Щадящий режим

Симуляционная арена Технолайка представляла собой пустое белое пространство без теней. Пол был гладким и холодным, словно поверхность озера в безветренный день, а стены терялись в молочной дымке. Искусственный свет не имел источника, но заливал каждый сантиметр площадки ровным стерильным сиянием. Здесь ничто не отвлекало от дела, и даже воздух казался каким-то невесомым. Бан стоял у одной из невидимых границ арены. Его зелёная кожа под этим белым светом выглядела почти ярче обычного. Белые волосы торчали в разные стороны, будто он только что выбрался из драки, а чёрная бандана с зелёным крестом сидела на голове чуть криво. Он сжимал и разжимал пальцы в перчатках без пальцев, разминая суставы, и лениво крутил сюрикен на указательном пальце правой руки. Металл тускло блестел при каждом обороте. Капитан же расположился напротив, ровно в десяти шагах. Его поза выдавала стратега до кончиков пальцев: спина прямая, ноги на ширине плеч, подбородок чуть приподнят. Бело-серебристый костюм облегал фигуру как вторая кожа, а текстура, напоминающая чешую, мягко переливалась при каждом движении. Прозрачные голубые вставки на плечах пульсировали слабым светом в такт его внутренним процессам. Волосы не шелохнулись даже от того лёгкого ветерка, что гулял по арене. В правой руке он держал длинный и тонкий штифт, направленный в пол. — Перед началом тренировки я обозначу условия, — сказал Капитан. Голос был как всегда ровный и спокойный, но с привычкой командовать. Он перевёл взгляд голубых глаз на Бана — без вызова или угрозы, просто с вниманием. Бан перестал крутить сюрикен и насмешливо приподнял бровь, но промолчал. — Первое, — продолжил Капитан. — Мы работаем в щадящем режиме. Никаких серьёзных повреждений и перфорации корпуса. Только касательные удары и лёгкие контакты. — Он сделал паузу в своем повестовании, словно давая Бану время осознать им сказанное. — Второе: бой продолжается, пока один из нас не окажется обезоружен или не примет позу сдачи. Третье. — Он чуть склонил голову набок, и прядь белых волос всё же упала на лоб. — Любое нарушение прерывает тренировку. Вопросы? — Один есть, — усмехнулся Бан, по смешному сощурив зелёные глаза. — После того как я тебя отлуплю, может, сгоняем в ту кафешку в третьем секторе? Говорят, у них новый вид энергетических батончиков. Схомячим на пару, я угощаю. Капитан ничего не ответил. Он чуть приподнял штифт, подтверждая готовность. Ни единой эмоции на лице так и не появилось, но в голубых глазах на долю секунды мелькнуло что-то неуловимое, то ли принятие, то ли обещание обсудить это позже. Бан улыбнулся шире и выбросил вперёд руку. Три сюрикена сорвались с пальцев почти бесшумно, но в следующее мгновение воздух разрезал свист. Один летел прямо в грудь Капитана. Второй описывал низкую дугу с рикошетом от пола, целясь в колено. Третий ушёл в сторону, чтобы за секунду зайти с левого фланга. Красивая связка, отточенная сотнями погонь. Капитан не дернулся. Он сделал короткий шаг вперёд и вправо, и его тело переместилось с такой плавной точностью, будто он был не живым существом, а идеально смазанным механизмом. Штифт описал дугу, и его плоскость встретила первый сюрикен. Металл звякнул, снаряд улетел в сторону. Второй чиркнул по голени Капитана, не пробив защиту. Третий прошёл в паре сантиметров от виска. Капитан даже не моргнул, но только белые волосы шевельнулись от ветра. — Аккуратнее с лицом, — сказал Бан беззлобно, уже доставая новые сюрикены из-за пояса. Капитан вновь не ответил и вместо этого он рванул вперёд, сокращая дистанцию. Шаги лёгкие, почти неслышные, но каждый нёс в себе страшную силу. Штифт мелькнул в воздухе, нацеленный в корпус. Бан едва успел уйти вниз и вбок, чувствуя, как оружие скользит в сантиметре от рёбер. В ответ выбросил ногу, целясь в бедро Капитана. Удар пришёлся по касательной, но звук вышел глухим и плотным. Капитан принял его на блок и тут же отскочил назад, сохраняя дистанцию. — Неплохо для начала, — бросил Бан, и в его голосе уже не было прежней насмешки, а только собранная жёсткость, которая включалась у него, когда бой становился серьёзнее обычного. Следующие несколько минут они кружили по арене друг за другом, не находя уязвимого места в защите противника. Бан метал сюрикены сериями, заставляя Капитана постоянно двигаться, уклоняться и отбиваться. Иногда тот пропускал снаряды, что не могли нанести реального урона, и тогда на белом костюме оставались чёрные полосы. Один раз сюрикен чиркнул по плечу, другой задел бок, третий прошёлся по предплечью, оставляя тонкую царапину на текстуре, но Капитан не обращал внимания. Его штифт работал продолжением тела: