Нервы на пределе

Воздух был тяжёлым и грузным, осязаемо давил на грудную клетку, не давая кислороду поступать в лёгкие. Напряжение практически чувствовалось физически — оседало на плечах трёх парней, которые стояли в углу гримёрной, словно застывшие статуи. Все переживали сильный стресс и были на взводе. Пространство вокруг каждого было наэлектризовало. Любое движение — начнётся бурный поток. Злости или отчаяния — непонятно. За дверью их гримёрной сновали люди, был слышен шум, голоса и хаотичные звуки. Нервничали не только они. Каждый, кто участвовал в мероприятии, был сейчас на грани. Умути не переставая трогал свои накладные ногти, изредка впиваясь ими в кожу ладоней. Пальцы оглаживали гладку поверхность, цеплялись кончиками за выступающие края декора на них. Ноготь на указательном начал немного отклеиваться из-за частых махинаций. Хён постукивал пальцами по собственному бедру, отбивая одному ему известный ритм, возможно, придуманный только что. Он неотрывно смотрел себе под ноги, разглядывая идеальную поверхность пола, свою обувь — что угодно, лишь бы не давать мыслям вырваться наружу нескончаемой волной. Он знает, что потом перестать уже не сможет. Хару единственный выглядел спокойным. Только выглядел. Он скучающе переводил взгляд с одного угла гримёрной на другой, то и дело облизывая сухие губы после тинта. Макияж был сделан пару часов назад, косметика уже немного скаталась в уголках глаз. Они должны были уже давно закончить концерт, но по-прежнему стояли за сценой, не имея права хоть как-то изменить реальность. — Сколько времени уже прошло? — немного хрипло спрашивает Хён. — Около восьми часов, — медленно, не давая дрожи взять вверх, отвечает Хару. — Через семь минут уже будет девять, — исправляет Умути, который ни разу не посмотрел на часы. Хару и Хён огорчённо выдохнули почти одновременно. Чувство разочарования сейчас завладело каждым мембером: в себе, в организаторах и просто в реальности, которая оказалась для них жутким кошмаром. — Нам нужно как-то успокоить их, — говорит Умути, так и не поднявший на них взгляда. — Дать понять, что мы про них не забыли и обнадёжить. Извиниться. — Может, — предложил Хён, — выйдем в эфир? Умути согласно кивнул — эта идея с самого начала была в его мыслях. Шум за дверьми не прекращается, но в гримёрной оставалась мнимая тишина, словно они были в коконе безопасности среди всеобщего напряжения. Только вот оно сидело внутри них, выходить наружу, чтобы прочувствовать, не было необходимости. Умути долго смотрит в камеру, прежде чем запустить эфир. Он видит, как они выглядят: потрёпанно, совершенно не готово и растерянно. Умути дрожащим голосом начинает говорить. Мысли теряются, речь временами становится бессвязной — нужные слова просто не находятся. Он часто делает паузы, чтобы правильно высказаться. Вина, стыд: всё перемешивается и формируется в одно единое чувство, которое комом оседает где-то в груди, мешая говорить. Хару и Хён стоят сзади него, изредка кивая, поддерживая слова Умути. Руки дрожат от перенапряжения, картинка выходит нечёткой, но это последнее, что их волнует. Умути продолжает говорить, пытается уверенно обещать, что они выйдут на сцену втроём, даже без Руи, но, кажется, в это не верит уже никто. Чувствует руку Хёна на плече, но в действительности это совершенно не помогает. Он даже не замечает. Под конец Умути начал ещё больше запинаться, чувствовал, как жар подступает к лицу, но за плотным тональным кремом его не было видно. Хотелось это прекратить. Приостановить время на паузу, чтобы удушливая паника исчезла. Умути совершенно не соображал, мысли не собирались в кучу. Растерянность от ситуации была сильнее злости и других эмоций. — Я не уверен, что смогу правильно выразиться на английском в этой ситуации, — Умути чувствует, как рука Хёна на нём слегка подрагивает, но продолжает поглаживать, поддерживая хотя бы так. Он чувствует их рядом. — Нам очень жаль, ребята, — в который раз за несколько минут повторяет Умути. Они вместе прощаются, и Умути выключает телефон, только сейчас нормально выдыхая и расслабляясь. Он даже не читал комментарии, пусть и видел строчки, бегающие по экрану. Боялся увидеть что-то, что их окончательно сломает. Ненависть. Злость. Умути