Важнее правды

Командир Страйка стоял прислонившись спиной к стене, перематывая сбитые костяшки бинтом. Брови Рамлоу были нахмурены, язык то и дело пробегался по губам, а зубы норовили сцарапать кусочек кожи. Лоб был взмокший после спарринга с Роллинзом, и пот стекал вниз к шее, оставляя темные пятна на серой футболке. Любому, кто хоть немного знал Брока, было ясно — он о чем-то очень напряженно размышляет. Со стороны Рамлоу выглядел довольно расслаблено, как любой другой человек после тяжёлой физической активности, направленной на отработку навыков и боевой силы. Однако, полуприкрытые глаза и постукивающий носок правой ноги, выдавал Брока с головой — процесс мышления в самом разгаре. Дэниэл перекинул бутылку воды Стэну, и тот, проявив излишнюю показушность, поймал её, стоя спиной к напарнику. Остальные бойцы, стоявшие рядом, начали подстрекать товарища на новые «подвиги», и Рамлоу хмыкнул, в кои-то веки отлипая от стены. — На сегодня свободны, — новобранцы, большая часть которых до сих пор не могла отдышаться после устроенной Броком взбучки, поплелись к раздевалке. Старожилы же, которых осталось не так много после очередного «расформирования» от Пирса, подзадержались, молчаливо взирая на Рамлоу. — Кого ждем? — Там Роджерс, — неохотно начал Джек, но Дэн толкнул его в плечо, и Роллинз стушевался, шикая на него. Брок выразительно посмотрел на обоих, всем видом вопрошая: «И что?», и Джеку пришлось сдаться, не смотря на неуверенность своего товарища. — Он то ли тоскует, то ли… Мне не понять, если честно, но он разгромил свой кабинет, и вроде как, напился, если он вообще может напиться, — дальше Рамлоу слушать не стал, да и Роллинз тараторил уже не о том, пытаясь свести тему на нет. Брок выдохнул, мысленно досчитал до десяти, и когда двинулся к двери, Дэниэл и Джек отпрянули от него, как от огня. Стив, мать его, Роджерс. — Кэп, — Рамлоу пришлось с размаху впечататься плечом в дверь, чтобы та отворилась, поскольку в порыве неизвестно откуда возникшей ярости, Стив откинул тумбочку таким образом, что она подпирала ручку. Роджерс либо не услышал его, либо проигнорировал, стоя к Броку спиной и тяжело дыша. — Стив, — уже более неформально произнёс Командир, протискиваясь в щель помещения, слабо напоминавшего кабинет. — Я приберусь потом, — Роджерс сцепил зубы, все также не поворачиваясь к нему, и Рамлоу заметил, как напряглись мышцы линии челюсти, как вздрогнули плечи. Окинув взглядом масштаб катастрофы, Брок засомневался, возможно ли здесь «прибраться», но препираться не стал. Он молча встал позади, прислонившись к двери и сложив руки на груди. Стив мысленно спорил с самим собой, Рамлоу видел это по эмоциям, которые с невероятной скоростью мелькали на его лице. Выдохнув, Роджерс все же повернулся к нему. — Прости, — Брок пожал плечами, усмехаясь, и пнул кусок древесины, отлетевший от уже бывшего стола Стива. Капитан тут же поник, словно только сейчас увидел весь этот бардак. «Стыдно наверное», подумалось Рамлоу, но вслух сказал лишь: — Ты напугал мне новобранцев, — это было вранье, новички и без внезапных истерик с разносом кабинета боялись Роджерса, а некоторые ещё и были его фанатами. Порой в тренировочном зале выстраивалась небольшая очередь, негласная, конечно же, чтобы поглазеть на легенду Америки. Брок сиюминутно разгонял их одним криком и давал нехилый нагоняй за подобные выступления, но новобранцы все равно тянулись к Стиву, как варвары к деревянному идолу. — И меня, — чуть тише добавил Рамлоу, хмурясь и выдыхая. У Щита глаза повсюду, а у Гидры — так тем более, и Брок с Роджерсом старались не демонстрировать никаких отношений между собой, кроме исключительно рабочих. Порой все равно не удавалось сдержать порыва, взгляда, слова, и самой проницательный персоной в этом плане, была, что абсолютно неудивительно, Наташа. Романова не комментировала свои интуитивные способности вслух, но по её глазам было ясно — она видит их насквозь. И если Рамлоу на её взгляды отвечал фырканьем и безразличием, то Стив каждый раз начинал отнекиваться от чего-либо, что в очередной раз доказывало Наташе, что она права. — Не хотел никого пугать, — хмурясь, Роджерс суетливо собирал все разбросанные бумаги, как-будто их можно было обратно сложить на сломленный