А что, если?..

Когда-то Дан слышал упаднические разговоры про то, что человеческая жизнь коротка, что после тридцати уже начинается угасание, что тело и психика однажды просто не выдержат тех нагрузок, которыми он любил себя заваливать. К сорока годам, говорили ему, ты вообще в таком темпе превратишься в больного старика – но Дан не верил. И правильно делал. Ему было сорок, но он был по-прежнему полон энергии, хлещущей через край. А всë потому, что он любил. Он и сам не знал раньше – даже уже полюбив, не догадывался – насколько страшной может быть эта сила, сила любви. Он даже не подозревал, что вообще способен любить вот так, безгранично, всепрощающе и практически безусловно, теряя себя в любимом человеке. И, конечно, вряд ли осознавал, когда всë начиналось, сколько испытаний ему предстоит пройти, вплоть до добровольного отказа от своей любви, чтобы в итоге понять еë масштаб. Наверное, осложняло ситуацию то, что его сердце, вопреки рапространëнному мнению о природе романтической любви между мужчиной и женщиной, выбрало другого мужчину. И этот прекрасный мужчина, Арсение, теперь был его миром, был для него всем. Долгое время Дан думал: может, с ним что-то не так? Ну нельзя же просто так взять и полюбить мужчину? Дан вырос в чëтком представлении, в том окружении, где любовь всегда связывала сердца людей противоположных полов, но теперь – он видел – мир менялся. И, выйдя за пределы молдавско-румынского мирка, Дан увидел что бывает иначе, но долго не мог к этому привыкнуть, смириться с этим. По правде говоря, он очень боялся, что о его слабости узнает широкая общественность – и тогда его карьера будет разрушена, и все его чаяния пойдут прахом. Теперь, пятнадцать лет спустя, Дан окончательно убедился в незыблемости своих чувств к Арсение – и в том, какой он был дурак, что так долго скрывал своë счастье от мира. Так что он снова собрал группу – и намеревался сделать их второе возвращение на подмостки особенно фееричным. Дан ожидал своих солистов в арендованном репетитории в Бухаресте – не хотел идти даже в собственную студию или студию Раду, чтобы можно было поговорить в абсолютной приватности, вдали от чужих ушей. Арсение пришëл первым, такой весь сияющий от предвкушения и абсолютно безупречный даже с вновь изменившимся обликом, и Дан, ощущая, как щемит от восторга грудь, кинулся обнимать возлюбленного. – Сенто... Сенто... Я так скучал... – шептал он, покрывая поцелуями все участки кожи, до которых мог дотянуться: щëки, лоб, шея, скулы, ключичная впадинка... Арсение то вздыхал от переполняющей его неги, то тихонько хихикал от щекотки, и Дан упивался этими такими родными звуками. – Ты проведëшь новогоднюю ночь со мной? Пожалуйста! – он оставил ещë один, короткий, но глубокий поцелуй на пухлых губах. Арсение тяжело вздохнул, поглаживая Дана по плечам. – Я бы так хотел, но она снова потащилась за мной, чëрт бы еë побрал... «Она» была официальной девушкой Арсение, вечно сующая свой нос не в свои дела, несносная певица Милана – и некогда Дан сам убедил Арсение сохранить с ней интимные и творческие отношения, чтобы водить публику за нос, но теперь всë изменилось. Теперь Дан был готов к тому, чтобы сказать правду на весь мир. – Слушай... У меня есть план, – Дан облизнулся и заговорщически подмигнул возлюбленному. – Ну, колись! – улыбнулся Арсение. – Я хочу... Я думаю... Хватит нам с тобой скрываться. Бросай ты свою Милану, и расскажем всему миру о нас. Прекрасные голубые глаза Арсение округлились от шока. – Куда ты дел моего Дана, признавайся? – воскликнул он в недоумении. – Эту занозу в заднице и вечного параноика? – Арс, всë изменилось. Я изменился. Я больше не хочу бояться. Да боже, ты посмотри вокруг! Столько всего происходит, а мы, граждане Европы, до сих пор по углам прячемся! Неужели мы, в конце концов, не заслужили просто быть счастливыми? Арсение широко улыбнулся, но