уверен, от кого-то она была — как минимум от всех людей, которые более восьми часов ждали их на улице. Они так и не вышли. Умути резко встаёт, чтобы выйти из гримёрной. Организаторы всё время двигались, мельтешили туда-сюда. Кто-то шёл в другой коридор, кто-то переговаривал по телефону, что-то решая, некоторые разговаривали друг с другом. Все были заняты. Каждый пытался что-то исправить, даже если шанса не было. Умути ловит одного из сотрудников, который сообщает ему, что сегодня концерта уже точно не будет. У него окончательно опускаются руки. Вина совсем не его, но именно он не знает, как сообщить об этом остальным мемберам, как смотреть фанатам в глаза. Как возвращаться к Руи, которого они бросили прямо в аэропорту. Растерянного и расстроенного. Умути заходит в гримёрную и остальные всё понимают только по его виду. Больше нет злости, спешки что-то решить. Он снимает с себя украшения, переодевается и утыкается в телефон, так и не сказав ничего. Умути наконец-то успокоился, словно проблема решилась, но теперь в его движениях не было той жизни. Их мир будто приостановился, но всё вокруг продолжало существовать. Все и так знали исход, несмотря на глупые надежды. Умути видит пропущенные сообщения от Руи, которые он отправил, когда остальные сели на самолёт. «Только не вини себя в том, что произошло» 12:09. «И на меня не злись» 12:09. «Концерт и так получится чудесным, ты ведь знаешь» 12:10 Следующие были отправлены, когда концерт задерживали только на полтора часа. «Я представляю, как ты сейчас расстроен» 20:13. «Тем более, что это не первый раз» 20:14. «Это ужасно, Мути» 22:34. «Мне очень жаль, что я не могу сейчас быть рядом с тобой» 22:34. «Прости меня» 22:34. Руи был в сети совсем недавно, три минуты назад, но больше ничего не писал. Все эти сообщения висели не прочитанными. Сейчас они остаются неотвеченными. Умути выключает телефон и, накинув сверху куртку, выходит из гримёрной, кинув Хару и Хёну: — Я раньше вас вернусь в Корею, — пауза, — нужно в компанию. — Умути, — лидер останавливается на пороге, — ты никого не подвёл, — говорит Хён. Слова остаются без ответа. Он выходит, надев маску на лицо. Такси без пробок доезжает до аэропорта. Народу было не слишком много, поэтому он без проблем покупает билеты на ближайший рейс, посадка на который будет через полтора часа. Адские полтора часа. Он так и не отвечает Руи, даже телефон не берёт в руки. Боится заходить в интернет. Умути понимает, что все фанаты сейчас обсуждают произошедшее, без негатива там не обойдётся. Его сейчас и так хватало. Время до рейса Умути коротает за кофе и бессмысленным разглядыванием потолка. Сейчас им завладела сильная усталость: и физическая, и моральная. Умути просто хотел лечь, уснуть и проснуться уже в другой вселенной, где не было этой катастрофы. Где они не подвели тех, кто верил им и просто хотел насладиться сегодняшним днём. В итоге доверие предано, время и силы потрачены, а исправить шанса уже нет и не будет. Слёзы от осознания неизбежности этой ситуации подступают к глазам, но Умути их сдерживает, часто моргая. Не здесь. Не сейчас. Они действительно не могли предугадать, что виза Руи не будет готова, что организаторы это не предусмотрят. Пусть каждый мембер и сделал всё возможное, вины от этого меньше не становилось. Фанаты всё равно злятся на них. Имеют полное право. Умути оставил Руи в аэропорту. Видел его потерянный глаза, которые пытались найти ответ. Он мимолётно коснулся руки Руи, будто это могло поддержать его и ушёл вслед за другими мемберами, оставляя позади участника, который был неотъемлемой частью группы. Его самого. В самолёте Умути сразу засыпает, стоило им взлететь. Сон крепкий и долгий — до самой посадки. Организм просто отключился от пережитого стресса. После высадки Умути сразу едет на такси в общежитие, даже не вспоминая компанию, в которую по своим словам изначально стремился. Телефон в кармане вибрирует, но он так и не достаёт его — сейчас совершенно не важно. На хлопок входной двери Руи выглядывает из их спальни. Он в домашней одежде, с беспорядком на голове и красными глазами после слёз. На его лице удивление и неверие смешанное с облегчением. Умути вернулся так быстро. — Почему ты здесь? — Мы там