пополам стол. Брок наклонился, чтобы помочь, но Стив мотнул головой, прикрывая веки. — Хочу вечером съездить к Пегги, — Рамлоу кивнул, и поняв, что Роджерс все еще сидит перед ним, вперив взгляд в пол, прокашлялся, прежде чем ответить: — Тебя отвезти? — Стив собрал всю бухгалтерскую волокиту, которая ещё подлежала восстановлению, и скинул папку на одну из металлических полок, посреди которой красовалась вмятина от его кулака. Он с сомнением качнул головой, наконец посмотрев в сторону Брока, и провёл рукой по бумагам, словно те могли дать ответ на какой-то известный только ему вопрос. — Сам доеду, — Рамлоу кивнул, мысленно метаясь, и все же сделал шаг на встречу к нему. Роджерс не отпрянул, но по его взгляду Брок уловил: «Не сейчас и не здесь». Командир понимающе кивнул, уже собираясь выйти, как под рукой загрохотала рация: — Рамлоу, тебя вызывают, — слабое «Пирс» уже утонуло в кармане форменных штанов, и Брок вскинул брови, но Стив не обратил на него внимания. Роджерс погрузился в себя, а Рамлоу, выходя из кабинета, в очередной раз заметил в его руках медальон. О вызове сообщил Джек, и Брок задницей чуял, что ничего хорошего его не ждет. Если Пирс вызывал лично — значит, либо Страйк опять где-то накосячил, а Рамлоу отвечать за все их грехи, либо хочет назначить какую-то миссию, в которой Страйк на бумагах Щита участвовать не будет. Ни то, ни другое не входило в ближайшие планы Брока — с каждым разом эта игра на острие ножа становилась всё опаснее. Пирс будто бы сходил с ума перед Озарением, день ото дня действуя все более активно и менее скрытно. Рамлоу был посвящён в планы по возможному устранению Ника Фьюри, но пока они не были приведены в исполнение — решения Пирса казались ему сомнительными. Брок не был нацистом, он одинаково плохо относился к любым людям. Рассказывать сопливую историю о собственном детстве и юношестве ему было некому — Щит не предоставлял адекватных специалистов, да и Рамлоу был человеком старой закалки, предпочитая мозгоправу хороший виски. Пирс нашел его не в самом лучшем состоянии, поставил на ноги, нарассказывал сказок о мире без ненависти и войн, как обдолбанный хиппарь и предложил свою идеалогию и свой «новый мир». Брок согласился, но не потому, что верил в его фантазии или поддерживал идею жизни без свободы, а потому что у него не было ничего. Спустя столько лет, Рамлоу жил по привычке — стены Щита стали его домом, Страйк стал его семьёй, а Гидра его грехом. Брок и до Гидры был не лучшим человеком, но когда-то у него были свои принципы. Сейчас он о них и не вспомнит — за такое количество времени, Пирс успешно смог сменить курс его мировоззрения на свой собственный. И сколько Рамлоу не сражайся с самим собой за правду, веру и прочее, подсознательно он понимал — он дрянь с многолетним стажем, и выполняет приказы Пирса не потому, что так благодарен ему или согласен с ним, а просто потому что привык к тому, что у него было, и очень сильно не хотел с этим расставаться. Александр сидел за столом, перебирая какие-то папки. Брок зашел беззвучно, не размениваясь на церемонии, ожидая либо задания, либо взбучки. Пирс не сразу обратил на него внимание, и просто поманил Рамлоу пальцем ближе к себе, раскрывая одну из папок и выкладывая лицом к нему. Командир пробежался глазами по содержанию — три цели, пятый уровень, необходимость сохранить товар, который они перевозят. Отрешенно кивнул, скользнув взглядом по пометке: «При использовании Актива». Получив трек-номер и сбросив сигнал «обратному» Страйку, Брок уперся лбом в стеклянную стенку лифта, зажимая кнопку выключения на собственном телефоне. Работать с Зимним — себе дороже. Большую часть времени вне заданий он находился под какими-то препаратами, название которых Рамлоу не сможет произнести, даже если постарается, либо пребывая в криосне. Гидра пичкала его всем, чем можно, лишь бы угомонить, и обнуления, на которые Пирс был не столь щедр, потому что при его плотном графике, каждый раз находится рядом — просто неудобно, были бесполезны, если Солдат внезапно начинал буянить. Его уже больше двух лет держали практически вне криокамеры, отправляя то на одно, то на другое задание. Обычно, ему всучивали команду «поддержки», состоящую из парочки киллеров при кураторе, которые