короткие рубящие удары сменялись молниеносными выпадами, и каждый раз Бан уходил на волосок. К седьмой минуте бой замедлился. Бан дышал тяжелее, зелёные глаза сузились, улыбка исчезла. Он сосредоточенно следил за каждым движением Капитана, и сюрикены теперь летели реже, но точнее. Один вонзился в пол у самой ноги Капитана, заставив того на миг отвлечься. Капитан тоже начал сдавать. Идеальная стойка стала чуть расслабленнее, движения потеряли ту безжалостную экономию, что была в начале. Прядь белых волос упала на лоб и мешала обзору, но он не тратил времени, чтобы её убрать. Голубые полосы на костюме пульсировали чаще, выдавая напряжение. Он сделал выпад, разворот, попытался достать Бана сбоку, но в этом движении нога поставилась чуть неверно. Бан не понял, что именно произошло. Он просто увидел, что равновесие Капитана нарушилось на долю секунды и тело среагировало само. Шаг вперёд, блокировка руки с штифтом предплечьем — жёстко, почти грубо, — и одновременно удар ребром своей ладони по запястью точно в сустав. Пальцы Капитана разжались сами собой. Штифт вылетел, звякнул об пол и покатился к границе арены, оставляя за собой тонкую серебристую полосу. Капитан замер. Пустая рука повисла в воздухе, потом медленно опустилась. Вместо того чтобы потянуться за оружием, он поднял обе руки и сжал их в кулаки. Пальцы побелели от напряжения. Стойка изменилась, стала ниже и компактнее, показывая, что он может драться и без оружия и не видит в этом проблемы. Бан смотрел на него несколько мгновений, а потом его губы тронула новая улыбка. Он разжал пальцы, и сюрикены упали на пол с сухим дребезгом, который разнёсся по пустой арене и затих где-то далеко. Они сошлись почти вплотную. Рукопашный бой оказался другим, более грязным и близким. Бан атаковал первым: кулак пошёл в голову Капитана, но тот заблокировал предплечьем и ответил коротким толчком колена в живот. Бан перехватил ногу бедром, сжав челюсть, и ответил локтем в плечо. Удар пришёлся вскользь, но Капитан дёрнулся, и его идеальная стойка снова дала трещину. Бан нырнул вниз, обхватил ногу Капитана обеими руками и рванул на себя с глухим рывком. Капитан упал на спину. Удар лопатками об пол был жёсткий и звонкий, как удар колокола. Губы сжались в тонкую линию, брови сошлись к переносице, лицо на миг поморщилось. Он даже ничего не сказал, только выдохнул резче обычного. Кэп поднялся на локтях, пытаясь встать, но Бан не дал. Навис сверху, его тень упала на лицо Капитана, тут же поставив ногу на грудь противника, конечно не со всей силы, но достаточно уверенно, чтобы вдавить его обратно в холодный пол. Капитан снова ударился лопатками, только теперь уже не от собственного падения. Капитан лежал на спине, глядя в белый потолок. Костюм в чёрных полосах от сюрикенов, волосы растрепаны, на скуле была тонкая царапина, из которой сочилась бледная, почти прозрачная жидкость. Он чувствовал тяжесть ноги Бана на груди и это было унизительно. Не потому что больно, а потому что он проиграл глупо, на ровном месте, из-за одного неправильного движения. — Убери ногу, — сказал он ровно, но в голосе прорезалась лёгкая досада. Бан не убрал. Он смотрел на Капитана сверху вниз, и в его глазах — сейчас красных — горело не только торжество. Горело что-то ещё. Коварное. Он чувствовал под подошвой кроссовка чужое дыхание и напряжение. Руки Капитана лежали на полу по бокам, пальцы чуть подрагивали, сжимаясь и разжимаясь в автоматическом жесте. Бан видел, как дёрнулась его шея в попытке приподнять голову, и тут же упала обратно. Усталость все же взяла своё. — Убери свою ногу, — повторил Капитан твёрже. Бан опустился на корточки. Медленно снял ногу с груди Капитана, но не отошёл. Теперь их лица были на одном уровне, в нескольких сантиметрах. Бан видел каждую каплю бледной жидкости на скуле, каждое микродвижение зрачков. Голубые глаза Капитана оставались холодными, но где-то глубоко в них Бан разглядел то, чего раньше не замечал: растерянность или удивление. Или что-то совсем иное. Бан наклонился ниже. Его губы коснулись губ Капитана. Не нежно, нет, скорее неуклюже и почти грубо, будто он сам не понимал до конца, что делает. Поцелуй длился всего пару секунд, но этих секунд хватило, чтобы время на арене остановилось. Бан чувствовал чужое дыхание на своём лице, чужой вкус — горьковатый и холодный, как металл. Капитан не ответил, но и не отстранился. Он просто лежал, застыв, и считывал эту аномалию как сбой в собственной системе. Бан отстранился первым. Его щёки, скрытые зеленоватой кожей, потемнели от прилившей крови. Он резко поднялся на ноги и сделал шаг назад, глядя куда угодно, только не на Капитана. — Всё-всё, не