в его бирюзовых озëрах всë ещë сквозило сомнение. – Заслужили, но... Ты точно уверен? – Да, да! – Дан с энтузиазмом хлопнул в ладоши. – Я хочу... Хочу сделать это прямо на сцене. Ты и я... Встретим Новый Год и новое десятилетие с нашими песнями! Мы споëм концерт и поедем домой, а потом проснëмся уже в новом мире! Как тебе идея? – Страшно, – признался Арсение. – Но я готов на всë для тебя. И для нас. В этот момент хлопнула дверь, и на пороге появился Раду. Его взгляд с вежливым равнодушием скользнул по слипшимся, как два пельменя в кастрюле, фигурам одногруппников: за пятнадцать лет их знакомства и совместного творчества он уже привык к тому простому факту, что они постоянно обжимаются, как только рядом нет посторонних, поэтому воспринимал происходящее, как данность. – Привет, – хором сказали Дан и Арсение, не расцепляя объятий. – Привет. Уже репетируете? – Раду иронично выгнул бровь, считая, видимо, сказанное шуткой – он не знал, насколько в яблочко он попал своей остротой. – Именно! – хохотнул Дан. – Мы должны кое-что тебе сообщить по поводу концерта. – О, боже, неужели вы наконец-то не будете приставать друг ко другу! – всплеснул руками Раду. Арсение загоготал. – Мы хотим объявить о наших отношениях. Прямо на концерте, – выпалил Дан на одном дыхании, сжимая Арсение ещë крепче. – Так что предупреждаем тебя, чтобы это... Ээээ... Не было сюрпризом. – Честно? С вами двумя я уже привык к сюрпризам, – хмыкнул Раду. – Но вообще... Парни, вы молодцы. Наконец-то перестанете играть в прятки. Я... Надеюсь, что у вас всë получится. – Мне не нравятся нотки неуверенности в твоëм голосе, – произнëс Арсение секптически. – Мы в двадцать первом веке живëм, старик! – Дело не в этом. Я полностью вас поддерживаю, но... Как бы не получилось так, что вы очень долго бравировали своей исключительной гетеросексуальностью, чтобы она въелась фанатам на подкорку, и теперь они просто не приняли бы ваше признание всерьëз! Народ уверен, что у нашего Дана вон вообще роман с этой... Как еë... – Тоже мне... Провидец! – Арсение закатил глаза. Дан усмехнулся, влюблëнно глядя на Арсение. – Я просто не хочу, чтобы вы пострадали! – сказал Раду сокрушëнно. – Я-то – полностью на вашей стороне! – Вот и отлично! – резюмировал Дан.– Иди-ка сюда! Он наполовину разомкнул объятия с Арсение, только чтобы Раду тоже мог вклиниться и радостно обхватить своих друзей руками. Всë же Раду был им не чужой человек, и, в некотором роде, Дан любил и его, как минимум за то, что ему можно было доверить их с Арсение тайну любви, что родилась стихийно в далëкие нулевые. Страшно было подумать, сколько жила на свете эта тайная любовь! Дан недоумевал, как они из юных и безбашенных парней умудрились превратиться за это время в якобы солидных и взрослых мужчин, но точно знал: пока Арсение рядом, это того стóит. Пока можно обнимать его одной рукой, утыкаясь носом в обесцвеченные волосы, вдыхать глубокий, терпкий запах его тела и, прикрыв глаза, мечтать о том, какая жизнь ждëт их дальше. Скоро не нужно будет притворяться... Дан с колоссальным нетерпением ждал этого новогоднего концерта, как манны небесной. Не пугало его даже присутствие Миланы: сегодня, на сцене, прямо в полночь он собирался поцеловать своего синеокого принца и объявить его своим на весь мир! – Я буду учить тебя смеяться... – выпевал Арсение своим сексуальным баритоном, а Дан собственнически хватал его за капюшон, хохоча от предвкушения чуть ли не в полный голос. Раду тоже морально готовился к каминг-ауту своих друзей – как только они начинали липнуть друг ко другу в разгорячëнной пляске, крабиком отползал по сцене подальше, понимая, что эти двое упиваются друг другом и не замечают больше ничего вокруг. На экране за спиной солистов начался обратный отсчëт до полуночи, толпа улюлюкала, надрывая голосовые связки и повторяя за кумирами знакомые слова песен, и