доставляли его до точки назначения и ждали выполнения миссии. Редко выдавались выезды, когда в помощники Зимнему Пирс приставлял Страйк, особенно последний год, когда к команде «светлого дня» присоединился Кэп. Стива использовали в своих целях, но из-за его присутствия в группе, Пирс все чаще рисковал, задействуя одних и тех же бойцов на разные цели. Но проблема Солдата была не только в его буйности и неадекватности. На заданиях он редко «сбоил», по крайней мере, при Броке такой случай был лишь единожды, и то, по окончанию миссии, Зимнего внезапно переклинило, и он начал им талдычить о «сбое в системе». Иногда оружие Гидры выдавало русские фразы, абсолютно не заботясь о том, что находится в окружении американцев. Априори, Солдат редко разговаривал, и все его монологи состояли из скудных однотипных фраз, вроде «Подай винтовку», «Слева», " Преследую нижнего» и так далее. Просто порой Рамлоу замечал его взгляд. Льдинисто-голубой, режущий глаз, пустой и отчаянный. Брок не раз думал, что где-то внутри этой псевдо-машины есть человек. Тот, чью личность он хоть и не знал, но догадывался, потому что в детстве был фанатом Ревущих, а складывать дважды два его обязывала должность, но отнекивался от собственных мыслей, напоминавших о том, что человек, которого Гидра использует как боевой танк из плоти и крови, когда-то сражался на войне, против таких, как они. Рамлоу знал, кем был Джеймс Барнс, но упорно отказывался видеть его в Зимнем Солдате. Потому что у Брока, где-то на окраинах того, что люди привыкли называть душой, все еще была совесть. После спешной пересменки рабочей формы и оборудования, прежде чем поплестись к джету, Рамлоу все же скинул Стиву короткое смс: «Закинули на миссию, не знаю, буду ли к вечеру дома». Ответа он не получил, и это было неудивительно — Роджерс редко обращал внимание на входящие во время езды. Отсутствие мотоцикла на парковке Брок уже заметил. Проигнорировав укол не свойственного ему «интуитивного» беспокойства, Рамлоу прикрикнул на Роллинза и приказал загружаться. Когда Джек и Дэн подпихивали несколько металлических коробов для товара, Брок уже просчитывал примерное время, на которое они задержаться под Даунтауном. На Зимнего он обратил внимание не сразу. Солдат укрылся в углу джета, сидел неподвижно, словно и не дышал вовсе — только металлические пластины левой руки потрескивали от перекатов. Роллинз всегда сторонился Зимнего, старался находится как можно дальше от него, а Дэниэл напротив, то и дело пытался докопаться до этой безэмоциональной глыбы. Брок обычно шикал на обоих, потому что, мало ли, как Солдат среагирует на этих придурков. Рик, стойко продержавшийся уже три расформирования Страйка, а это, не много не мало, всего на два меньше, чем Джек, относился к Зимнему как к предмету интерьера, стараясь не обращать на него внимания. Рамлоу подошёл к нему, когда джет уже взмыл в воздух — Солдат не шевельнулся, глядя в пол. Брок знал, что на прошлой неделе его опять обнуляли, и что сейчас, он скорее всего, под убойной дозой наркоты, которая не мешала ему четко и цельно выполнять задания. Рамлоу было интересно посмотреть ему в глаза — добраться до истины, понять, правда ли внутри там все еще есть человек, или это лишь тень прошлого, переставшая быть Джеймсом Барнсом еще задолго до рождения самого Брока. Но Зимний головы не поднимал. По сжатому живому кулаку и по прокатившейся волне металлических пластин, Рамлоу видел — Солдату явно не нравится, что Командир навис над ним горой, но пока что хладнокровное терпение перевешивало. Брок простоял так добрые минут десять, пока джет не тряхнуло, и ему не пришлось отойти, чтобы сесть. Проверяя ствол, Рамлоу чувствовал цепкий взгляд со стороны Зимнего, но не мог поймать момент, чтобы увидеть, как Солдат на него смотрит. Они высадились недалеко от трассы, до назначенного времени было ещё около двух часов, и им требовалось подготовить все необходимое. Зачем им был нужен Зимний, Брок все ещё не понял — миссия была довольно стандартная, даже при условии уровня опасности врагов, Страйк в полном, а не урезанном под Солдата, составе, вполне бы справился. Распределив обязанности на плечи Джека, Дэна и Рика, Рамлоу сбросил координаты Пирсу, как точку отсчёта и связи, и принялся