III история: Между строк

Нора Всё началось с сообщения в пятницу вечером. «Завтра есть планы?» Нора смотрела на экран десять секунд, прежде чем ответить. Они обменивались сообщениями почти каждый день — обычно короткими, по делу. «Ты в столовой?» «Несу книгу». «Какой у тебя перерыв?». Но это было другое. Это было про завтра. Про выходной. Про то, что за пределами университета. «Планов нет. А что?» «Давай погуляем. Я знаю один книжный, там большую часть второго этажа занимают старые издания. Тебе понравится.» Она хотела ответить «да» сразу, но заставила себя подождать минуту. Не для игры — просто чтобы убедиться, что это не импульс. Что ей правда хочется. Хотелось. «Хорошо. Во сколько?» «В два. Встретимся у метро.» Нора выключила телефон и уставилась в потолок. «Это свидание? — подумала она. — Или просто прогулка? Он сказал "погуляем". Люди говорят "погуляем", когда хотят встретиться. Необязательно свидание. Может быть, он просто хочет показать книжный. Может быть, ему скучно. Может быть...» Она заставила себя замолчать. Потому что если думать слишком много, можно передумать. А она не хотела передумывать. --- В субботу в два часа Нора стояла у выхода из метро и чувствовала себя глупо. Она пришла за десять минут — специально, чтобы не заставлять его ждать и не ждать самой. Выбирала одежду недолго — потому что вообще не любила выбирать. В итоге на ней были свободные джинсы, слегка потёртые, из тех, что называют «девяностые», — в них можно было сидеть на полу в книжном, не боясь ничего испачкать или порвать. Простая белая футболка, выцветшая после сотни стирок. Сверху — большой клетчатый флисовый поло, переросток-худи, которое грело и позволяло спрятать руки в слишком длинные рукава и обычные кеды. Волосы распустила — потому что вчера помыла голову, и грех было не распустить. Через плечо — старая холщовая сумка, с вышитой на кармане кошкой. Её работа. Начало, конечно, не законченное. Посмотрела в зеркало. Подумала: «Ну, сойдёт». И вышла. Ильи не было. Нора смотрела на людей, выходящих из метро, и каждый раз внутри что-то дёргалось. «Перестань», — сказала она себе. — «Ты не влюблённая героиня из романа. Ты просто ждёшь знакомого». Он пришёл ровно в два. Вышел из перехода, огляделся, увидел её — и улыбнулся. Не той улыбкой «на камеру», которую Нора иногда замечала, когда люди на улице смотрели на него слишком долго. А нормальной. Простой. Без блёсток. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила Нора. — Ты рано. — А ты вовремя. — Пойдём? — Пойдём. Они пошли рядом. Не слишком близко — руки не касались. Но и не слишком далеко. Просто — рядом. --- Книжный оказался в пятнадцати минутах ходьбы. Старое здание, лестница со скрипом, запах бумаги — не тот сладковато-приторный запах новых книг, а глубокий, пыльный, настоящий. Нора вдохнула полной грудью. — Здесь хорошо, — сказала она. — Я знал, что тебе понравится, — ответил Илья. Они поднялись на второй этаж. Нора ахнула. Стеллажи до потолка. Старые корешки — потрёпанные, выцветшие, с золотым тиснением, которого уже почти не видно. Стол у окна с лампой под зелёным абажуром. И тишина. — Можно здесь сидеть часами, — сказала Нора, проведя пальцами по корешкам. — И никто тебя не выгонит? — Никто, — подтвердил Илья. — Я проверял. Они бродили между стеллажами. Нора вытаскивала то одну книгу, то другую, читала первые строчки, что-то комментировала, что-то откладывала — «это я уже читала», «это надо взять», «это полная чушь, но обложка красивая». Сумка с вышитой кошкой постепенно наполнялась находками. Илья шёл следом. Не перебивал. Иногда задавал вопросы. Иногда просто слушал. Нора поймала себя на мысли, что не чувствует привычной неловкости. Обычно в книжных магазинах она существовала одна — даже если рядом кто-то был. Потому что книги были её