Давай сменим тему. Я знаю, что это надоедает. — Не надоедает, — сказал Илья. — Мне нравится слушать. Ты говоришь… иначе, что ли. Нора подозрительно посмотрела на него — проверяла, не шутит ли. Но Илья не шутил. — Ладно, — сказала она после паузы. — Тогда я ещё скажу: Алексеева эта вообще гениальная. У неё в каждой книге есть сцена, после которой хочется плакать, хотя никто не умер. Просто… момент. Понимаешь? Когда всё становится понятно. — Не понимаю, — честно признался Илья. — Но хотел бы когда-нибудь понять. Нора кивнула, принимая это как комплимент. Они помолчали ещё немного. В зале кто-то неуклюже танцевал под медленную музыку, а они сидели на подоконнике, глядя в разные стороны. — Я пойду, — сказала Нора, сползая вниз. — У меня тут книга осталась пять страниц, а в такой атмосфере — она показала на гулкий зал — я не смогу нормально доплакать в конце. — Доплакать? — уточнил Илья. — Там герой умирает. Я в курсе. Я читала раньше. — Нора вздохнула. — Всё равно плачу. Она уже почти ушла, но на полпути остановилась. — Илья. — Мм? — Ты… — она замялась, впервые за весь разговор. — Ты в среду бываешь в столовой? На вторую пару? Илья подумал. В среду у него была тренировка до обеда, потом свободное время. — Могу быть, — сказал он осторожно. — Ладно, — Нора кивнула, как будто поставила галочку. — Если будешь, покажу тебе фотографию той вышивки. Которую я не закончила. Цветы. Очень красивые цветы. Начало — да, середина — в процессе. Она улыбнулась — первый раз за всё время. Коротко, уголками губ, как будто случайно. И ушла. Илья остался сидеть на подоконнике. В руке — телефон с потухшим экраном. В голове — её голос, который говорил про концовку Алексеевой, про вышивку крестиком, про то, что она «опять много говорит про книги». Ему почему-то захотелось прочитать ту книгу. Про героиню, которая осталась с мужем, а не ушла. Он не знал зачем. Просто захотелось. --- Нора Нора ненавидела межфакультетские дни знакомств. Во-первых, там было шумно. Во-вторых, там было много людей, которые хотели разговаривать. В-третьих, никто из них никогда не читал того, что читала она, а обсуждать погоду или последние новости у неё не было никакого желания. Студенческий совет сказал: «Явка обязательна». Нора подумала: «Можно прийти и сесть в углу». Так она и сделала. Она нашла подоконник в самом дальнем конце актового зала, устроилась поудобнее, достала книгу и сделала вид, что читает. На самом деле она уже десять минут смотрела в одну строчку и думала о том, как незаметно сбежать. Потом она заметила его. Парень из книжного. Илья. Тот самый, с бутербродом с сыром. Он стоял у окна в другом углу и смотрел в телефон. Но Нора видела, что он не читает — слишком застывшая поза. Просто делает вид, как и она. Она не знала, зачем подошла к нему. Наверное, потому что он был единственным в этом зале, кто выглядел таким же потерянным, как она. — Не люблю такие мероприятия, — сказала Нора, присаживаясь рядом на подоконник. Илья обернулся. У него было лицо человека, который только что думал о чём-то своём и не ожидал, что его потревожат. Но он не выглядел раздражённым. — Ты чего здесь? — спросил он. — Заставляют, — Нора поморщилась. — Студенческий совет решил, что журналистика должна «налаживать межфакультетские связи». — Она изобразила пальцами кавычки. — Я не понимаю, зачем я здесь. Я могла бы сидеть дома и читать. Или вышивать. Или не вышивать. — Вышивать? — переспросил Илья. Нора вдруг поняла, что ляпнула лишнее. Обычно она не рассказывала про вышивку — это было слишком… домашним, что ли. Не вписывалось в образ «девушка с книгой». Но слово уже вылетело. — Ну да, крестиком, — сказала она, стараясь говорить буднично. — Иногда гладью, но это скучно. У меня есть вышивка на стене. Цветы. Небольшая. Мама говорит: «Нора, ты бы хоть закончила». А я всё не заканчиваю. Начала — и отложила. — Почему? — спросил Илья. Нора задумалась. Никто раньше не спрашивал «почему». Обычно просто говорили: «Ну ты и ленивая» или «Соберись, что тебе стоит». А он спросил — и замолчал. Ждал ответа. — Потому что, — сказала Нора медленно, подбирая слова. — Начало интересное, а середина нудная. Я не люблю серединки. Эти слова прозвучали честнее, чем она хотела. Но Илья не засмеялся. Кивнул, как будто понял. Они замолчали. И молчание было… нормальным. Не давящим. Нора вдруг