пристально изучать Зимнего. У него было не так много шансов просто поглядеть на сильнейшее и секретное оружие Гидры. Один раз Брок присутствовал на разморозке, когда Пирс использовал его как личную охрану, но в такой момент на Солдата было больно смотреть — если в тебе оставалась ещё хоть капля человечности. На нескольких совместных миссиях, Рамлоу был довольно напряжен, чтобы останавливаться во время боя, ради того, чтобы поглазеть на Зимнего, а возвращаясь обратно, сил обычно не было даже на то, чтобы осмотреть себя и товарищей на наличие серьезных ранений. У Солдата были спутанные и грязные волосы, они свисали до плеч, но Брок знал, что они позволяют ему мыться. Небрежная щетина — последствие того, что недавно Зимний набросился на человека, который обычно занимался его «внешним видом». О непослушании Солдата свидетельствовал и его костюм — все тот же, что был полгода назад, хотя обычно Гидра меняла его одежду раз в три месяца, добавляя новые полезные в бою приспособления и прочее. Рамлоу знал, что последние месяца два Зимний все больше и чаще выходил из-под контроля. Но никто не знал, почему именно. — Стив, — Брок подумал, что ему послышалось, или на фоне стресса начались слуховые галлюцинации, а может, старость в голову ударила, вместе со всем психическим букетом расстройств по наследству. Но Солдат стоял перед ним, пальцем живой руки тыча куда-то ему в пах. — Стив, — ещё одно хриплое, но от чего-то, более живое произношение имени Роджерса. Рамлоу медленно опустил взгляд на нижнюю часть своего тела, и увидел торчащий из кармана мобильник, на экране которого светился входящий, подписанный «Стив». Брок моментально вырубил звонок, с сомнением глядя на Зимнего. Тот стоял все в той же позе — указывая пальцем на потухший экран телефона, уже утонувший в кармане штанов. Рамлоу помедлил, хотел уже прикрикнуть Роллинзу, но Солдат сделал шаг вперед, и его голубые глаза заметались. — Стив, — Брок опасливо отпрянул, взглядом выискивая команду. Рик и Дэн стояли в трёх-четырёх метрах от них, а вот Джек, все еще возившийся с установкой коробов, был довольно далеко. — Кто такой Стив? — Зимний практически выкрикнул ему в лицо эту фразу, хватая бионикой беззащитное горло Рамлоу. Брок захрипел, чувствуя, как ноги отрываются от земли. Дэн, первый заметивший ситуацию, взвел курок, направляя ствол на Солдата, но Командир махнул рукой, заставляя остальную часть отряда опешить. Глаза Зимнего метались по лицу Рамлоу, он пытался найти в них ответ, но у него не получалось. Металлические пальцы сминали шею, но не позволяли задохнуться. Солдат боролся с самим собой, его лицо искривилось, как от зубной боли, и Брок ощутил, что хватка ослабла. Воспользовавшись этим, он перехватил запястье протеза, заставляя пальцы отлипнуть от собственного горла, и вывернулся, с трудом устояв на собственных ногах. Зимний панически метнулся к нему, и Рамлоу готов был отразить удар, но Солдат остановился, как-будто у него заржавели шестеренки. — Стив? — в последний раз отчаянно произнёс он, брови заломились, губы смялись в болезненном выдохе, а живая рука задрожала. Это длилось не больше мгновения, и когда Брок сделал шаг навстречу к нему, Зимний уже «загрузился». — Дестабилизация. Сбой в системе. Требуется перезагрузка, — Рамлоу видел, как скрипели его зубы, когда Солдат произносил эти слова, и где-то внутри Брок понимал, что случилось что-то очень нехорошее. Что-то вроде пробуждения Джеймса Барнса, застрявшего в этом теле недо-киборга много лет назад. И Рамлоу был главным виновником случившегося. Оставшиеся четыре часа, каждый раз, когда Брок как-либо обращался к Зимнему, тот повторял одну и ту же фразу: «Дестабилизация. Сбой в системе. Требуется перезагрузка», но приказания выполнял, работал исправно. Миссия прошла более-менее чисто — ни одна единица товара не была утеряна, никто из команды не получил серьезных ранений, а выженная дыра посреди поля, это уже проблема кого угодно, кроме Страйка. На базу они возвращались довольно вымотанные, но не сильно потрепанные. Рик и Дэн свалили сразу же, как джет опустился на землю, а Роллинз задержался. — Солдата надо вернуть, это на тебе, — Брок стоически выдержал желание громко проматериться, потому что подстреленная нога ныла и требовала