мешаю, вставай, — бросил он, протянув руку и отвернувшись. Капитан медленно поднялся, чуть сильнее нужного сжав протянутую ладонь. Машинально отряхнул костюм, хотя чёрные полосы от сюрикенов никуда не делись. Пошёл к тому месту, где упал штифт, наклонился, но задержался на секунду и поднял с пола один из сюрикенов Бана. Тот валялся у края арены, чуть погнутый. Капитан подошёл к Бану и протянул ему сюрикен рукояткой вперёд. Их пальцы соприкоснулись. — Ну ёптваю мать, ты погнул мой сюрикен, — сказал Бан, принимая оружие. Не то чтобы он имел для него значение — он мог ещё сотню таких же использовать, — но он не знал, что сказать помимо этого. — А ты выбил мой штифт, — ответил Капитан. В его голосе не было обиды, а только ровная, спокойная констатация. Но в уголках губ, едва заметно, появилось что-то вроде улыбки. Если бы Капитан вообще умел улыбаться. Они стояли друг напротив друга посреди белой пустой арены. Искусственный свет заливал их с головой, не оставляя теней. Бан сжимал в руке погнутый сюрикен, Капитан поправлял сбившуюся чёлку, возвращая волосы на место. Бан сунул сюрикен за пояс и посмотрел на Кэпа уже не насмешливо, а с той неловкой теплотой, которая никак не вязалась с его обычной грубой манерой. Потоптался на месте, собираясь с духом, и наконец выдал: — Слушай, а про кафешку я серьёзно. Батончики эти — ну правда, говорят, хорошие. Погнали, а? Капитан посмотрел на него из-под белой чёлки, которая снова упала на лоб. Лицо оставалось спокойным, но в уголках губ вновь появилась та самая едва заметная тень, которую можно было принять за улыбку — если очень сильно захотеть. Голубые глаза больше не были холодными; в них плескалось что-то тёплое и почти усталое, но при этом живое. — Ты просто хочешь, чтобы кто-то оценил, как ты эффектно меня победил? — сказал он, и в голосе не было привычной сухости, лишь лёгкая насмешка над самим собой. — Ну а ты не хочешь? — хмыкнул Бан, моргнув. — Повалили тебя красиво, согласись. Такое надо отмечать. Капитан чуть склонил голову набок, разглядывая Бана так, будто видел его впервые. Потом медленно подошёл к тому месту, где все таки упал штифт, подобрал его, но в руку не взял, а переложил в крепление на поясе. И направился не к выходу, а прямо к Бану. Бан напрягся на секунду, но не отступил. Капитан остановился в шаге от него. Теперь они смотрели друг на друга почти в упор. — Хорошо, — сказал Капитан. — Веди. Покажешь мне эти свои батончики. Бан моргнул, будто не веря своим ушам. На его лице тоже показалась кроткая улыбка. — Пошли, пошли тогда, — заторопил он, уже направляясь к выходу. — А то эти батончики, знаешь, быстро разбирают. У нас тут в системе вечно какие-то голодные дети шастают. Капитан пошёл следом, не ускоряя шага, но и не отставая. Когда они поравнялись, он бросил короткий взгляд на профиль Бана, на его растрёпанные волосы, на зелёную бандану, на тот неуклюжий довольный вид, который так не вязался с образом раздражённого и опасного идола Порядка. Дверь арены открылась перед ними, пропуская в длинный белый коридор. Они вышли вместе, плечо к плечу, и когда дверь закрылась за их спинами с тихим шипением, в симуляционной комнате осталась только тишина и несколько чёрных следов от сюрикенов на полу. Они сделали несколько шагов, и Капитан, сам того не замечая, взял Бана за руку. Это вышло совершенно случайно… наверное… Их пальцы просто переплелись, как будто так и должно было быть, без лишних мыслей и без протоколов. Бан дёрнулся на долю секунды, но не отдёрнул ладонь, только бросил короткий взгляд на их сцепленные руки, потом на профиль Капитана. Тот шёл ровно, глядя прямо перед собой, на лице не было ни одной эмоции. Только голубые полосы на костюме пульсировали чуть чаще обычного, выдавая внутреннее напряжение. — Ну, — протянул Бан, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — Если нас сейчас кто-нибудь сфоткает и выложит куда-нибудь, объяснять будешь сам. Я не умею оправдываться. Капитан повернул голову и посмотрел на него. В голубых глазах мелькнуло что-то похожее на смех. — Кто мне поверит? — ответил он спокойно. — Скажут, что ты меня гипнотизируешь или шантажируешь. — О, это идея, — усмехнулся Бан, чуть сжав его пальцы в ответ. — Можно будет потом тебя шантажировать этой фотографией. Будешь мне батончики носить до конца жизни. Они шли дальше по коридору, и их руки оставались соединёнными. Бан больше не дёргался и не пытался острить. Всё казалось очень правильным. — В третий сектор, — сказал Бан тихо, указав большим пальцем свободной руки в конец коридора. — Там ещё поворот налево. Точно налево, я проверил. Капитан не ответил. Но он сжал его ладонь чуть крепче.