миром, а посторонние в этом мире только мешали. Но Илья не мешал. Он был... фоном. Правильным фоном. — Слушай, — сказала она, оборачиваясь с очередной книгой в руках. — Ты реально хочешь здесь торчать или у тебя есть какая-то цель? — Цель? — переспросил он. — Ну, — Нора пожала плечами, — ты пригласил меня гулять. Просто гулять? Или тебе что-то нужно? Илья помолчал. — Просто гулять, — сказал он. — Мне нравится с тобой разговаривать. За пределами столовой тоже. Нора почувствовала, как щёки становятся тёплыми. Сунула нос в книгу — старый сборник советских детективов, который только что вытащила с нижней полки, — делая вид, что читает, хотя строчки прыгали перед глазами. --- Через полчаса они сидели на старом диване у окна. Нора листала сборник. Илья смотрел в окно. — Нора, — сказал он. — М? — Я... Он не договорил. Потому что к ним подошла девушка. Молодая, с большими глазами, в руках — стопка книг. Она смотрела на Илью. — Простите, — сказала девушка. — Вы случайно не... можно с вами сфотографироваться? Нора подняла голову. Посмотрела на Илью. Он изменился. Прямо на глазах. Плечи стали жёстче, лицо — спокойное, ровное, будто маску надел. — Конечно, — сказал он тем голосом, которого Нора раньше не слышала. Вежливым. Пустым. Девушка протянула телефон Норе: — Вы не могли бы нас сфотографировать? Нора взяла телефон, даже не думая отказывать. Навела камеру. Девушка прижалась к Илье, улыбнулась. Илья улыбнулся тоже — красиво, но не по-настоящему. Щёлк. — Спасибо огромное! — девушка забрала телефон, ещё раз посмотрела на Илью. — Я ваша большая фанатка. Вы сегодня прекрасно выглядите. — Спасибо, — сказал Илья. — Приятно. Девушка ушла. Нора смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на Илью. — Кто это был? — спросила она. — Никто, — ответил Илья слишком быстро. — Она сказала «ваша большая фанатка». Фанатка чего? Илья помолчал. — У меня есть подруга, — сказал он. — Она ведёт блог про спорт. Иногда я попадаю в кадр, ну и... меня узнают. Не обращай внимания. Нора смотрела на него. Ей показалось, или он только что соврал? — Ладно, — сказала она. — Не буду. Она не стала спрашивать дальше. Не потому, что поверила. А потому, что не хотела портить день. Но осадочек остался. Они вышли из книжного. На улице было холодно — ветер, серое небо, первые признаки ноября. Нора застегнула поло, спрятала руки в рукава. — Пойдём в кофейню? — предложил Илья. — Там тепло. — Ты угощаешь, — сказала Нора. — За то, что я тебя сфотографировала с «фанаткой». Илья усмехнулся. Кривовато. — Идёт. В кофейне было мало людей. Они сели в углу — Нора с чаем (на этот раз нормальным, с сахаром), Илья с чёрным кофе. Сумка с вышитой кошкой пристроилась на соседнем стуле, свесив край с кошкой наружу, будто кошка наблюдала за происходящим. Нора смотрела на него. Он смотрел в стол. — Илья, — сказала она. — М? — Ты можешь мне не отвечать, если не хочешь. Но... ты соврал про ту девушку? Он поднял голову. В глазах — усталость. Такая глубокая, что Норе стало не по себе. — Да, — сказал он. — Соврал. — Почему? Илья молчал долго. Нора ждала. — Потому что я не знаю, как сказать правду, — ответил он наконец. — И потому что боюсь, что после правды ты перестанешь со мной разговаривать. Нора отставила чашку. — Ты меня пугаешь, — сказала она честно. — Не хочу пугать. — Тогда скажи. Илья смотрел на неё. Секунду. Две. Три. — Не сейчас, — сказал он. — Хорошо? Я скажу. Но не сейчас. Дай мне... немного времени. Нора хотела сказать «нет». Хотела потребовать ответа. Хотела встать и уйти, потому что терпеть не могла, когда что-то недоговаривали. Пальцы сами потянулись к краю сумки, погладили вышитую кошку — это успокаивало. Но он выглядел таким потерянным. Не как парень, который «попадает в кадр к подруге-блогерше». Не как «тот парень из столовой». А