подумала, что, наверное, это называется «комфортная тишина». В книгах такое часто описывали, но в жизни с ней это случалось впервые. Потом она вспомнила про книгу. — Твоей маме понравилась книга? — спросила она. — Что? — Ну, та, которую я посоветовала. Алексеева. Ты же для мамы брал. Илья кивнул. — Да. Сказала: «Хорошая, спокойная. Только концовка смазанная». Нора даже выпрямилась. — А вот и нет, — сказала она горячо. — Концовка не смазанная. Концовка просто не такая, как все ждут. Героиня не уходит от мужа, а остаётся. Потому что жизнь сложнее, чем «уйти — не уйти». Это же очевидно! — Я не читал, — сказал Илья. — Тогда не спорь, — отрезала Нора, но не зло. Просто по-деловому. — Я права, потому что я читала. Алексеева вообще лучший детективщик из современных. Она… — Нора запнулась, потому что поняла: сейчас начнёт говорить много и быстро, а это всегда отпугивает людей. — Она пишет не про то, кто убил. Она пишет про то, почему. И это всегда история про людей. Не про трупы. Илья смотрел на неё. Просто смотрел — без скуки, без желания перевести тему. Нора почувствовала, что её понесло, но не могла остановиться. — У неё в каждой книге есть сцена, после которой хочется плакать, хотя никто не умер. Просто… момент. Понимаешь? Когда всё становится понятно. Она замолчала. Поймала себя на том, что говорит слишком громко для этого тихого угла. — Всё, — сказала она тише. — Я опять много говорю про книги. Давай сменим тему. Я знаю, что это надоедает. — Не надоедает, — сказал Илья. — Мне нравится слушать. Ты говоришь… иначе, что ли. Не как все. Нора посмотрела на него, проверяя — не шутит ли. Но Илья не шутил. У него вообще было лицо человека, который не шутит про такие вещи. — Ладно, — сказала она после паузы. — Тогда я ещё скажу: Алексеева эта вообще гениальная. Вот. Всё. Она выдала главное. Дальше можно молчать. Они помолчали. Нора почти физически чувствовала, как её внутренний голос говорит: «Хватит. Ты достала человека своими книгами». Она заставила себя отвернуться к окну и смотреть на серое небо. А потом она вдруг подумала: «А почему, собственно, я должна всё время молчать о том, что мне важно? Если ему не надоедает — почему я сама себе ставлю стоп-кран?» Это была странная мысль. Нора отложила её в голове на потом, а сейчас просто сказала: — Я пойду. У меня тут книга — она показала на потрёпанный томик, который всё это время держала в руках, — осталось пять страниц, а в такой атмосфере я не смогу нормально доплакать в конце. — Доплакать? — уточнил Илья. — Там герой умирает. Я в курсе. Я читала раньше. — Нора вздохнула. — Всё равно плачу. Она сползла с подоконника и сделала два шага к выходу. Потом остановилась. Что-то внутри подсказывало: если уйдёшь сейчас — больше никогда не заговоришь с ним. Потому что ты никогда не заговариваешь первой. Потому что люди в реальности — они не стоят того, чтобы к ним возвращаться. Но этот… Она обернулась. — Илья. — Мм? — Ты… — Нора замялась. Слова давались с трудом, будто она вытаскивала их из глубины. — Ты в среду бываешь в столовой? На вторую пару? Она не знала, зачем спросила. Может быть, потому что он не перебивал. Может быть, потому что он сказал «мне нравится слушать». Может быть, потому что после разговора с ним ей не захотелось сбежать в книгу — что случалось после каждого разговора с каждым человеком. Илья подумал секунду. — Могу быть, — сказал он. — Ладно, — Нора кивнула, чувствуя, как что-то внутри разжимается. — Если будешь, покажу тебе фотографию той вышивки. Которую я не закончила. Цветы. Очень красивые цветы. Начало — да, середина — в процессе. И она улыбнулась. Сама не заметила как — просто уголки губ поехали вверх, будто им надоело быть серьёзными. Илья ей улыбнулся в ответ. Тоже как-то по-простому. Без игр. Нора развернулась и пошла к выходу, сжимая книгу. На лестнице она остановилась, прислонилась к перилам и выдохнула. «Что я только что сделала? — подумала она. — Я назначила встречу. В столовой. Парню. Который не читает Алексееву». Сердце стучало быстрее обычного. Это было глупо. Это было странно. Это было совершенно не в её стиле. Нора открыла книгу на той странице, где умирал герой, и попыталась заплакать. Не получалось. В голове всё ещё звучал его спокойный голос: «Не надоедает. Мне нравится слушать». «Чёрт бы тебя побрал, Илья с физмата», — подумала Нора и всё-таки улыбнулась.