хоть минимального ухода за ней, но делать было нечего. В голове невольно возник вопрос о том, а где, собственно, ошивается куратор Актива, который и должен заниматься всей этой ересью, так некстати упавшей на плечи Рамлоу. Выдохнув, Брок смирился с собственной участью, да к тому же, нужно было сообщить о «Сбое». Пока Командир с Зимним на прицепе тащились через подземные ходы, Рамлоу размышлял, будет ли он писать в отчете о произошедшем. У Солдата сбои были регулярными, по разным причинам, и ставить свой зад под прицел из-за звонка Роджерса… Брок дорожил собственной репутацией, а Пирс доверял ему. Терять его доверие в такой момент, было бы фатальной ошибкой, и Рамлоу решил промолчать об инциденте. В конце концов, из-за сбоя его все равно обнулят, и это уже не будет иметь значения. Когда они подходили к коридору, за поворотом которого Брок должен был «сдать» Зимнего и расписаться о его «доставке», Солдата вновь закоротило. Рамлоу оказался прижатым к стене бионикой, плечо ощутило на себе то давление, которое Зимний оказывал одним взглядом, даже не задействуя руку. — Дестабили… — лицо Солдата исказилось судорогой, он перебивал сам себя, — Стив, зация… — Брок сцепил зубы, не пытаясь выбраться из-под него, потому что правая рука ему все еще была нужна. — Кто это? Сбой… — слова, произносимые Зимним звучали сюрреалистично и жутко, он пытался переспорить себя самого, брови заломились, губы будто произносили совсем не то, что Солдат хотел сказать. — В системе… Стив, Стив, кто… Требуется, — Зимний быстро заморгал, продолжая шептать про необходимость перезагрузки. Рамлоу задержал дыхание, тошнота подкатила к горлу. Солдат затряс головой, пытаясь в последний раз, — Стив? Стив, перезагрузка, Стив, дестабилизация, Стив, — имя утонуло в крике, когда Зимний с силой ударил кулаком в стену, запрокидывая голову. Брок даже не шелохнулся, выскользнув из-под его руки, и прижимая его к бетону. — Нет никакого Стива, — Солдат поник, его конечности повисли вдоль тела, он затух, словно кухонный прибор внезапно отрубился из-за отключения электричества. Рамлоу подождал еще несколько мгновений, а потом подтолкнул его в спину, чтобы тот шёл вперёд. Зимний без пререканий переступил порог собственной камеры, грузно опускаясь на что-то, слабо напоминавшее скамейку. Брок заполнил бумаги, поднимая взгляд на мужчину в халате, сидевшего за столом. — Он опять сбоит, надо бы перезагрузить, — мужчина фыркнул, не обратив на его слова внимания. Рамлоу выдохнул, — Всю миссию твердил о «сбое в системе», — на сей раз его голос звучал настойчивее, и мужчина, крайне недовольным тоном, все же соизволил ему ответить: — Да он сбоит уже которую неделю. Если мы будем обнулять его каждый раз, когда он «сбоит», у него вместо мозгов каша останется. Пирса это не устроит, — Брок бегло бросил взгляд на Солдата. Тот сидел неподвижно, опустив голову, волосы скрывали его лицо практически полностью. — А Пирс знает о его систематических сбоях? — мужчина недобро нахмурился. Рамлоу уже ждал, что ему скажут: «Не ваше дело, идите гуляйте-ка отсюда», но доктор порылся в каких-то папках, выкладывая перед Броком отчёт о чем-то. — Знает, и делать ничего не хочет. Ему важнее его эффективность, а то что он кидается на наших сотрудников каждый день, это не так важно, видите ли, — мужчина рассеяно покачал головой. — За последние два месяца он был на пятнадцати миссиях, включая вашу. После тринадцати из них он вернулся со «сбоем». Он слишком много времени провёл вне криокамеры, но Пирс отказывается от криогенного сна, ему нужен Солдат в активированном варианте, — бумаги были поспешно спрятаны, и Рамлоу кивнул, ставя росчерк на бланке. — А куратор его где? — Бен был неплохим мужиком, Брок хоть и редко пересекался с ним, но слышал немало рассказов о его удачных миссия. «Халат» как-то злобно усмехнулся, прежде чем поправить свои очки и кивнуть в сторону стены, находившейся рядом с «покоями» Зимнего. На облезном бетоне красовалась натуральное пятно плохо отмытой крови. Рамлоу почти присвистнул, но вновь уловив в своём поле зрения Солдата, решил промолчать. Не хотелось оказаться рядом с Беном в случае чего. Когда он вернулся на парковку, на часах было около шести утра. Брок не знал, вернулся ли Стив уже домой, но