просто — человек, который боится. — Ладно, — сказала Нора. — Не сейчас. Но потом. — Спасибо, — выдохнул Илья. Они допили чай и кофе в тишине. Не в той комфортной тишине, как раньше, а в напряжённой. Будто между ними повисло что-то невысказанное. Нора чувствовала: ещё немного — и она сорвётся. Скажет что-то резкое. Уйдёт, хлопнув дверью. Вернётся в свою комнату, уткнётся в книгу и сделает вид, что ничего не было. Но когда они вышли из кофейни и в лицо ударил холодный ветер, Илья вдруг сказал: — Нора. — Что? — Я не хочу, чтобы ты уходила. И не хочу, чтобы между нами было вот это. — Он показал рукой на пространство между ними. — Не знаю, как объяснить. Я не умею объяснять. Но... рядом с тобой мне легче. Чем с кем бы то ни было. Ты не знаешь... — он запнулся. — Тебе не важно, кто я. И это единственное, что мне важно. Нора смотрела на него. Ветер трепал его волосы. Он не отводил взгляд. — Что ты предлагаешь? — спросила она. — Не знаю, — ответил он. — Давай просто... попробуем быть вместе? Не как в книгах. Не как в фильмах. Просто — быть. Я не умею в романтику. Я не буду петь под балконом. Но я буду рядом. Нора засмеялась. Не потому, что было смешно. А потому, что внутри всё сжалось и разжалось одновременно. — Ты вообще читал книги? — спросила она. — Под балконом поют в плохих романах. В хороших — просто разговаривают. — Так давай просто разговаривать, — сказал Илья. — Давай. Она сделала шаг вперёд. Он не отступил. Сумка с кошкой стукнула его по ноге — Нора даже не заметила. — Но если ты мне ещё раз соврёшь, — сказала Нора, глядя ему в глаза, — я уйду. И не вернусь. В книгах герои прощают ложь на двухсотой странице. А я — нет. — Не буду врать, — сказал Илья. — Обещаю. — Тогда... — Нора вдруг почувствовала, что не знает, что делать дальше. В книгах в этот момент обычно происходит поцелуй. Но они были не в книге. Она была в старом флисовом поло, в грязноватых кедах, с сумкой, из которой торчали два детектива и одна кошка. — Тогда пойдём гулять дальше. Я хочу посмотреть на ту набережную, о которой ты говорил. Илья улыбнулся. По-настоящему. — Пойдём. Он протянул руку. Нора посмотрела на его ладонь. Потом взяла. Рука была тёплой. Даже на ветру. Они пошли к набережной. Медленно. Не отпуская друг друга. --- Илья Он шёл и чувствовал, как колотится сердце. «Я сказал ей, — думал он. — Я сказал "давай попробуем быть вместе". Как идиот. Как школьник. Она сейчас посмеётся и уйдёт». Она не ушла. Она взяла его за руку. Сумка с вышитой кошкой всё ещё болталась на её плече и иногда постукивала его по боку — он не возражал. Илья смотрел на их сцепленные пальцы и не верил. Она не знает, кто он. Она не знает, что он фигурист. Она не знает, что его лицо висит на афишах по всему городу. Она не знает ничего. И ей всё равно. Он должен был сказать ей правду сегодня. Прямо в кофейне. Собраться и выложить всё: «Я — Илья Малинин, меня узнают на улицах, я занимаюсь фигурным катанием, я устал от этого, но не могу бросить». Не сказал. Струсил. Промямлил какую-то чушь про подругу-блогершу. «Но я больше не буду врать, — пообещал он себе. — Завтра же скажу. Или послезавтра. Но скоро. Обязательно». Они шли по набережной. Нора что-то рассказывала про книгу, которую нашла в том магазине — про старуху, которая каждое воскресенье ходила на кладбище и разговаривала с могилой мужа. В её сумке эта книга лежала вместе с ещё двумя детективами и вышитой кошкой. Илья слушал не слова. Он слушал её голос. Спокойный, чуть с расстановкой. Будто читала вслух. «Я ни за что не хочу её потерять», — подумал он. И испугался этой мысли. Потому что чем больше ты чего-то хочешь, тем больнее его терять. Но сейчас, на ветреной набережной, с её рукой в своей, Илья решил: он будет делать всё, чтобы не потерять. Даже если для этого придётся стать честным.