Дан, сияющими глазами глядя на Арсение, прямо в момент обнуления дат, вышел на авансцену, притиснул к себе твëрдое, мускулистое тело и крепко поцеловал. Губы Арсение уверенно скользили напротив его губ – они столько раз уже проделывали это! Но сегодня мир впервые видел то, что они раньше прятали за толстыми стенами, оказываясь вне объективов фотокамер: то, как Дан с безоглядным восторгом умел ласкать эти пухлые губы, прижимаясь к Арсение вплотную, оглаживая узкими ладонями бока своего возлюбленного солиста. Арсение запустил пальцы в волосы Дана, и мозолистые подушечки пальцев помассировали его затылок, вырывая неслышный за салютом и воплями толпы стон. Когда они оторвались друг от друга, Дан дрожал с ног до головы, стараясь до конца осознать происходящее: они сделали это. Они показали свою любовь миру. – Ты невероятный! – воскликнул Дан, в который раз за концерт ероша волосы возлюбленного. Арсение улыбался так, что Дан был готов ослепнуть от одной его улыбки. Повернувшись к площади, они тоже подняли головы, чтобы полюбоваться салютом, но потом принесли шампанское, и Дан с Арсение, словно единый организм, неотделимые друг от друга, пошли веселиться с большой компанией – с инструменталистами, и ведущими концерта, и Аной с Раду. Милана тоже поднялась на сцену, но стояла поодаль и куксилась, явно недовольная, что еë жених только что продемонстрировал свою абсолютную незаинтересованность в ней. Это заставляло Дана, в довесок ко всему, чувствовать себя злорадно-удовлетворëнным. По правде говоря, он даже жалел, что не набрался смелости предложить Арсение выход из шкафа раньше: может, тогда в его жизни вообще не случилось бы никакой Миланы... Но, так или иначе, праздничный вечер, считал Дан, более чем удался. После концерта, игнорируя обиженно надутую – уже, видимо, бывшую девушку – Арсение был подхвачен вихрем страсти по имени Дан Бэлан, и оба они направились в квартиру Дана, чтобы провести там ещë больше приятных мгновений в своей любви. *** Дан поднялся рано – он привык за свою непростую суматошную жизнь довольствоваться малым количеством сна, а вот Арсение был тем ещë соней, так что Дан не стал ворочаться в постели и будить своего благоверного. Тихонько встав, он ушëл на кухню, сварил себе кофе и, предвкушая сенсацию, открыл новостные паблики. Их вчерашняя (точнее, уже сегодняшняя) выходка с Арсение вкупе с их неприкрытыми постоянными заигрываниями на сцене не могла выйти незамеченной. Он хлебнул горячего бодрящего напитка и открыл первый пост. Заголовок гласил: «Квирбейт: действующий метод или дешëвый пиар?» Дан нахмурился. Какое-то нехорошее чувство зашевелилось у него в животе. Развернув статью на весь экран, он принялся читать. «Дан Бэлан давно известен своей диктаторской натурой и неуважением, которое он не раз демонстрировал по отношению к солистам своей группы O-Zone...» Дан фыркнул. Ну да, сам виноват. Ладно... «И тем ужаснее выглядит, что он не только снова собирает группу на полчаса, чтобы получить большие гонорары, но и принуждает одного из своих солистов, Арсение Тодираша (известного как Arsenium) к квирбейту, пытаясь заработать себе ещë больше баллов симпатии, паразитируя на теме поддержки ЛГБТ+ сообщества. У Арсение есть невеста, и нашему независимому репортëру удалось взять у неë краткий комментарий. – Мы с Арсение уже больше пяти лет вместе, и он всегда был обычным мужчиной, – поделилась невеста певца, Милана. – И никогда не проявлял каких-то извращëнных наклонностей. Учитывая, как Дан Бэлан обидел его в прошлом, я вообще удивлена, что Арсение согласился на участие в этом концерте. Вероятно, он не ожидал от экс-лидера группы подобного унижения...» Дан закрыл статью, не желая дочитывать это убожество. По телу расползалось липкое и противное ощущение страха и отвращения. Неужели люди вот настолько тупые, и способны даже совершенно явную демонстрацию их любви, живущей