ехать к Роджерсу после произошедшего ощущалось предательством. Наткнувшись на эту мысль, Рамлоу только осознал, что Стив ему звонил. И это, скорее всего, было важно. Опомнившись, Брок достал разряженный мобильник, и с обидой кинул его на заднее сиденье машины. Придется ехать домой в полном неведении будучи поглощённым собственным чувством вины. В квартире было тихо, когда Рамлоу заскрежетал ключом в замочной скважине. Брок подозревал, что Стив мог остаться в больнице — не новость, но горящий свет в гостиной оповестил его о присутствии Роджерса в доме. Завалившись первым делом в ванную, потому что нога все еще кровоточила, хоть и серьёзной раны там не было, Командир скинул с себя грязную форму, с тоской глядя на итак переполненную стиралку. Им нужно было расписание домохозяйки или типо того, поскольку скоро квартира, заботливо выделенная Щитом для Капитана, превратится в помойку. Вдоволь насладившись горячей водой и гелем для душа с запахом алое, Брок накинул на плечи полотенце, достав из корзины для белья не самые засранные треники. Безумно хотелось двух вещей — жрать и спать, но чувство тревоги, засевшее где-то в пояснице, довольно тонко намекало, что его ждет серьезный разговор. — Ты не брал трубку, — Рамлоу хмыкнул, когда Стив даже не поднял на него глаза, сидя за кухонной стойкой. На столе стоял ужин — не самые шикарные деликатесы мира, но вполне себе съедобный китайский фастфуд. Без доли сожаления во взгляде, Брок накинулся на пищу, глотая кусками, почти не пережевывая. Последний раз он ел, кажется, вчера утром. — Я беспокоился, — голос Роджерса вкрадчивый и надсадный. Права Романова, этот человек совершенно не умеет врать. Рамлоу понимал, что что-то не так, на него, Командира Страйка, прямо сейчас надвигается огромная такая задница, из которой он вряд ли сможет выпутаться, но биологические потребности были сильнее разума, а лапша в тарелке заманчивей той, что Кэп вешал ему сейчас на уши. — Миссия, Стив, ты же знаешь… — Брок усмехается, но в этом жесте нет и доли юмора. Его лицо не дрогнуло, он был столь же серьезен, сколь Роджерс, сидящей напротив него. Капитан априори возвышался над ним в силу своей массы, но глядя на него вот так — сверху вниз, Стив казался ещё более огромным. Такую зверюгу просто так не скрутить. — Я знаю, что ты работаешь на Гидру, — чёткие, отлаженные слова, Роджерс непременно репетировал их, если не у зеркала, то в тот момент, когда с утра крушил свой кабинет. Лапша не стала причиной перекрытия дыхательных путей Брока, горячий соус вместе с химозными добавками были поглощены в том же темпе, что и секунду назад. Рамлоу соврал бы себе, если б сказал, что никогда не думал о таком исходе. — Мне, типо, собрать вещи и съебаться? Или мы сейчас начнем слаженно пиздиться, и мне стоит достать какое-то оружие? — голос Брока хриплый и нейтральный. Его слова не были блажью или попыткой избежать неизбежное, Роджерс это понимал. Залом между бровями Кэпа болезненно отозвался где-то между пятым и четвёртым ребром, и Рамлоу пришлось напомнить себе, что его жизнь — полное дерьмо. — Ну так что? — молчание затянулось, а Броку хотелось понимать, где он сегодня ночует. — Нет, — Стив был полным глупцом, если считал, что может обмануть Рамлоу в этот момент. Строил из себя неприступную крепость, разговаривал с ним, словно они просто коллеги. Но Брок уже познал всю прелесть Капитана Америка, и считывал все сигналы как с учебника. Указательный и средний палец левой руки, нервно, но почти не слышно барабанят по столу — Роджерс в растерянности, напряженно думает и анализирует. Залом бровей и взгляд, направленный в никуда — разочарование, чаще всего, в себе, но в нынешней ситуации… Хотя, возможно, все еще в себе. Едва заметное покачивание головой, которое Стив не контролировал — отрицание происходящего. Роджерс всегда был перед ним как на ладони, но толку от этого в данной ситуации столько же, сколько от Романовой в детском саду. Тишина повисла, поглощая их обоих, утаскивая внутрь себя, склоняя к самокопанию и взывая к совести. Брок не знал чего ожидать от Капитана, и желание куда-то свалить росло в геометрической прогрессии с каждой секундой напряжённого дыхания Стива. Рамлоу успел доесть лапшу и кинуть посуду в раковину, когда