Спасение сильной души

Когда раннее утреннее солнце взошло на горизонт и обожгло своими лучами спящее лицо Миры, девочка проснулась, также слыша топот копыт вокруг конюшни. Выйдя наружу, она увидела, как несколько рыцарей и маршал осматривали окрестность. Юная леди попыталась незаметно ускользнуть, чтобы не набраться проблем, но маршал заприметил её и остановил хриплым, но твёрдым воскликом. — Эй, девочка! Что ты тут забыла? Мирослава вздрогнула, услышав низкий голос маршала за спиной. Он показался ей знакомым, хотя она никогда не встречала этого человека. Однако в голове тут же промелькнуло имя, которое она часто видела в исторических книгах, — «Тиберий». Девочка, не желая нарываться на опасность, повернулась и неуверенно ответила на ломаной латыни: — Я ночевала тут. Мне пока что некуда идти. Увидев лёгкую настороженность в глазах Тиберия, Мира подумала, что тот не понял, что она сказала. Но мужчина лишь молча кивнул и продолжил: — Назови своё имя. Раз тебе некуда идти, я могу предложить тебе крышу над головой рядом с королевским дворцом. У крестоносцев найдётся место для тебя. Зная глубокую неприязнь крестоносцев к чужакам, Мирослава начала отрицательно качать головой, но затем продолжила тише: — Меня зовут Ми... Мирель. Я благодарна вам за помощь, мессир, но я бы не хотела проводить большую часть своего времени среди крестоносцев. Решив заменить своё славянское имя на более французское, чтобы не привлечь внимания маршала, она стала слушать предложения Тиберия, чтобы не оказаться на улице. — Я тебя раньше никогда не встречал на улицах Иерусалима. Я провожу обход по городу нечасто, но уж точно каждый угол. Так что говори, девочка, откуда ты? Если не скажешь, отведу тебя под стражу. Фраза прозвучала хрипло и с угрозой, от чего по коже Миры пробежали мурашки. Она не знала, как убедить военачальника не делать этого, но пришлось спонтанно найти выход. — На самом деле я из другого времени и других земель, мессир. Но я прошу вас не бросать меня одну в тюрьму. Я не причиню зла никому из горожан или королевской семьи. Как только девочка произнесла последние слова, Тиберий ещё больше нахмурился, не доверяя чужачке. Раздумывая, поверить ли Мирель, он не заметил, как сзади к нему подошли рыцари, с лёгким недоумением разглядывающие девочку довольно высокого роста. Маршал тихо вздохнул, всё же решил довериться юной леди, и напоследок задал последний вопрос. — Сколько тебе лет, Мирель? Замешкавшись от такого простого вопроса, Мирослава пригладила свои длинные тёмно-русые волосы и ответила: — Мне четырнадцать. Тиберий, подумав о Его Величестве, слегка улыбнулся, поняв, что они ровесники. Это смягчило сердце военачальника, но настороженность всё ещё оставалась — на всякий случай, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Протянув руку девочке, он повёл её за собой, увлекая за собой солдат, и направился к своему небольшому, но просторному дому. Как только он приоткрыл дверь, мужчина отпустил рыцарей, сказав, что патрулирование на сегодня закончено. Мирослава оглядела маленькую залу и кухонный стол, грубо сколоченный из дерева. Большинство элементов жилища было деревянным, только ступени и стены — каменные. Почувствовав лёгкое веселье от когда-то сказанных мамой слов, что у всех одиноких мужчин минималистичные комнаты, без каких-либо приятных глазу вещей, девочка подошла к столу и провела по нему ладонью. Прокручивая в голове планы о встрече с молодым правителем Иерусалима, Мирослава оглянулась через правое плечо и посмотрела на спокойного, но холодного маршала. Тот заинтересованно разглядывал её внешность, будто пытаясь понять, откуда же она всё-таки была и не представляет ли угрозу королевской семье. Заметив, как их взгляды встретились, мужчина тут же отвернулся и вышел в соседнюю комнату — подальше от чужачки. Подросток, не понимая неприязни со стороны военачальника, пошла следом и начала ненавязчивый разговор. — Мессир, вы так и не назвали мне своего имени. Не могу же я всё время называть вас «мессир», верно? Если вы думаете, что я приношу опасность, то вы ошибаетесь. Я могу рассказать вам больше о себе, чтобы вы не были так встревожены моим присутствием. Эта фраза наполнила комнату напряжением, заставившее обоих молчать. Девочка уже и сама не понимала, стоит ли ей называть себя «Мирой» или «Мирелью». Хотя оба имени подходили ей, сейчас было не время для раздумий об этом. Тяжело сглотнув, она начала тихо и коряво говорить на латыни. — В то время, в котором я жила, все уже знали, что случилось с королём Иерусалима. А именно то, что он умер от проказы. Люди написали множество книг об этом времени и о времени после. И люди в моё время знают, как вылечить проказу. Поэтому я ни в коем случае не хочу навредить вашему правителю — я лишь хочу помочь ему, чем смогу. Я знаю, что всё это звучит для вас странно и непривычно, мессир, но это так. Эти слова поставили Тиберия в ступор. Как можно реагировать на слова чужеземки о будущей смерти короля Балдуина IV, который был ещё столь молод? Скорее всего — гневно и с отрицанием. Но маршал придержал себя в руках, зная, что перед ним стоит такой же ребёнок, как и сам правитель. Он лишь тихо вздохнул и начал говорить: — Моё имя Тиберий. Мне невероятно трудно поверить в ваши слова, а уж тем более не посадить вас в тюрьму за подобные высказывания. Если вы знаете способ исцеления недуга короля, то докажите мне это не на словах, а на деле. Мирослава почувствовала лёгкое облегчение от того, что маршал дал ей шанс доказать свои слова на деле. Она слегка взволнованно убрала прядь волос за ухо и продолжила: — Для того чтобы я могла помочь Его Величеству, я бы хотела попросить вас научить меня нескольким фразам на французском. Не думаю, что вы бы хотели почувствовать стыд за меня перед королём из-за моего произношения. Я знаю, что вы, Тиберий, возможно, не знаете французский так же хорошо, как ваш правитель, но я уверена, что вы ничем не хуже. От таких приятных слов девочки уголки губ Тиберия дёрнулись вверх при лёгкой улыбке. Несмотря на происхождение, Мирель в глазах военачальника чем-то напоминала такого же Балдуина, который в детстве улыбался всем. Правда, из-за своего недуга мальчик был довольно осторожен — враги стали намного ближе, чем раньше. Так начались те дни, когда Тиберий учил Мирель французскому. Сначала она говорила на нём коряво и грубо, всячески злясь на себя, когда у неё не получалось произнести то или иное слово так, как это делал Тиберий. Но со временем и практикой она становилась всё лучше. Девочка с каждым днём говорила так же хорошо, как члены королевской семьи и некоторые горожане. При таких темпах скоро придёт время, когда она попросит Тиберия о встрече с самим Его Величеством для разговора.