вот уже почти двадцать лет, вывернуть вот так?! Но, может, это только одна статья такая дурацкая? С маниакальной судорожностью Дан принялся шерстить все возможные источники, но везде было примерно одно и то же: Дан Бэлан набивает себе цену, молдавские мачо разочаровали фанаток, новогодний квирбейт и прочее, от чего просто опускались руки, а в душé оседала горькая обречëнность. Ладно, сказал себе Дан, журнашлюхи – это не последняя инстанция. Желтушники любят разгонять спорные темы и накручивать. Надо посмотреть, что пишут реальные люди. Скользя дрожащими от негодования пальцами по экрану смартфона, Дан зашëл в инстраграм. Открыл первый же пост, где на превью красовался их с Арсение поцелуй – и даже на фото было видно, какой он искренний и жадный, и как Арсение расслабленно улыбается прямо в ласкающие его губы... Дан на секунду замер, залюбовавшись своим возлюбленным, а потом, пытаясь усмирить жутко колотящееся сердце, нажал на комментарии. rare_diamond: сразу видно, артисты от бога! Даже это хорошо сыграли! Не понятно, правда, зачем это было нужно... FanatDanBalan: и что этот белобрысый о себе возомнил??? ДАН ДОЛЖЕН БЫТЬ С ТИНОЙ!!! kisuyna0098: кому-то ещë это интересно? ♥Dan+Tina=forever♥: да все и так знают, что Дан влюблëн в Тину Кароль! Я уверена, у них даже уже тайные дети есть!!! Псих на мотоцикле: а по-моему выглядит очень неестественно. Кто им поверит? dfxdfxev: как же бесят гетеро-мужики, которые пытаются примазаться к лгбт и перетянуть на себя одеяло Дан с грохотом швырнул телефон на стол и уронил голову в ладони. Что за чëртов дурной бред!.. Он так надеялся, что наконец-то их любовь с Арсение станет явной, заметной, что им не придëтся больше прятаться, что их, в конце концов, поддержат! В нулевые ведь многие замечали, что между ними искрит, почему же теперь, когда их любовь окрепла, прошла столько испытаний – и славой, и временем, и расстоянием – и стала более зрелой, более глубокой, люди вдруг словно одномоментно ослепли? Разве не заслужил, в конце концов, «знаменитый Дан Бэлан» простого человеческого счастья со своим любимым человеком? В дверном проëме появился заспанный Арсение, и Дан поднял голову. – Ты чего буянишь? – просипел он. – А ты почитай новости, – буркнул Дан в ответ. Арсение в недоумении достал смартфон, пролистал несколько пабликов, и лицо его вытянулось. – Вот чëрт! – выругался он. – Раду накаркал, Кассандра хренова!.. – Вот именно, – сглотнув вязкую слюну, подтвердил Дан. – Он предупреждал нас, а мы не послушали. – Я с ним неделю разговаривать не буду! – прорычал Арсение. – Это было чертовски важно для нас, а он... – Да причëм тут он... Троянцам тоже говорили коня данайцев в дар не принимать, но только никто не послушал... Арсение гневно фыркнул, но потом подошëл к Дану и, опустившись на соседний стул, крепко обнял своего возлюбленного. – Что нам теперь делать? Признать поражение и простить пророчицу? – спросил он с сарказмом. – Похоже на то. И продолжить делать вид, что мы никто друг другу, – вздохнул Дан, кладя голову на плечо Арсение и позволяя ему почëсывать себя за ухом и целовать в висок. – Прости меня, Сенто, это всë я виноват... Дан уткнулся лбом в изгиб шеи Арсение, разочарованно жмурясь. – Эй, а ну прекрати. Я тоже хорош... Рассказывал о толпах баб в своей постели, хотя по факту мне и Милана уже надоела, я хочу быть только с тобой... Арсение взял Дана за руку, нежным движением переплетая пальцы их рук. Они помолчали, переживая одну на двоих общую боль. – Но, знаешь, Сенто... – тихо сказал Дан, наконец. – Что бы там кто ни думал, я люблю тебя по-настоящему, и всегда буду любить только тебя. В этом уже нет сомнений. – И я люблю тебя, – отозвался Арсение. – А весь остальной мир... Пошëл он нахер, если ему не нужна наша с тобой любовь! – И то верно, – улыбнулся Дан, поднимая голову и оставляя на губах Арсение горячий поцелуй.