Роджерс поймал его за локоть, заставляя, ни то себя, ни то его, наконец повернуться и взглянуть друг другу в глаза. — Я знаю, что ты не предашь Гидру ради Щита, — Брок кивнул, с замедлением, как в нуарном кино. Каждое слово, каждое прикосновение — Рамлоу понимал, они могли быть последними. И эгоистично хотел ухватить как можно больше от того, что таяло у него на глазах, так и не успев до конца оформиться во что-то связное и четкое. — Но, может, ты выберешь меня? — такое слабое и безнадежное заявление. Брок чуял, что репетиции, если таковые были, прошли напрасно, и Стив не смог выдать из себя типично-мотивационной речи, а может и не хотел. Понимал, что на Рамлоу такие вещи не сработают. Командиру хотелось усмехнуться, взглянуть Роджерсу в глаза, и сказать что-то вроде: «Да кем ты себя возомнил, парень в трико», но получилось лишь судорожно сглотнуть, выдергивая руку из хватки Стива. Потому что Брок был готов сказать «да», неожиданно сам для себя. Рамлоу готов был поступиться всем тем, за что держался все эти годы, потому что Роджерс был важнее. — Но если я выберу тебя, я предам Гидру, — Брок грузно опустился на стул, глядя перед собой. Выкладывать всю подноготную своей ничтожной души Рамлоу не собирался, хотя где-то внутри, очень хотел. Чтобы Стив его услышал, потому что понять он его никогда не сможет. — Ты не поймешь этого, но Гидра важна для меня. — Важнее чем я? — и эти грустные глаза, искренне тоскливые. Брок знал, чем Стив занимался в сороковых, и был удивлен, что Капитан все еще не размазал его по стене тонким слоем нацисткой биомассы. Ведь Роджерс не знал, как Рамлоу примкнул к Гидре и почему остался. — Нет, — чистое, настоящее признание, в первую очередь, самому себе. Оно ощущалось на языке так странно, наверное потому, что Брок уже очень долгое время только и занимался тем, что врал. Врал Стиву, врал окружающим, врал себе. — Не работай на Щит, — Роджерс сглотнул, испытав тот самый глоток надежды, на который, судя по всему, не рассчитывал. Рамлоу понимал, что в планах Стива было всего два исхода, и второй, не случившийся, кончился бы для Брока самым печальным образом. — Работай на меня. — Ты работаешь на Щит, — бессмысленный диалог, попытка заполнить образовавшееся между ними пространство, дать друг другу передышку перед следующим раундом. Рамлоу хватался за эту возможность изо всех сил, хоть и понимал, что дальнейшее развитие происходящего неизбежно. — Щит захвачен Гидрой, — пожал плечами Роджерс. Брок впервые за этот вечер понял, насколько спокойно Стив об этом говорит. Он знал это давно. Дольше, чем Рамлоу думал. Утренняя истерика не была последствием того, что Капитан узнал о Щите. Но в чем тогда причина? — Кто? — вопрос не без конкретики, хотя Брок явно хотел понять и «когда», и «как», и все сопутствующие факторы, но ограничился лаконичным уточнением, из которого можно было бы вычленить все остальное. — Фьюри давно знал, но не мог доказать. Наташа нашла доказательства, — конечно, куда же без Романовой. Рыжая русская сука всегда оказывается в самом интересном положении. — Она проболталась мне три месяца назад, хотя они с Ником разрабатывали одиночную стратегию, до последнего не желая включать меня в это, — потому что считали ненадежным, это Рамлоу уяснил. На месте Наташи он бы все-таки молчал — всего три месяца, а Стив уже рассказывает обо всем ему, прекрасно зная, что Брок работает на Гидру. — Они не знают, что ты не на стороне Щита, — и в этот момент в Рамлоу что-то щелкнуло. Все прошлые слова Роджерса показались бессмыслицей и ересью, а желание подняться и уйти выросло с невероятной скоростью: — Ты узнал это сегодня утром, — молчаливый кивок, и пазл наконец-то складывается. Брок не позволяет себе взглянуть на Капитана, потому что и без визуала мог представить, какие эмоции сейчас отражает лицо Стива. Горечь, неприязнь, разочарование. Роджерс, очевидно, чувствовал себя преданным. Преданным Рамлоу. — Каков пиздец, — с усмешкой выдохнул Брок, проводя пятерней по волосам. Все навалилось так внезапно, и хотя, Рамлоу уже давно рассчитал исходы и пути отступления в подобной ситуации, сейчас он готов был сдаться. Когда ты предполагаешь, ты делаешь ставку на собственную рациональность, осознанность и прочие вещи, которые