Правила совместного проживания

За последнюю неделю Джухун стал для Сонён кем-то вроде проводника в запутанном мире архитектурного факультета. Они начали переписываться — сначала по делу, о тех самых материалах, а потом всё чаще просто так. Они пересекались на переменах, обедали в университетской столовой, и Сонён ловила себя на мысли, что с Джухуном ей удивительно легко. Он не строил стен, не прятал взгляд и не превращал каждый разговор в шахматную партию. ​В один из таких дней, когда они весело обсуждали что-то в коридоре у панорамного окна, Сонён внезапно почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Джеймса. ​Он стоял в паре метров, закинув сумку на плечо, и в его глазах читалось нескрываемое изумление, быстро сменившееся холодной маской. ​— Вы... знакомы? — его голос прозвучал резче, чем обычно. ​— О, привет, Юйфань! — Джухун широко улыбнулся, не заметив напряжения. — Да, мы тут подружились на почве твоих чертежей. Сонён отличная девчонка. ​Джеймс ничего не ответил. Он лишь на мгновение перевел взгляд с Джухуна на Сонён, и в этом прищуре было что-то собственническое, почти брезгливое. Ему явно не понравилось, что два его абсолютно разных мира — домашний и университетский — внезапно пересеклись без его ведома. Он коротко кивнул и прошел мимо, не проронив больше ни слова. ​«Неужели ревнует?» — дурацкая мысль вспыхнула в голове Сонён яркой искрой. Сердце предательски екнуло, но она тут же мысленно дала себе пощечину. «Бред. Он просто зануда и любит всё контролировать. Ему просто не нравится, когда что-то идет не по его плану». ​Вечером того же дня, когда Сонён сидела в гостиной с ноутбуком, она услышала, как Джеймс собирается уходить. Было уже довольно поздно. ​— Снова в библиотеку? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. ​Джеймс остановился у двери, поправляя воротник черной куртки. На этот раз он не стал уходить от ответа. — Нет. Иду на подработку. — На подработку? — удивилась Сонён. — А где ты работаешь? ​— В ночную смену в логистическом центре на окраине. Сортировка грузов, — ответил он буднично. — Платят неплохо, а мне сейчас нужно закрыть аренду за месяц. ​Сонён кивнула. Сама она подрабатывала в уютной цветочной лавке, окруженная ароматом роз и лентами, и работа грузчиком казалась ей чем-то бесконечно тяжелым и неподходящим для такого интеллектуала, как он. Но это хотя бы объясняло, откуда у него деньги. ​Однако со временем её начало это напрягать. Его уходы стали цикличными, но при этом совершенно хаотичными. Он мог уйти в среду и вернуться под утро, а в пятницу сидеть дома. Логистические центры обычно работают по четкому графику, а работа Джеймса выглядела... нестабильной. ​Сонён начала вести записи в своем блокноте — привычка будущего журналиста. «Ушел в 22:15. Вернулся в 04:30. Слишком чистый для грузчика. Глаза бегают». Это стало её маленьким секретным расследованием. ​Однажды, когда они снова обедали с Джухуном, она осторожно спросила: — Слушай, а ты знаешь что-нибудь о жизни Джеймса до Кореи? Ну, или чем он занимался, когда только приехал? ​ Джухун нахмурился, вспоминая. — Да почти ничего. Он приехал года два назад. Знаю только, что поначалу ему было туго — подрабатывал где-то на стройках, вроде даже танцевал в каком-то уличном коллективе, чтобы копейки заработать. Жил в каких-то трущобах. О Китае он вообще не говорит, как будто его жизнь началась только здесь. ​Сонён поняла: если она хочет правды, Джухун ей не поможет. Ей нужно было копнуть глубже. ​Вернувшись домой, она включила VPN и зашла на китайские новостные порталы и архивы социальных сетей провинции, откуда он был родом. Используя свои навыки поиска информации, она начала вводить его настоящее имя — Чжао Юйфань — в связке с фамилиями его родителей, которые она случайно подсмотрела в его документах на аренду, а также место прописки. ​​Спустя три часа беспрерывного поиска, когда глаза уже начали слезиться, она наткнулась на оцифрованную социальную статью в местной газете за 2009 год. Заголовок заставил её похолодеть: «Один в запертой квартире: три дня четырехлетнего ребенка». Журналисты писали о страшном случае: после смерти супруги мужчина окончательно потерял человеческий облик, пристрастился к алкоголю и в конце концов просто исчез на несколько дней, заколотив дверь и оставив маленького сына по имени Юйфань без еды и воды. Вскрывшие квартиру службы обнаружили не только истощенного мальчика, но и горы неоплаченных счетов, а также огромные задолженности перед полулегальными кредиторами, у которых отец занимал деньги под залог их единственного жилья. Позже, пройдя через суды и реабилитацию, отец всё-таки смог вернуть себе ребенка, и Юйфань остался жить с ним, но неподъемные долги так и остались висеть над их семьей темным шлейфом. ​Сонён закрыла ноутбук. Руки дрожали. Теперь она знала, почему он так отчаянно цепляется за деньги и почему он так одинок. Но это всё еще не объясняло, почему его «подработка грузчиком» выглядит так подозрительно и зачем ему второй телефон с кроваво-красным экраном.