втроём, — Умути подошёл ближе, слегка обнимая его, — а ты тут. Один. Только коснувшись его, Умути сразу же находит своё успокоение. В глазах Руи мелькает что-то тёплое — облегчение, которого не было с аэропорта. Натянутая струна, которая держала его тело в стрессе, словно расслабилась. Не порвалась, уничтожая навсегда и безвозвратно — отпустила, распуская негу по конечностям, словно маленькие иголочки. Руи обнимает его в ответ, утыкаясь носом в шею. Кажется, они впервые по-настоящему расслабляются в руках друг друга после пережитого. — Ты не виноват, — шепчет Руи, наперёд зная мысли Умути. — Ты тоже, — отвечает. Они стоят так долго, пока конечности не затекают от одного положения. — Как там Хару и Хён? — Справятся. Думают, что я поехал в компанию. На губах Руи появляется слабая улыбка. — Я думал, ты злишься. Особенно, когда не ответил ни на одно сообщение. — На что, Руи? — устало выдыхает Умути, садясь на кровать. — На то, что ты не мог ни на что повлиять? Руи садится рядом и снова обнимает его, кладя голову на плечо Умути. — Это не наша вина, — шепчет, касаясь горячим дыханием кожи, по которой бегут мурашки. — Все это понимают. Умути поворачивается к нему и их лица оказываются слишком близко — дыхание смешивается в единое. — Думаешь? — Умути уже потерял смысл разговора. Обоих заволакивает нечто более глубокое, чем стресс — тоска друг по другу. Руи кивает, опуская взгляд на губы Умути, что тот сразу же замечает и рефлекторно облизывает их. Оба осознают попытку сбежать от реальности. Умути медленно касается его губ, взглядом считывая реакцию: позволено ли ему так себя вести. Руи зеркалит его движения и отвечает на поцелуй. Они действуют медленно, пробуя на вкус. Губы Умути всё ещё были покрыты тинтом, который был с ягодным запахом, который Руи чувствовал с такого ничтожного расстояния. Так же, как парфюм и шампунь, которым Умути сегодня мыл голову, когда принимал душ. Они углубляют поцелуй, Умути едва проникает языком внутрь. Самым кончиком. Смакует каждое движение, довольствуясь даже миллиметром сближения. Умути зарывается пальцами в волосы Руи. На его руках всё ещё накладные ногти, которые прочёсывают пряди, путая их. Руи отстраняется, чтобы коснуться тела Умути. Он кладёт руки на талию, кончиками пальцев залезая под топ. — Я не смогу тебя растянуть, — озвучивает очевидное Умути. — Не нужно, — отвечает Руи и снова соединяет их губы в поцелуе, затыкая Умути. Более жаркий и нетерпеливый. Руи ведёт, возвышаясь над Умути и практически садясь ему на колени. Сейчас им некуда спешить, да и сил на это совершенно не было. Двигались неспеша, будто пытались распробовать, даже если вкус друг друга на губах был не впервые. Руи аккуратно расстёгивает топ и сбрасывает его с плеч, наконец-то освобождая от одежды. Руки гуляют по телу, разминая мышцы. Не похоже на массаж, но всё равно приятно. Умути тоже касается, но делает это в разы аккуратнее — боится поранить нежную кожу острыми ногтями, которые уже оставили одну красную полосу из-за неосторожного движения. Руи полностью садится на Умути, прижимаясь пахом к нему. Оба тихо выдыхают, почти соприкасаясь губами. Руи начинает медленные, но напористые движения. Вжимается членом в бедро Умути, проезжаясь по нему. Умути едва слышно стонет, когда Руи намеренно толкается, из-за чего ширинка брюк начинает тереться о его собственный член. Руи ускоряется, заставляя ткань впиваться в бёдра и натягиваться. Сейчас они впервые за вечер не думают о проблемах, утопая друг в друге. Умути впивается в его губы, сминая в поцелуе. Ловит резкое дыхание, отставляя влажный след. Никто не пытается растянуть удовольствие — в данный момент это просто разрядка после сильного стресса. Тело требовало сбросить напряжение, которое окутывало в невидимый кокон каждую клеточку. Умути раскрывает рот в немом стоне, когда удовольствие неожиданно распространяется по всему телу, оставляя влагу на белье. Руи толкается ещё несколько раз, прежде чем без сил упасть в объятия Умути, который часто дышал. — Ты действительно приехал просто, чтобы я не переживал тут один? — с лукавой улыбкой спрашивает Руи, после небольшой паузы. — Нет, я просто до компании не доехал. Они до конца не пришли в себя, но вдвоём это гораздо проще.