бесцеремонно отрубаются в момент наступления самого главного боя. Боя с самим собой. — Я все еще доверяю тебе, — «Но не в той степени» повисло в молчании. Что, мать вашу, нес этот умалишенный? Брок невольно засмеялся, потому что будь он на месте Стива, давно бы пристрелил нацистскую мразь и оставил подыхать где-то в подворотне. Но это же гребанный Роджерс, которому только дай повод пожрать самого себя моралями, доверяя другим людям свою жизнь. Рамлоу отчего-то очень сильно не хотелось предавать его доверие. Больше никогда. — Зря, — из мини-бара под столом, Брок вытаскивает бутылку водки. Настоящей, русской — подарок от Наташи на день рождения или Рождество. Рамлоу притащил её с собой при переезде, а до этого хранил у себя два года, потому что такое пойло было на особый случай. Стив молча ставит перед ним две рюмки, и Брок откупоривает бутылку. Запах спирта распространяется по комнате, когда чистый, как вода, напиток, разливается им частично на стол, ведь руки у Рамлоу трясутся. Роджерс бережливо отбирает бутылку у Брока, делая глоток с горла — даже не морщится, суперсолдат хренов, и с громким стуком опускает её на стол. Рамлоу пьет стопку залпом, горючее пойло обжигает, как будто даже лёгкие, но Брок лишь хмурится, выдыхая. Романова знает толк в алкоголе. — Ты выпьешь, мы потрахаемся, а потом я расскажу тебе свою стратегию, которую разработал сам, — Стив садится напротив него, не позволяя взгляду Рамлоу вилять по комнате. Его голос спокойный, тон размеренный, и Брок начинает сомневаться в собственной адекватности. Ни в одном из вариантов «Стив узнаёт о Гидре» не было подобной ситуации. Когда Роджерс хлещет с ним водку, учтиво сообщая, что после столь культурного мероприятия они отправятся не в Рафт, чтобы Брока там четвертовало правительство, и даже не на плаху, а в их постель, чтобы хорошенько её взбить. — Ты совершаешь ошибку, Роджерс, — вторая рюмка идет легче, хотя слизистая все еще протестует, когда Рамлоу опрокидывает спиртовой напиток в себя. Нос неприятно щиплет, и хочется закусить, но Брок одергивается — не попойка это, а попытка утомить собственную гудящую голову алкоголем. — Может быть, — сухо отрезал Стив, не отрицая. Он выглядел напряженным и рассеянным одновременно. Взгляд его блуждал по лицу Рамлоу, и в голове Командира невольно всплыл Зимний. От мысли о нём пришлось отмахнуться, как и прежде, но не пытаться запихнуть куда-то за пределы собственного сознания, а оставить витать на задворках. Роджерс имел право знать о Солдате. Наверное. Наполнить рюмку в четвёртый раз Стив ему не позволяет, отбирая бутылку, хотя Брок не то чтобы оказывал сильное сопротивление этому действию. Капитан хмурится, оставляя алкоголь на барной стойке, а потом уходит вглубь квартиры, как подозревал Рамлоу — в спальню. Брок сидит на кухне еще несколько минут, пытаясь переварить прошедшее. Идти сейчас к Роджерсу — добровольно признать, что он выбирает его вместо Гидры. Он правда это сделает? Не легче было бы прямо сейчас уйти, не думая о вещах, просто выскочить в окно, упасть на колени перед Пирсом, и рассказать ему все. Про то, что Фьюри знает о вирусе Щита, про Капитана, про их планы. Что это даст Рамлоу? Похвалу и служебное поощрение? А сможет ли Брок держать себя в руках, когда Гидра доберется до Стива? А если Пирс прикажет ему, Рамлоу, окончить жизнь Роджерса? Он не сделает этого. Это яркое и четкое осознание взорвалось в голове, словно сверхновая, заставляя Брока прокусить губу до крови. Он всю жизнь был предателем. Он предавал собственного отца, предавал то место, которое называл домом, предавал людей, с которыми сражался бок о бок в горячих точках, предавал Щит, который все равно был ему родным. Гидра уже давно не была единственной ниточкой к жизни для него, а если и жила в Броке какая-то доля благодарности к Пирсу, то на всех остальных членов этого дурдома она не распространялась. Пирс был единственным, кому Рамлоу подчинялся беспрекословно и добросовестно все эти годы. Этот человек сделал из него того, кем он являлся, но Брок уже не был двадцатилетним мальчишкой, попавшим в серьёзную беду. Речи и цели Пирса были Рамлоу не близки, он лишь старался соответствовать тому образу, который от него требовался. Но он не являлся им в действительности.